Доктор из Гринвиля

      Прошло две недели. Вся больница, ещё совсем недавно взбудораженная приездом щедрого спонсора, а потом приобретением и установкой нового медицинского оборудования, купленного на его деньги, постепенно погружалась в привычное полусонное состояние. Новый томограф распаковали, подключили и даже опробовали (за неимением профильных больных Уотсон, как самый любопытный из сотрудников, в целях его освоения обследовал двух своих соседей и Кейти Томкинс). На этом всё и закончилось. Доктор Ивлейд запретил тратить электричество без необходимости и запер прибор до лучших времён. О модернизации сначала активно поговорили, а потом тихо забыли.       Но Джону Уотсону не удалось так просто вернуться к старому распорядку жизни. Встреча с Мориарти не желала выходить из головы, напоминая о себе неожиданными мелочами в привычной обстановке кабинета. Хотя он и старался убедить себя в том, что это было обоюдное острое помешательство, но даже спустя столько времени забыть случившееся не получалось. Теперь разбуженное либидо требовало свое, и доктор с гораздо большим вниманием провожал взглядом Кейти, когда та в своём до неприличия коротком белом халате проходила по коридору. Заметив этот интерес, мисс Томкинс, вероятно, пока отложившая планы по покорению столичного миллионера (о нём, кстати, больше не было слышно ни слова, он так и промелькнул сказочной сверкающей кометой в их сером небе), тоже не осталась безучастной. Она снова стала забегать в кабинет к Джону с консультациями по поводу и без, и только её выводящий из себя воинствующий непрофессионализм мешал ему, врождённому перфекционисту в работе, воспользоваться положением.       В итоге, поняв, что дальше так продолжаться не может, и если он не предпримет кардинальных мер, то неизбежно совершит какую-нибудь непоправимую глупость, Джон решил изменить свою жизнь.       Поэтому, несмотря на то, что по приезде в Гринвиль он дал себе зарок не поддаваться на провокации местных барышень, Джон однажды утром, встретив у калитки свою соседку, мисс Элизабет, неожиданно пригласил её в кафе. И она неожиданно согласилась. Он уже и не помнил, когда в последний раз решался на такое вот, банальное кофейное свидание. После Афганистана ему было странно представлять себя в роли романтического поклонника, но сейчас это казалось ему наилучшим выходом. Потому что бесконечные мысли, появившиеся после того памятного вечера, были ещё хуже.       И вот он, закончив дневную смену в больнице, как раз собирался провести ревизию своего скудного гардероба на предмет подходящего к случаю костюма, когда почувствовал странный запах с улицы. Он вышел во двор и сразу же понял, что у соседей что-то произошло. Элизабет в панике бегала по двору со шлангом, стараясь то ли усилить напор воды, то ли, наоборот, перекрыть. – О, Джон, как ты вовремя! – закричала она в сторону доктора. – Не знаю, как это произошло, но у нас в доме прорвало канализацию. Я уже вызвала техническую службу, но их до сих пор нет! Нужно срочно смыть весь этот ужас, а то у меня все клумбы погибнут!       Джон спешно бросился к себе переодеться, теперь уже было понятно, что костюм не понадобится, а свидание откладывается.       Авария оказалась серьёзной, и в результате весь вечер он провёл сначала помогая ассенизаторам, а потом разгребая оставшиеся зловонные лужи под пасмурным осенним небом. Когда он, перемазанный с ног до головы, наконец-то закончил с уборкой, главной его мечтой было поскорее попасть в душ. – Спасибо за помощь, Джон, но тебе, наверное, уже пора идти. Получился совсем не такой вечер, как мы планировали… – смущенная Элизабет украдкой тёрла грязные пятна на ладонях, стараясь не смотреть в лицо доктора. Он и сам пытался встать подальше, так как неописуемый запах въелся прямо в кожу, и явно не способствовал приятному общению. – Ну что ты, не стоит благодарности. Было довольно экстремально, но, может быть, в другой раз у нас получится более традиционное свидание? – поинтересовался доктор, надеясь оптимизмом сгладить неловкую ситуацию. – Да-да, наверное, как-нибудь потом я тебе позвоню, – поспешно откликнулась девушка и скрылась в доме.       Однако никакого звонка не последовало. А когда пару дней спустя он случайно столкнулся с соседкой, та лишь скомкано поздоровалась, залившись краской, и проскочила мимо.       Однако Джон не терял оптимизма. Следующей его попыткой стала продавщица из булочной. Раньше он никогда не обращал особого внимания на миниатюрную блондинку Мери, но в последний раз, зайдя за свежим багетом, счёл её вполне привлекательной. Слово за слово, оказалось, что и она не прочь продолжить знакомство с уважаемым доктором и пригласить его на чашечку чая. Но в день запланированного визита Гринвиль поразила неслыханная новость – у Мери угнали автомобиль. Такого здесь не случалось много лет, и событие потрясло весь город. Лейтенант Питерс первым прибыл на место происшествия и с крайне озабоченным видом изучал подъездную дорожку. Но никаких следов не было. Машины тоже. Она исчезла из вроде как запертого гаража (Мери считала, что всегда ответственно относилась к безопасности и запирала двери, но теперь, вся в расстроенных чувствах, не могла с полной уверенностью сказать полиции, сделала ли это именно вчера).       Джон, решивший для разнообразия прийти в гости не с тортом (разве этим удивишь продавщицу булочной), а с корзинкой фруктов, ещё издалека заметил толпу зевак, собравшуюся у её дома. Только с трудом пробравшись поближе, он понял, в чём дело. Увидев озабоченного Питерса с толстым блокнотом, внимательно опрашивающего заплаканную девушку, Уотсон с сожалением убедился, что сейчас он явно не вовремя. Всё опять сорвалось.       Джон никогда не был суеверным, но какой-то злой рок, витающий над всеми его судорожными попытками наладить личную жизнь, вынудил его несколько поубавить свой пыл. Все следующие дни он привычно ходил в больницу, не отклоняясь от заданного маршрута.       Маясь от скуки, он почти уже решился не бегать от судьбы и всё-таки обратить внимание на мисс Томкинс. Хотя он с трудом представлял, о чём с ней можно было поговорить на свидании, но приятная перспектива весьма быстро перейти от разговоров к более увлекательным занятиям придавала оптимизма.       На следующий день как раз была смена Кейти, и, не давая себе возможности передумать, Джон с самого утра решил зайти к ней в ординаторскую. Но проходя по обычно малолюдному холлу, он заметил какое-то странное оживление. Их сторож Ричард, исполнявший по совместительству обязанности санитара и регистратора, с бледным как снег лицом, бросился ему на встречу со страшным воплем: – Нас собираются взорвать! Спасайтесь все!       А мимо с крайне взволнованным видом просеменил терапевт, кативший к выходу кресло с их единственной на сегодняшний день пациенткой, два дня назад прооперированной от аппендицита. Тут же за его спиной появился доктор Ивлейд, бежавший со стороны своего кабинета с охапкой каких-то бумаг и почему-то орхидеей в горшке. – Разве вы не слышали, Уотсон, – не останавливаясь, прокричал он, – здание заминировано, все срочно на эвакуацию! – Что произошло? Вы звонили в полицию? – Вроде бы да, – торопливо пробормотал Ивлейд, – но вы же знаете, пока они приедут, мы все тут взлетим на воздух. Не стоит подвергать себя опасности, лучше выполнить все их требования.       Джон, наблюдая за паническим бегством персонала, тоже почувствовал нарастающее беспокойство. А через минуту он уже был в холле один, только откуда-то с улицы доносились взволнованные голоса.       Вокруг происходило что-то неординарное, и Уотсону срочно нужно было узнать подробности. Однако он оставил в кабинете ноутбук, которым очень дорожил, потому что вряд ли бы смог позволить себе в ближайшем будущем купить новый. Прикинув, что вернуться за своим имуществом займёт у него не больше пары минут, он всё-таки повернул в обратную сторону. Джон не был особенно напуган. Он просто не представлял, кому могло прийти в голову взрывать их больницу и с какой целью, и скорее склонялся к идее глупой шутки кого-нибудь из поспоривших на слабо школьников, чем к настоящей террористической угрозе.       Заглядывая по пути во все палаты, он убедился, что в здании действительно никого не осталось. Прибавив шагу, он направился к своему кабинету. Но открыв с размаху дверь, он так и замер на пороге. На его кресле, закинув ноги на стол, с совершенно невозмутимым видом сидел Джеймс Мориарти. От неожиданности в первый момент Джон подумал, что это ему просто показалось: совершенно некстати упрямая память предъявляет старательно выкидываемые из головы картинки. Но это, несомненно, был он. Только в отличие от прошлого раза, одетый не в торжественный костюм, а в обыкновенные джинсы и рубашку. Но и в этом наряде он выглядел просто великолепно. Впрочем, это не имело никакого значения, одернул себя Джон. Он уже почти открыл рот, чтобы задать самый банальный вопрос «Что ты здесь делаешь?», но почему-то передумал. Джону уже порядком надоело оказываться в дурацких ситуациях, когда он не понимал, что происходит вокруг и оказывался в роли марионетки. Решив на этот раз проявить характер, он просто подошёл к столу, отодвигая в сторону ноги Джима, и взял свой ноутбук. Мориарти недовольно нахмурился: – Где ваши манеры, доктор? – протянул он, всё же чуть-чуть сдвигаясь с места. – Не хотите хотя бы поздороваться? – Привет! – Джону уже удалось справиться с первоначальной растерянностью, и говорил он вполне спокойно. – Ну и чем обязан? – Да вот, решил зайти на осмотр к доктору… – Скажи, вся эта суматоха – твоих рук дело? – спросил Джон. Сейчас он был почти уверен в связи между появлением Джима и чрезвычайной ситуацией. – Вас тут иногда нужно расшевелить. И потом – не хотел, чтобы мешали посторонние.       Джон, подтвердивший свои подозрения, ничего не ответил и повернулся к выходу. Он бы мог, конечно, прочитать лекцию о неэтичности подобных безумных выходок, но весьма сомневался в её эффективности. А позволить раздражению взять верх и просто придушить сумасшедшего манипулятора тоже казалось неразумным. Хотя сегодня Мориарти, похоже, был один, Джон ещё не дошёл до такой степени кровожадности. – Куда это ты? – раздалось ему в спину. – Ну, тогда и мне пора пошевелиться. Смена всё равно обещала быть бесполезной, а так хотя бы воздухом подышу.       Джим ловко соскочил с места и двинулся наперерез. – Что, все-таки решил перестраховаться? А я так верил в твою храбрость... И чего же ты испугался больше: меня или бомбы?       Джон резко остановился. Похоже, Мориарти нашёл его чувствительную точку. Он, конечно, не собирался оправдываться, но и промолчать тоже не мог: – Я просто понял, что никакой реальной опасности нет, а сидеть здесь в ожидании приезда полиции на ложный вызов нет никакого смысла. – А я бы не был так уверен… – Тогда оставляю столь завидную возможность объясняться с Питерсом лично тебе. – Но ты же не думаешь, что я приехал сюда из-за вашего полицейского пенсионера? – Конечно же, нет. Наверняка, причина столь же вызывающе загадочна, как и ты сам. Хотя, я вообще не собираюсь об этом думать. – Вот и правильно. Не будем тратить на это время. Тем более это не главное твое достоинство.       Джим демонстративно потянулся, облизнулся и начал медленно расстегивать свою рубашку: – Лучше осмотри меня. Нужно же проверять состояние своего бывшего пациента.       И несмотря на то, что доктор уже несколько раз обещал себе не поддаваться на столь очевидные провокации, устоять он не смог. Мориарти оказывал на него какое-то завораживающее воздействие. Джон, несомненно, желал бы объяснять это опасным гипнозом, а не собственной заинтересованностью, но сейчас он уже был не способен на логические построения. То, как Джим высокомерно предлагал себя, заводило не хуже адреналиновой встряски. Доктор схватил его за запястье, с изяществом расправляющееся с пуговицами, и с силой притянул к себе. – Признайся, ты ведь только этого и хотел? – прошептал он ему в самое ухо. – Не только этого, а гораздо больше, – Мориарти чуть-чуть поерзал, прижимаясь ещё ближе в откровенном намеке на характер своих желаний. – Не разочаровывай меня в представлениях о широте твоего кругозора. – Ты сумасшедший. Да и я тоже… – устало прошептал Джон, уже не сопротивляясь неизбежному. Не успел он опомниться, как уже был затянут в этот разрушительный водоворот, а все его благоразумные недавние попытки завести отношения показались бессмыслицей перед мгновенно вспыхнувшим жаром желания. – Вот поэтому нам так хорошо вместе, – довольно промурлыкал Джим. – Только под моим руководством ты, наконец, начал хоть что-то понимать.       Джон внезапно прикусил так удачно оказавшуюся рядом с его зубами мочку уха, и поток самовосхвалений разом оборвался. – В моем кабинете командовать буду только я, – пробормотал доктор, спускаясь резкими поцелуями всё ниже по открытой воротом рубашки шее. – Ну так и начинай уже! – единственное, что прозвучало ему в ответ.       Когда спустя сорок минут лейтенант Питерс во главе отряда сапёров из соседнего города подъехал к больнице, там, как и было положено по инструкции, никого не было. И лишь через четыре часа тщательных поисков удалось установить, что бомбы не было тоже.