Гарри Поттер: Кошмары Тени

Гарри почувствовал, как волна магии окружила его, болезненно сжала и протолкнула куда-то. Перед глазами вновь промелькнули картины, от вспоминания которых он чуть не отпустил руку профессора, но та вцепилась в мальчика, словно кошка в мышку. Когда они появились в какой-то подворотне Лондона, женщина аккуратно придержала мальчика и молча отвела его в бар под вывеской «Дырявый котел», который был для «магглов», как называли не владеющих магией людей волшебники и ведьмы, пустым местом, на которое никто не обращал внимания. В заведении было достаточно людно, и реакция людей напугала мальчика. Как только он почувствовал эту ощутимую волну восхищения и обожания, он прижался к старой волшебнице, стремясь спрятаться за ней. Он не мог сказать, откуда взялось это ощущение, но в школе, когда на него так реагировали, это означало только то, что его собираются скоро оскорбить, побить, и Дадли снова придется защищать своего «маленького странного братца». Минерва, увидев несколько болезненную реакцию мальчика на происходящее, взмахнула палочкой, и по заведению пронесся оглушительный звон стекла, заставивший всех остановиться. Когда звон в ушах утих, профессор МакГонагалл объявила: – Мистер Поттер сегодня на Косую Аллею по делу, попрошу никого нас не беспокоить, если этот кто-то не хочет закончить остаток дня кружкой на стойке Тома. – Услышав угрозу из уст профессора Трансфигурации в Хогвартсе, известную своей силой и шотландским темпераментом, большинство стушевались, сев на свои места, и Гарри смог спокойно выпить чашечку какао, заказанную профессором. – Спасибо Вам, профессор. – сказал мальчик, переведя дух после аппарации. – У волшебников все способы перемещения такие… Отвратительные? – Могли не благодарить, мистер Поттер, это моя обязанность как заместителя Директора – оберегать покой учеников. – легкая полуулыбка. – Вынуждена вас огорчить, мистер Поттер, единственная «терпимая» альтернатива – очень дорогие и сложные в изготовлении портключи для хрупких грузов. – Для сравнения, если обычный портключ стоит, скажем, сто фунтов, то сколько будет стоит такой "особый" портключ на, скажем, сотню килограмм? – заинтересованно спросил мальчик. – Я никогда не задавалась таким вопросом, мистер Поттер, но предположу, что такой портключ будет стоит не менее десяти тысяч фунтов. – что-то прикинув в голове ответила профессор. Мальчика передернуло. – Знаете, вы правы, проще потерпеть эти неудобства в первые разы. – предпочел соврать Гарри. Боль невыносима, но он уже не может кричать: у него давно лопнули связки. Руки и ноги прикованы к столу, за которым четыре его бывших товарища проводят ритуал. Его лишили последней капли магии, не давая даже тени надежды, а сейчас пытают. Его мышцы напрягаются под действием заклинания, ломая кости, осколки которых потом превращают эти же самые мышцы в кровавое пюре. Самое жуткое, что ему не дадут умереть. Тьма, да ему даже не дадут потерять сознание! Ведь ритуал требует, чтобы осужденный был в сознании. Поэтому, пока один маг лечит особо смертельные раны и поддерживает жизнеспособность, остальные трое продолжают пытку. Он точно знал, что не хочет пережить эти ощущения снова. Грустная улыбка замдиректора лишила «Надежду-Магического-Мира», как его уже успели пару раз назвать, всякой надежды на поиск стоящей альтернативы. – Знаете, мистер Поттер, такой настрой выдает в вас истинного Гриффиндорца, какими были Ваши родители. – Перед глазами мальчика всплыло описание тети Петунии этих «Истинных Гриффиндорцев»: «Гордые, задиристые, безбашенные, неуравновешенные – истинное буйство человеческой глупости». – Спасибо, профессор. А какие еще факультеты есть, и как вы их опишете? – Со времен Основателей существует четыре факультета, названных по фамилиям основателей – Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран, Слизерин. Считается, что на Гриффиндор попадают смелые и преданные люди с богатой фантазией; на Пуффендуй – труженики, способные решить любую поставленную задачу; на Когтевран – сильные умом люди с жаждой знаний и истины; на Слизерин – люди, способные найти выход из любой ситуации, честным или не очень путем. Это если говорить очень упрощенно, мистер Поттер, естественно, на самом деле там все гораздо сложнее, учитывается множество граней личности… – начала что-то объяснять профессор. Гарри заинтересовался. – А кем учитывается? – судя по тому, как поменялось лицо Минервы, Гарри зря не пропустил мимо ушей этот факт. – Мистер Поттер, как представитель школы, я не должна оглашать эту информацию. – На ее серьезном лице проскользнула улыбка. – Все узнаете на церемонии распределения, скажу только, что ничего, могущего представлять опасность для ученика там быть не может. Мальчик сначала даже испугался этой «новой МакГонагалл», но потом расслабился, когда понял, что она просто устала за сегодняшний день: время уже давно перевалило за полдень. – Что же, мистер Поттер, как бы нам ни хотелось посидеть еще немного, но нам пора идти, у меня сегодня есть еще ученики, которых нужно провести на Аллею, а Вам еще возвращаться домой. – мальчик только кивнул, и они встали. Они вышли через другую дверь в баре, и оказались у кирпичной стены. Минерва с легкой улыбкой, словно предвосхищая восторг мальчика, размеренно постучала три раза по «нужному кирпичу». А Гарри смотрел во все глаза: что-то ему подсказывало, что вся эта стена ненастоящая: настолько от нее веяло магией. Как только Арка начала открываться, Гарри сначала чуть не задохнулся от восторга, вспоминая сны, в которых волшебники могли взмахом руки возводить дома. Когда они вошли на Косую Аллею, Гарри крутил головой по сторонам – но не затем, чтобы все запомнить, потому что, например, метлы ему были неинтересны – в чем смысл летательного средства, если одно «ударное» заклинание, и ты окажешься на бесполезном, если не горящем, куске древесины? – а из-за того, что отовсюду веяло магией. Сильной, слабой, разрушительной, созидательной. В себя мальчик пришел, когда они подошли к зданию из белого мрамора, и профессор Макгонагалл сказала: – А вот и Гринготтс, Гарри. Банк волшебников, управлемый гоблинами. Только будь с ними пообходительнее, они гордый народец, и не потерпят неуважения. – поспешила предупредить его профессор, увидев резкую перемену на его лице. Он шел по горному кряжу, один. Нужно было найти остальных: порталы их раскидали весьма сильно, но при желании всегда можно было найти друг друга. Главное не опоздать. – Помогите! – донесся до него знакомый девичий крик. Усмешка тронула его губы: теперь они поменялись ролями: он ее спасает, а она в беде. Он перешел на бег. Сильных заклинаний он еще не знает, но есть в его «арсенале» одно отработанное как раз для таких случаев. Пробежав еще метров десять, он увидел вход в пещеру, у которого столпились низенькие существа с уродливыми телами и большими головами, закутанные в обноски и носящие импровизированное оружие. С воплями и гиканьем они пританцовывали у входа, пока один, судя по сморщенности, очень старый гоблин что-то колдовал у входа, отчего тот «зарастал» скальной породой. Из зева пещеры вылетел зеленый луч, но его «героически» принял на себя младший гоблин, отделавшись легким испугом: колдуна бы наверняка убило. Парень достал кинжал и, отвлекая внимание на себя с помощью крика, побежал в их сторону. Коротышки его заметили и быстро рассредоточились, стараясь достать его копьями, при этом не подпуская к шаману. Взмах кинжалом, копье слегка отходит в сторону, а вторая рука ложится на голову гоблину и с нее срывается заклинание – гоблин падает без признаков жизни. С воплем ярости и радости, он побежал убивать тех, кто осмелился причинить вред его Валькирии. Которая, впрочем, не растерялась и уже успела убить очередным зеленым лучом шамана, воспользовавшись тем, что все отвлеклись на «новенького». – Хорошо, профессор. – сказал Гарри, сглотнув. Он заранее предчувствовал проблемы. Вопреки его ожиданиям, все гоблины в здании Гринготтса были одеты очень цивильно и даже выглядели очень и очень прилично. Но некоторая предвзятость все равно осталась. – Здравствуйте. – начала профессор Макгонагалл, обращаясь к гоблину за стойкой. То, как гоблины расшаркивались перед волшебниками, грело душу, но мальчик всей своей шкурой чувствовал, что здесь что-то не так. – Мы пришли, чтобы взять немного денег из сейфа мистера Поттера. – У Вас есть его ключ, мадам? – вежливо поинтересовался гоблин, несколько скрипучим голосом. – Да, вот он. – сказала профессор, в одно движение выкладывая ключ на стол. – Что же, все в порядке… – начал было гоблин, но Минерва молча положила перед ним конверт с письмом. – Хорошо. – продолжил гоблин. – Сейчас Вас проведут к сейфам. Крюкохват! Крюкохват оказался гоблином, чуть пониже, чем что сидел за стойкой, и носил чуть более… бедную одежду, если так можно сказать про высококачественный фрак. Хотя в сравнение с одеждой гоблина за стойкой она, можно сказать, не шла: там даже неопытный глаз Гарри оценил саму ткань как значительно более дорогую. – А что было в письме? – спросил Гарри. – Ничего, что не относилось бы к делам Школы или затрагивало вас лично, мистер Поттер. Сейчас мы поедем к Вашему хранилищу, потом мы с Вами пройдем по магазинам, закупим основное, а когда Вам будут подбирать мантию, я вернусь, и заберу, что нужно. – ответила профессор тоном «Вы не хотите этого знать». Далее состоялась безумная поездка на тележках, во время которой профессор и гоблин ехали с каменными лицами, а Гарри – с мраморно-белым лицом: казалось, еще немного, и его нужно будет отдирать от тележки. Сказать, что его хранилище произвело на него впечатление, значит ничего не сказать. В нем было много золота, хотя и не реки и озера, а золотые и серебряные горки, но маленькому впечатлительному мальчику хватило и этого. Гарри быстро набрал примерно полторы сотни монет, и они пошли наружу. Обратная поездка, казалось, прошла еще быстрее. Сходя с тележки, Гарри пришло в голову слегка поклониться Крюкохвату и поблагодарить за оказанные услуги и потраченное время. Гоблин был немного удивлен, но по нему было видно, что ему это понравилось. Мальчику очень не хотелось становиться врагом этих существ и в этой жизни. После выхода из банка они зашли в несколько магазинов, купили сундук, пергамент, перья, учебники и компоненты для зелий с котлом. И уже подходя к магазину мадам Малкин, Минерва напомнила о письме: – Полагаю, я могу Вас оставить здесь. Попрошу Вас не напрашиваться на неприятности. – сказала она, отдавая Гарри в руки «портнихи». Когда мерки были сняты, а женщина ушла вглубь помещения, мальчик обратил внимание на худосочного блондина, с которого все еще снимали мерки, причем гораздо больше и точнее, чем это делали с Гарри. Прежде, чем второй клиент к нему повернулся, перед ним всплыл эпизод из одного из его кошмаров. Они вошли на усеянную черными камнями равнину. Пятьдесят человек, из которых девятнадцать – маги. – Френсис!, – начал тот, кем был Гарри. – Начинай ритуал. Остальные! Наша задача – продержаться в этом месте двадцать минут. Все кто выживут – вернутся, как только закончится ритуал!, – после этих слов, все рассредоточились. Высокий блондин, в белых одеждах с белым поясом, и волосами, завязанными в хвост, встал в центр конструкции, напоминающей Британский Стоунхендж, и вонзил свой посох ровно по центру, начиная читать речитатив. Посох выпустил шесть белоснежных лучей, впившихся в ключевые столпы, разделяя «поле боя» на шесть равных частей… – Привет, тоже в Хогвартс? – от воспоминаний его вырвал второй мальчик, которому, видимо, стало скучно. Он противно растягивал слова, но Гарри почувствовал – ему самому это осточертело, и он хотел бы просто поболтать, но «положение» не позволяет. – Да. – ответил Гарри. – Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки. – сказал мальчик, словно специально растягивая слова. – А твои? – Они умерли. – Лаконично ответил Гарри. Он не любил разговаривать на эту тему, но после «выяснения правды» стало чуть легче. – Мне очень жаль, – сказал мальчик, без тени сожаления в голосе. – Они хотя бы были из наших? – Да, они были волшебниками. – ответил Гарри, который начал уставать от собеседника. Поэтому он решил взять инициативу. – А как ты думаешь, на какой факультет ты попадешь? – Ну, я не могу знать точно, но почти наверняка на Слизерин, ведь мои родители там учились. – ответил мальчик с гордостью. – Вот глупость-то будет, если попаду на Пуффендуй. – Усмехнулся мальчонка. – А ты как думаешь? – А я вот не знаю. Для Пуффендуя я не очень старателен, МакГонагалл говорит, что я истинный Гриффиндорец, на Слизерин я не гожусь… Когтевран может быть. – ответил Гарри, изображая мыслительную деятельность и растягивая слова. – Я же вижу, как ты увиливаешь, значит, Слизерин! – вынес вердикт блондин. – Хотя Когтевран тоже приемлемый вариант. На Гриффиндор попадают только шавки Дамблдора, а в Пуффендуй – тупицы! Ты же не тупица? – вопрос был задат таким тоном, что Гарри на секунду захотелось добавить красных или синих красок лицу мальчика. Однако, от ответа или избиения мальчиков спасла подошедшая мадам Малкин, а за ней и МакГонагалл, забравшая Гарри. – Увидимся в школе! – крикнул блондин, все еще сидевший на стуле, на котором с него продолжали снимать мерки. «Видимо, шьют на заказ» подумал Гарри. – Мистер Поттер, будьте добры, обратите на меня внимание. – услышал он голос МакГонагалл. Отвлекшись от своих мыслей, Гарри повернулся к профессору и обомлел – та держала в руках великолепную полярную сову. Точнее, клетку с совой, но это не сильно меняло суть. Лично для Гарри держать такое прекрасное создание в клетке было верхом варварства. – Это вам подарок на прошедший день рождения. – вновь легкая улыбка тронула губы строгой леди. – С-спасибо. – Только и смог промямлить мальчик. – Нам следует идти, вы еще успеете налюбоваться на вашу личную сову. Осталось выбрать волшебную палочку, и я могу спокойно аппарировать вас домой. Поход в лавку мистера Олливандера был… странным. Сначала старик попытался испугать мальчика, а потом, сняв мерки, предложил выбрать палочку. – Хотя, правильнее будет сказать, что это палочка выберет вас. – философски заметил он. – А можно попробовать, да? – Гарри поднял руку и представил, как по помещению медленно растекается вязкий туман, обволакивающий все палочки. Он не знал, что искать, но чувствовал, что какие-то палочки охотнее принимают его магию, а какие-то нет. Представив, что туман начал сгущаться на палочках, Гарри резко дернул руку назад, стягивая выпущенную энергию назад прежде, чем Гаррик Олливандер сказал: – Мистер Поттер, откройте гла… То, что произошло дальше, трудно назвать иначе, чем «тут прошел слон». Палочки на полках взбесились – футляры начали выскакивать как сумасшедшие, снося друг друга, падая на полпути, ударяясь о полки и падая, создавая вихри из волшебных палочек. Если бы Гарри мог видеть лицо хозяина лавки, то он бы увидел безумные огоньки в глазах, которые скрывали за собой безграничное восхищение. Итогом всех это хаоса оказался мистер Поттер, по пояс усыпанный футлярами от волшебных палочек, с довольной улыбкой и волшебной палочкой в руке. Палочка лежала как продолжение руки, и он чувствовал огромную мощь, которую таил в себе этот артефакт. Придя в себя, Гаррик Олливандер с трудом выдавил из себя: – Можно посмотреть поближе, мистер Поттер? – как только Гарри очень неохотно отдал палочку, хозяин лавки начал ее разглядывать, крутить, даже один раз обнюхал. – Омела и сердечная жила Китайского Огненного шара, десять с четвертью дюймов. Причем это явно работа моего деда, только он мог додуматься до такого… опрометчивого поступка. – деликатно закончил волшебник, покосившись на профессора МакГонагалл. – Ведь всем известно, что омела сама по себе способна подавлять магию. В любом случае, раз эта палочка Вам подошла, пусть и таким… неординарным способом, то можно смело сказать, что вы станете великим Миротворцем. – Сколько с меня, мистер Олливандер? – спросил мальчик. – Семь галеонов, мистер Поттер. – Приняв оплату, мастер добавил. – Поверить не могу, что она столько пролежала в моем магазине… – с этим словами он ушел наводить порядок. Минерва МакГонагалл проводила мальчика, погруженная в свои мысли. Уже выйдя из Дырявого Котла и вернувшись к Дурслям, она протянула Гарри билет и сказала: – Мистер Поттер, тридцать первого августа, в десять утра от платформы 9 ¾ отходит Хогвартс Экспресс, думаю тетя вам объяснит, как туда попасть. – Волшебница вновь слабо улыбнулась, попрощалась с домочадцами и исчезла с хлопком. Оставался месяц до начала учебного года…