Гарри Поттер: Кошмары Тени

Как только поезд отъехал, Гермиона накинулась на Гарри, явно нервничая перед приездом в школу: – Знаешь, я прочитала все наши учебники и даже чуть больше, и, кажется, выучила их наизусть, как думаешь, этого будет достаточно? – выдала она на одном дыхании. Поезду предстояло ехать «честные» восемь часов, поэтому им нужно было хоть чем-то себя занять, чтобы успокоить нервы. – Да, я думаю, этого будет достаточно, – мальчик тепло улыбнулся, и продолжил. – Мне вот кажется, что у меня будут проблемы с Транфигурацией, нет желания посидеть и попробовать? Мне кажется, что в поезде уже колдовать можно. – Ну, не знаю, нам запрещали колдовать до того, как мы начнем учиться… – начала девочка, показывая приверженность к правилам. – Не знаю, мне кажется, что это глупое ограничение, – прежде, чем на него вылилась новая тирада, он продолжил. – Просто смотри, мы попали в поезд, как они смогут отслеживать, кто и что наколдовал? – девочка посмотрела на него, словно что-то высчитывая в уме, выдохнула и сказала: – Знаешь, думаю, ты прав, сейчас слишком много учеников, в том числе совершеннолетних по меркам мира магии, так что можно попробовать. Вот только у меня нет спичек, чтобы попробовать, – смутилась она. – Зато у меня есть, я думал немного заниматься после уроков, потому что не могу понять, как это вообще должно работать, – смущенно проговорил мальчик, доставая из нагрудного кармана коробок спичек. – Как знал, что найду с кем заниматься. – улыбнулся он. Но их «занятие» было грубо прервано одним рыжим мальчиком, их ровесником, который заглянул в купе: – Здесь свободно? А то в остальных купе вообще сесть некуда, – спросил он, указывая на место напротив двух детей. – Да, конечно, проходи, меня зовут Гермиона Грейнджер, его – Гарри Поттер, а тебя? – выпалила Гермиона, все еще немного нервничая. – Рон. Рон Уизли, – ответил парень, немного ошарашенный напором девушки. – А ты правда Гарри Поттер? – спросил он, словно с некоторым сомнением. – Да, а почему ты спрашиваешь? – спросил Гарри. – А у тебя правда есть, этот… ну, ты знаешь… – он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. – Между прочим, это невежливо! – вставила свое веское слово Гермиона, отчего рыжий, с немного покрасневшими ушами, убрал палец. Гарри, скупо улыбнувшись, отодвинул челку, которую специально для этого отращивал, хотя она иногда очень сильно щекотала веки. – Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто… – начал Рон, но был перебит Гарри: – Да, но я этого не помню. – Совсем ничего не помнишь? – Рон! Это невежливо! – опять встряла девочка, застыдив рыжего, но Гарри ответил: – Помню. – А что ты помнишь? – но словно не слыша его, Гарри продолжил: – Помню, как взволнованная мама вбегает в дверь, накладывая на нее какие-то чары. Помню, как она встает между мной и фигурой в темном балахоне. Помню слова заклинания «FiendFire», помню запах горящей человеческой плоти и крик моей мамы… – закончил он, прижимаясь лбом к стеклу. Краем глаза он заметил, что Рон теперь совсем покраснел и, буркнув что-то неразборчивое, убежал из купе. Каково же было удивление, когда сидевшая рядом ведьмочка крепко его обняла и сказала: – Прости этого дурака, Гарри, я уверена, он не хотел, – мальчик был удивлен своему порыву, но еще больше он был удивлен, что Гермиона его обняла и плакала. Гарри уже привык к этим видениям, они не приносили былой боли, поэтому он поспешил ее успокоить: – Все хорошо, Гермиона, это всего лишь один из кошмаров, которые я вижу очень давно, я… я привык, – с трудом закончил он. Все еще скрытый от входа волосами девочки, он услышал, как дверь с резким хлопком открылась, оттуда донеслось три «О», и дверь снова закрылась. Гарри аккуратно выглянул из-за плеча Гермионы и пожал плечами, продолжая аккуратно гладить ее по спине, успокаивая. – Ладно, давай продолжим, на чем мы остановились, – предложил Гарри на ухо девочке. – Да, давай, ты прав, – Та шмыгнула носом, утерлась рукавом свитера и быстро разложила спички на столе перед ними, – Смотри, как я поняла, тут важно правильное движение палочкой. Повторяй за мной. – но прежде чем она начала, он ее перебил: – А разве не важно также представлять, что ты хочешь получить? Само намерение? – вопрос, казалось, выбил Гермиону из колеи. Потом девочка проверила гипотезу Гарри, аккуратно и идеально правильно двигая палочкой в обоих случаях. Первая спичка не отреагировала, вторая слегка заострилась и посеребрилась. – Ты прав, но этого недостаточно, – сказала девочка, разминая кисть: резкие движения были непривычны. – А если нам просто нужна практика? – спросила она в воздух, села напротив Гарри, чтобы было удобнее, и они начали практиковаться. Через два часа руки болели у обоих, но они поняли простую вещь – если представлять процесс превращения, от начала и до конца, со всеми подробностями, не задумываясь о каких-то глубоких процессах, при этом в уме «приказывая» превратиться, то превращение происходило почти без происшествий. – Вот видишь, а ты говорил, что у тебя будут проблемы с трансфигурацией, – улыбка девочки согрела мальчика, начинавшего сомневаться в себе: его спичка превратилась в слегка угловатую, но иголку, что можно было считать успехом. – Ну, мы же с тобой занимались вместе. Будем считать, что я украл кусочек твоего успеха, – за широкую улыбку Гарри получил кулачком в плечо. – Ай! – А вот не надо тут, – буркнула Гермиона. – И вообще, выйди, пожалуйста, из купе, нам надо переодеться в мантии. – Хорошо, – Ответил Гарри, выходя в коридор. Конечно, она поторопилась с переодеванием, им ехать еще долго, но в коридоре он мог немного подумать о своем. В своих снах он привык, что любое заклинание, сколь бы сложным оно ни было, требует очень четкого представления о том, как должен пройти каждый маленький шажок. А тут, в этой трансфигурации, это хоть и работало, но… работало неправильно. Нужно было представить себе процесс, но словно без лишних подробностей, отсекая их, контролируя превращение только силой воли. Это вызвало затруднения: ему было сложно удержать в голове нужную картинку достаточно долго, поэтому если превращения у него и получались, то очень медленно, и его просто нельзя было отвлекать. Вынырнув из мыслей, он заметил, что в вагон заехала тележка со сладостями, и он, недолго думая, купил пару шоколадных лягушек и немного сливочных тянучек: дома он поел, но все-таки было в магических конфетах что-то… волшебное, и хотелось просто попробовать. И мальчик отрицал, что он просто хочет угостить Гермиону сладким. Она наверняка захотела бы их купить. Аккуратно постучав в дверь купе, и услышав «заходи», он зашел и положил на столик сладости, перед этим аккуратно сдвинув «плоды» их ученичества. Краем глаза заметив, что «первые» спички уже стали обратно спичками, без всяких признаков того, что они были превращены. – Угощайся, я тут купил нам немного. – Спасибо, я поела… – начала девочка, но Гарри был настойчив. – Я не сомневаюсь, но немного сладкого не повредит. – У меня родители – дантисты, я не думаю, что они одобрят то, что я ела конфеты, – мальчик кивнул каким-то своим мыслям, а потом сказал: – Мне что-то подсказывает, что неспроста у волшебников нет дантистов. Да и если ты почистишь зубы перед сном, вреда же не будет?.. от одной тянучки и одной шоколадки, – на лице девочки явно выступило сначала возмущение, потом, почему-то, смущение, а потом она посмотрела на Гарри, сказала «Только по одной» и приняла сладости. – Только потом я несколько раз почищу зубы. Для надежности, – сказала она в воздух, прежде чем закинуть в род тянучку. – А теперь можно я переоденусь? – через пару минут спросил ее Гарри, – Да, конечно, – смутилась девочка, пулей выбежав из купе. Мальчик хмыкнул, быстро переоделся и впустил её назад. – Извините, вы не видели мою жабу? – спросил их какой-то несколько загнанный мальчик. – Нет, не видел, но мы поможем тебе ее найти, меня зовут Гермиона Грейнджер, а его – Гарри Поттер, где ты ее потерял? – выдала очередную тираду Гермиона. Как Гарри про себя заметил, при желании девочка могла разговаривать «нормальными» фразами, но, видимо, ее чем-то забавляло вот так ошеломлять собеседника потоком информации. – Н-невил Л-лонгботтом, – пробормотал мальчик, смущенный напором девочки. – Хорошо, Невилл, пойдем искать твою жабу, – сказал Гарри, вставая. Жабу нашли в другом конце поезда, а остаток пути Гермиона засыпала заикающегося Невилла вопросами о распределении и магическом мире. – Я бы хотела оказаться на Гриффиндоре. Когтевран – тоже неплохо, но с Гриффиндора выпускались такие великие волшебники, как Дамблдор! – Зато с Когтеврана выпускалось много ученых, – сказал Невилл, немного осведомленный о истории магического мира. – А ты бы куда хотел, Нев? – спросил Гарри. – Я-я не знаю, я боюсь, что никуда не подхожу. Я бы хотел пойти на Гриффиндор, по стопам р-родителей, – сказав это, он как-то помрачнел, и остальные двое сразу поняли, что это его больная тема. – А на Пуффендуе ты найдешь товарищей, готовых поддержать в любую минуту, с любыми трудностями, – заметил Гарри. – Н-но многие считают, что на Пуффендуй попадают только глупцы, которым не хватает смелости для Гриффиндора, хитрости для Слизерина и ума для Когтеврана. – Профессор Макгонагалл сказала мне, что на Пуффендуй берут самых трудолюбивых и тех, кто предан до конца, – сказал Гарри. Невилл, услышав это, немного приободрился. – Г-гарри? – сзади к ним подошел еще кто-то, пока они шли к лодкам. – О, привет, Рон, – сказал тот, улыбнувшись подошедшему. О происшествии напоминали все еще красные уши. – Я это, извиниться хотел, я не хотел тебя обидеть или что-то такое… – начал он, но был перебит: – Ничего страшного, садись к нам, – сказал он, «погружая» четвертого собеседника в лодку. Вид на замок с озера был… неописуем. Каменная громада, освещенная дрожащими огнями факелов и заката, впечатляла даже тех, кто знал о магии. Когда дети подъезжали все ближе к замку, Гарри почувствовал, словно что-то огромное сжало его голову в тисках и рассматривает под лупой. Мальчик пытался представить, что это «что-то» натыкается на непреодолимую стену, что только усилило боль, и мальчик зашипел. – Гарри, все в порядке? что-то не так? – протараторила Гермиона, прикладывая прохладную ладошку ко лбу мальчика. Тому полегчало, то только на мгновение. – Я не знаю, мою голову словно кто-то держит в тисках, – пробормотал мальчик, прислоняясь к стене. В таком положении он пропустил просьбу Макгонагалл подождать, и просто стоял. – Поттер, – знакомый голос, растягивающий слова. – Я думаю, тебе стоит знать, что в магическом мире есть несколько очень сильных семей, и тебе нужен кто-то, кто поможет выбрать правильных друзей. – И тебе привет, Френсис, – пробормотал Гарри, начиная путаться. – Я Драко Малфой. Не знаю, к кому ты обращался… – Отстань от него, Малфой! – вступился Рон. – Ммм, рыжий, чья семья не может себе позволить новую одежду для своих детей… Ты точно Уизли, – отпарировал Малфой, после комментария которого Рон покраснел и явно хотел наорать, но к нему не подошла Гермиона и не дала по ребрам локтем. – Знаешь, Драко, если ты хочешь стать моим другом, тебе придется принять моих друзей, хочешь ты того или нет, – пробормотал Гарри, все еще прислоняясь к холодной каменной кладке, которая немного приглушала боль. Просто тем фактом, что мозг мальчика сходил с ума от обилия магии, вложенной в здание, что ощущалось даже через прикосновение к стене. Поэтому он не заметил выражения лица Малфоя, рявкнувшего «С дороги!» и ушедшего куда-то вглубь толпы. Вот они уже стоят в Большом Зале, и Гарри с трудом держится на ногах. Гермиона попала за стол Когтеврана, Невилл – Гриффиндора. Как только дошла очередь до него, по залу пронеслись шепотки, до которых ему не было дела. Он шатаясь прошел до стула, сел на него, и нахлобучил шляпу до самых бровей, чтобы услышать голос в голове. «Мальчик, я не знаю, кто тебя учил, но, прошу, ослабь щиты, я не причиню тебе вреда. Это нужно для распределения», – раздался немного скрипучий голос в голове, судя по всему – голос шляпы. – Я не хочу, чтобы вы видели все, – едва шевеля губами, пробормотал мальчик. – Это мои тайны, и я сам решу, делиться ими или нет. «Хорошо, мистер Поттер, тогда…», – сказала шляпа, и давление пропало очень резко. – Слизерин! – крик шляпы погрузил зал в тишину.