И наступит завтра (Elsewhere Come Morning)

═●═

Он просыпается в Афганистане в странном настроении. Здесь время движется быстрее или, быть может, это он движется быстрее ему навстречу, но, как бы то ни было, прошло шесть месяцев с тех пор, как его (не) подстрелили. Два года. С октября по апрель и май. Год осени и зимы. Год зимы и весны. Год весны и лета – звучит привлекательно. Что-то, чего стоит ждать. Но он не так оптимистичен насчет следующего года – с лето по осень. Он по-прежнему понятия не имеет, что будет делать, когда закончится срок его службы. Ожидание передислокации будет бесконечным.

═●═

В Лондоне немного дождит, но это нормально. Джон был готов к этому. Отправляясь в хирургию пешком, он наслаждается одиночеством и отсутствием слежки. Однако, приглядевшись, он понимает, что ошибался: за ним все-таки наблюдают. И определенно не с целью защиты. Что от него хочет Майкрофт? Должно же быть что-то. Когда ему что-то нужно, он не остановится ни перед чем. А однажды увидев, как его судебное предписание улетело в трубу с одним лишь взмахом зонта, Джон имеет представление о том, на что способен Майкрофт. А после миссии спасения, организованной в бассейне, это представление стало настолько ярким, что у Джона даже кружится голова. Гораздо проще думать о Шерлоке. Шерлоке, который дал ему неделю на размышление, прежде чем он из любопытства бросится выслеживать Джона. Джон не совсем уверен, когда эта неделя здесь закончится. У него будет семь полных дней, а потом, на восьмой, предупреждение? Шерлок оставит для него сообщение на сайте «Теория дедукции»? Это кажется наиболее очевидным выбором в поиске ответа. Когда Шерлок найдет его – именно когда, а не если, - ему больше нечего будет искать. Нет никакого подтверждения тому, что Джон мог знать все, что он сказал Лестрейду. На ноутбуке никаких следов поиска в интернете, в истории нет ничего, что могло хоть отдаленно связывать его с Мориарти. Единственное, что Шерлок может найти – из существующих доказательств, – это то, что Джон обновлял его вебсайт чаще, чем мог бы человек в здравом уме. Огромнейшая часть его интернет-поисков в этом Лондоне относится к Шерлоку. Он догадывается, что Майкрофт уже знает об этом. Джон не уверен в том, что сделают братья Холмс в этом мире, когда обнаружат противоречия в случае с Джоном «Многочисленные Реалии» Ватсоном, но представляет, каким крупным делом это обернется, совсем как то, каким в данный момент занимается его сумасшедший у них дома. Любопытство, последующее замешательство, ведущее к решительности. Когда придет время, Джону придется избавиться от пистолета. Это единственный разумный вариант. Завернуть его и патроны в разные пластиковые пакеты и сбросить в реку. Сделать это, стереть историю поиска – у его соседа по квартире есть ребенок, Джон может использовать это в качестве оправдания, – и тогда все, о чем Джону придется беспокоиться, – это камеры видеонаблюдения. Если он каким-то образом сможет договориться с Майкрофтом, он выйдет из всего этого живым и невредимым. Все, что Джону нужно сделать, - это отказаться от пистолета. В нем - разница между тюрьмой и свободой. Он есть у него в Афганистане, есть на Бейкер-стрит, а в Челмсфорде он чувствует себя беззащитным: там приходится обходиться без оружия. Это даже хуже, чем пропавшие жетоны, но, даже если здесь у него пистолета не будет, у него по-прежнему остается два мира, в которых он может им обладать. Он сможет справиться с этим.

═●═

Должен быть другой способ.

═●═

Вернувшись в квартиру, Джон просматривает свой блог, анализируя собственные слова на предмет чего-то подозрительного, любого вида доказательства того, что он чем-то выбивается из толпы. Находит пару декабрьских записей, манера написания которых напоминает Мэгги, когда она дуется на кого-то. Он убирает эти записи из свободного доступа, но не удаляет. Важно их оставить. Иначе бы он их удалил. Никому не хочется походить на двенадцатилетнюю девчонку, особенно когда эта двенадцатилетняя девочка и ее плохое настроение до сих пор торчат в гостиной. Кроме этого он ничего не меняет. Даже добавляет еще одну запись, печатая медленно и главным образом сосредоточившись на ее бессмысленности. Пишет о последней прочитанной книге, которую посоветовал ему Дерек. С его блогами он ощущает себя наполовину детективным романистом, наполовину литературным критиком. Это помогает обрести под собой твердую почву. Быть может, его психолог была права, оба ее проявления.

═●═

В эту ночь в Челмсфорде он дежурит, и дежурство превращает долгую ночь в просто-таки бесконечную. Он добирается до дома поздно утром, пишет сообщение Марте, чтобы убедиться, что она добралась до работы без него, и проводит пару часов в интернете в поисках нужного матча по регби. Он смотрит, делает заметки и в меру способностей запоминает. Он засыпает с улыбкой на губах, предвкушая выражение лица Шерлока.

═●═

Он просыпается при звуке сообщения, пришедшего на мобильный, и ему требуется некоторое время, чтобы осознать, в какой кровати он лежит. На Бейкер-стрит, в своей собственной, в иных обстоятельствах остававшейся свободной. Пока в его голове свежи детали, он кратко записывает основные моменты матча. Это занимает у него двадцать минут. Потом, чтобы уж совсем прослыть задницей, он записывает завтрашние заголовки в нескольких малоизвестных газетах. Два из Северной Америки, два из Австралии. Из-за Мориарти информация, подаваемая в британских СМИ одной реальности, отличается от освещаемой в других, а потому The Times или Шерлокову копию The Telegraph использовать рискованно. В Челмсфорде ни об одном взрыве слышно не было, и он не будет делать вид, что это его не беспокоит. Он всегда предпочитал врагов, которых он может видеть. В противном случае слишком велик риск дружественного огня. До поры до времени выбросив из головы эту мысль, он проверяет сотовый. Три сообщения, все от Шерлока – не удивительно. Благодаря настройкам своего телефона он читает их в обратном порядке, от новых к старым. Ты будешь сильно злиться, если я сломаю шею, поднимаясь наверх. Избавь себя от боли. ШХ Я знаю, что ты не спишь. ШХ Спустись вниз. Нужен твой ноутбук. ШХ Джон спускается. Со своими записями и без ноутбука Джон спускается вниз, подготовленный ко всему. Шерлок, достаточно комфортно, располагается на диване, скрючившись от разочарования. Он фыркает на Джона. - Независимо от того, как мало ты спал, я надеюсь, ты понимаешь, что это, по факту, не является ноутбуком. - Угу, - говорит Джон, плавучим водопадом бросая листы Шерлоку на грудь. – Я не пишу на ноутбуке ручкой. Шерлок моментально их хватает. Читает, несколько раз, в полнейшей тишине. Он, наверное, и не дышит вовсе. Джон идет чистить зубы, после готовит себе завтрак. Когда он возвращается, Шерлок находится в своей мыслительной позе, сжав ладони в ложной молитве. Бумага лежит у него на груди, медленно и практически неуловимо поднимающейся и опадающей. - Я хочу, чтобы у тебя не было никакого доступа к СМИ, - говорит Шерлок, не открывая глаз. – Никакого интернета, телевидения или газет. - Тебе нужен мой ноутбук, чтобы проверить историю запросов, - предполагает Джон. Лучше, чем по обычным причинам, должен он признать. - И телефон, - подтверждает Шерлок. - Ладно, - отвечает Джон. Ему все равно есть что почитать. Скорость, с которой Дерек рекомендует ему книги, просто абсурдна, даже для библиотекаря. Не то чтобы Джон был знаком с другими библиотекарями. – Это значит, что я не должен находиться в комнате, когда ты будешь смотреть матч? - В моей комнате, не в твоей. – Шерлок открывает глаза, устраивается на диване поудобнее, не сделав ни одного лишнего движения. – Я знаю, что находится в моей спальне. Я мог бы проверить твою, но… - Он резко замолкает, бросив многозначительный взгляд на свою ногу. - Все в порядке, - говорит Джон. Он идет за ноутбуком, приносит и зарядку, и не проходит и минуты, как Шерлок уже поглощен его содержимым. Джон оставляет телефон на кофейном столике и уходит.

═●═

В спальне Шерлока чертовски неудобно. Сесть некуда, если не считать кровать и крошечное местечко на полу. Каждая вторая поверхность покрыта тем, что, очевидно, не так легко передвинуть. После первого часа чтения выбранной из стопки Шерлока книги деревянный пол под изношенным ковром начинает причинять сильный дискомфорт. Он садится на кровать, что является ошибкой. Она пахнет Шерлоком, Джон томится одиночеством, и у него нет никакой возможности подрочить здесь так, чтобы об этом не прознал Шерлок. Он сомневается в том, что Шерлок будет возражать, но Джону с этой мыслью не слишком комфортно. Вместо этого Джон откидывается назад. Подсунув под голову подушку, он лежит на кровати, глядя в потолок и пытаясь пересмотреть свои недавние жизненные решения. Мысленно он находится где-то далеко, то и дело задаваясь вопросами.

═●═

Время идет. Джон размышляет.

═●═

Если сильно постараться, он услышит матч, идущий по телевизору. Недостаточно хорошо, чтобы что-то разобрать, но он и так хорошо помнит детали. Поглядывая на часы, он мысленно пробегается по тому, что сохранилось в его кратковременной памяти. После в гостиной воцаряется тишина. Джон ждет. Он умеет это лучше всего. Он может прождать весь день. Уже приходилось. Он достаточно быстро возвращается в то место, в маленькое обособленное пространство в его голове, к которому не применимо понятие времени. Возвращается он оттуда, только услышав стук костылей Шерлока по дощатому полу. Он садится, всматривается в открытый дверной проем; он никогда не видел, чтобы Шерлок смотрел на него так, словно Джон был жужжащим розовым телефоном. - Предположения? – спрашивает Джон. Шерлок покачивается на костылях вперед, потом – назад. Он больше похож на великовозрастного ребенка за игрой, чем на пострадавшего мужчину. Костыли обретают место у изножья кровати, и Шерлок, прежде чем сесть, подворачивает халат. - Ты был способен делать это по крайней мере с тех пор, как вернулся из Афганистана. Ты активно пытаешься избежать огласки, даже когда финансовые трудности вынуждают тебя поступить иначе. - Доказательство? – спрашивает Джон. - Ряд незначительных инвестиций. Ты никогда не собирал о них информацию, и тем не менее ни разу не понес потери. Последние три месяца у тебя не было никакого по-настоящему существенного выигрыша. Это деньги для покупок, не для того, чтобы разбогатеть. Дополнение, не основной доход. Если бы деньги были мотиватором, ты бы давно повысил ставки. – Шерлок перемещает ноги, не вполне способный сохранять неподвижность, если он не может скрестить ноги или нормально усесться. – Таким образом, я не могу исключить доступ к информации до твоей дислокации. - Доступ к информации, - повторяет Джон. Подсказать Шерлоку – это надо уметь, но на этот раз он не будет использовать эту возможность. Правая ступня подпирает левое бедро, гипс на виду, пальцы ноги касаются ноги Джона, Шерлок опирается локтями на колени и соединяет кончики пальцев. Джону не трудно выдерживать этот взгляд. Пусть и не откровенный, он, тем не менее, ведет себя честно. И не делает никаких усилий в попытке что-то скрыть. Шерлок сужает глаза, продолжает глазеть, изучая лицо Джона. Когда он извлекает из него все, что можно найти, он тянется к карману своего халата и показывает Джону список. Некоторые пункты обведены, некоторые – подчеркнуты, а на полях – добавленные Шерлоком заметки. - Эти, - говорит Шерлок, показывая на те, что подчеркнуты. Это по-настоящему случайные события: кадры толпы, птица, дважды пролетевшая между полем и камерой. – Их ты не мог предсказать. - И не предсказывал, - подтверждает Джон. - Ты написал это утром. За несколько часов до матча, Джон, это называется предсказанием. Если только это не предсказал кто-то другой, но ты ни с кем не общался после письма сестре вчера в полдень. - Никто это не предсказывал, - говорит Джон. Шерлок не жует губу, но единственный разочарованный укус, который он делает, говорит о многом. - Лжец из тебя плохой. - Но я могу им быть, - отвечает он с полуулыбкой, полуусмешкой. - Не можешь, - говорит ему Шерлок. – Ты говоришь правду, которая не имеет смысла. В этом, по крайней мере, и состоит преимущество в выяснении твоего метода получения информации – обычное объяснение было бы бесполезным. Я бы тебе не поверил. - Ты и сейчас мне не веришь, - произносит Джон. - Птицы, Джон. Маленький мальчик в четвертом ряду, стянувший у сестры шляпу. - Что насчет них? - Они не… - Он, мучаясь, замолкает. Проводит пальцами по волосам. – Ты знал точное время. Это не… - Возможно? – предлагает Джон. - Исключая тот факт, что это, очевидно, возможно, - возражает Шерлок, даже соглашаясь. – Ты знал все заранее. Я просто не понимаю, как. - Ты сдаешься? – спрашивает Джон, уже зная ответ. - Конечно нет. – Выражение абсолютной насмешки, когда Шерлок стягивает халат. - Тогда ладно, - говорит Джон, - продолжай в том же духе, веселись. Шерлок тянется к нему, из-за ноги неловко, и Джон наклоняется, проворный в своем желании ощутить его ухмылку на своих губах. - Ни одна теория не подходит, - говорит ему его сумасшедший, разрываясь между поцелуями и разговором. – Половина из них абсурдна ввиду совершенной неправдоподобности. Джон с придыханием смеется ему в рот. - Только половина? Его опрокидывают на матрас. Шерлок остается в сидячем положении, прижимая горячую ладонь к животу Джона. - Да, все. И этими завтрашними заголовками ты показываешь мне, что это больше, чем регби. Спорт, медиа, события, которые должны быть случайными. Передвинь ногу. – Длинные пальцы, проворные и дразнящие, нависают над его ширинкой, искушая взять более быстрый темп. – Ты уже спланировал кое-что на завтра, не так ли. – Не вопрос. Его голос, как и его руки, уверенный. - Пару, а-ах, идей, - признает Джон. Он приподнимается на локтях, желая видеть. - Ты планируешь перевести это в нечто большее, - говорит Шерлок, одновременно продолжая ласкать его. Сливочная кожа кажется еще бледнее на фоне потемневшего от прилива крови члена. – Сначала имела место ширина. Теперь – глубина. – Слова и демонстрация. Шерлок опускается ниже, да, ниже. – Завтра – диапазон. – Овевает дыханием всю его длину. О Боже, думает Джон. Думает по многим причинам. Все верно, все правильно. Второй день решения загадки, третий день траха, но Джон работал над ней целую неделю, а трахнул его две недели назад. Это не сработает. Просто не может. Шерлок заключает его в плен рта, и все мысли улетучиваются. Не остается ничего, кроме как чувствовать, фиксировать это в памяти. Жар, везде жар. Розовый, растянутый рот. Вечно взъерошенные волосы, подпрыгивающие с каждым движением его головы. Сосание, рывок, медленное скольжение слюны. Слюна на его члене. Слюна Шерлока на его члене. Он пытается не толкаться, но не выходит, старается не спешить. Терпит неудачу. Он слышит себя как будто издалека, запыхавшегося, выдыхающего: «Прости, прости», - как если бы он проталкивался сквозь толпу, работая локтями в переполненном вагоне метро. Шерлок мычит, ему удается насмешничать даже с членом во рту. Его руки сжимаются на ягодицах Джона. С каждым движением он покачивается, вонзая кончики пальцев в кожу, когда Джон сбивается с ритма. Он становится податливым и плавным, делает большие тяжелые вдохи через нос. Он давится и сильнее насаживается ртом, пытаясь вобрать больше. Хотя этого «больше» практически не осталось. Этого так много, слишком много и очень-очень быстро. Шерлок не собирается отстраняться, нет и чертовой мысли о том, что Шерлок отстранится в конце, и Джон увидит, как его сперма увлажняет губы его же сумасшедшего. Он выкрикивает предупреждение, вскидывает бедра и застывает в чистейшем предвкушении. Ему еле-еле удается держать глаза открытыми. Плечо дрожит, локти опираются на кровать, голова приподнята в отчаянном порыве. Его тело жаждет упасть, обрушиться, но он нуждается в этом, ему необходимо видеть опухшие губы и эти сглатывания, и да, да, оближи его. Шерлок поднимается выше, нога скользит по одеялу, и Джон перекатывается на него, практически подмяв под себя, пока Шерлок не перекатывает его обратно, прижимаясь тяжелым членом к его бедру, к его ладони. Джон смыкает пальцы и открывает рот. Он не может не посасывать язык, делающий попытки доминировать. Вкус не так неприятен, как ожидалось, но угол, под которым ему приходится держать руку, более неудобный, чем ему хотелось бы. Когда Шерлок кончает, сперма пачкает рубашку Джона. Он весь напряжен, губы возле рта Джона приоткрыты, он делает низкие вдохи. После целует более жестко, а затем хмыкает, да, это была насмешка. Это же Шерлок. - Что? – спрашивает Джон. - «Прости, прости!» - передразнивает Шерлок. Джон толкает его, но все заканчивается удивительно агрессивным объятием. Заключенный в крепкую хватку, Шерлок отказывается от физического диспута, не гнушаясь, тем не менее, словесным. - Почему ты постоянно извиняешься? – спрашивает он. – Серьезно, «спасибо» было бы более уместно. - Не когда чуть кого-то не задушил. – Нейтральное обращение. Урок, которому он давно научился от Гарри. - Ты явно спал не с теми людьми. Джон предупреждающе надавливает на его горло. И хоть он не может видеть улыбку, он уверен в том, что она появилась. - Боже, твое эго, - бормочет он. – Посмотри на это в прошедшем времени. - В настоящем перфектно-длительном времени, - поправляет Шерлок. - Ну что ж, в таком случае, - произносит Джон и душит его немного сильнее. Шерлок дергается под ним, и Джон тут же убирает руки. - Прости. Шерлок хихикает. - Ты раздражающий… Джон замолкает. Вжимается ртом и носом в темные волосы. Он не говорит, просто не может. Иначе выдаст себя. Ни один человек не может чувствовать это после трех дней, трех дней после трех месяцев. После почти двух недель после практически целого года – вероятно, да. И вот он лежит здесь с расстегнутыми брюками, испачканная рубашка оставляет следы на футболке его соседа, и это просто смешно. Не совсем подходящее слово, но единственное приходящее на ум в данной ситуации. Это смешно. Если бы это не было смешно, Джон воспринял бы происходящее со всей серьезностью. - Хочешь получить часть загадки завтра или нет? - Ты не посмеешь. Джон смеется, потому что да, так оно и есть. Смешно. - Посмею. - Да, - соглашается Шерлок с различимой ухмылкой. – Но не станешь. - Тогда я задушу тебя, пока ты спишь. - Ладно. Тебе все равно придется лечь спать здесь – в противном случае я не смогу за тобой уследить. Джон представляет себя: мужчину в камуфляже, с загорелым лицом, светло-серыми волосами, выгоревшими на солнце. С невредимым, нетронутым плечом. С часами на правом запястье, аналоговыми, которые всегда у него были и всегда будут. Ты в любом случае не сможешь за мной уследить, не сказал он. Ты никогда меня и не видел. Он целует Шерлока в затылок. - Только если мы сначала приведем все в порядок. - Разумеется.

═●═

Стрижка в Афганистане – это практичная стрижка на скорую руку. После он прикасается к подстриженным волосам, заново знакомясь с ними, и в нем вспыхивает ощущение правильности происходящего. - Если не нравится, я всегда могу сбрить остальное, - усмехается парикмахер. Джон улыбается шире, чем шутка того заслуживает.

═●═

- Мне нужно провести разведку, - упоминает за завтраком Дерек. - Хм? Его сосед кивает, проглатывает свой «Wheetabix». - Близится день рождения Мэгги. Джон задумчиво жует, движения полны автоматизма. Сегодня снова понедельник, что означает, что технически она уехала от них вчера (четыре дня назад) и он не уделил девочке должного внимания. - Это в следующий четверг; у меня был подарок, но… - Дерек сжимает губы. Что-то связанное с его бывшей женой. – Она упоминала на выходных что-нибудь, что может?.. Джон качает головой. Теперь Дерек закусывает губу. Отеческие заботы, что тут говорить. К счастью, у Джона другие проблемы. Завтра в полночь стукнет ровно неделя с момента происшествия в бассейне. Неделя Джона может закончиться тогда же, а может – в утро среды, незадолго до полудня. У него будет неделя, чтобы подготовиться, или же пол недели. Он моет посуду, на грани сознания понимая, что Дерек продолжает говорить. Мужчина словно разговаривает сам с собой перед публикой. Интересно, пристрастился бы Дерек к черепу, будь у него такой; Джон усмехается про себя, представив эту ситуацию. Прежде чем уйти в хирургию, Джон снова пробегается по форуму Шерлока. По-прежнему никаких провокаций в адрес Джона. Это затишье делает из него параноика.

═●═

Затишье нарушается звонком в красной телефонной будке. Ну, разумеется. Он стоит на тротуаре, говорит себе не поддаваться, только не снова, но, конечно, не может устоять. Он открывает дверь, забирается внутрь и подавляет вздох, захлопывая ее за собой. - Алло, - произносит он в трубку. - На здании справа от вас располагается камера видеонаблюдения, - отвечает ему знакомый голос. – Вы ее видите? Джон не удосуживается посмотреть. - Уверен, она видит меня, мистер Холмс. Едва заметная пауза. - Не сейчас, доктор Ватсон, - отвечает Майкрофт, его голос мягок, словно опадающий прах, в котором промелькнул и потух огонь раздражения. – Так же, как камера слева от вас и камера напротив. Уверен, ситуация для вас ясна. Садитесь в машину, доктор Ватсон. - Нет, - произносит Джон, когда машина притормаживает напротив. За прошедший год Джон слышал много смешков Холмса. Смех Шерлока раздается громко и внезапно и перекатывается низким гулом. Иногда он резок, иногда тих, а иногда продолжается до тех пор, пока мужчина не краснеет и не начинает задыхаться. Это смех ликующий, заразительный и чертовски великолепный. Смех Майкрофта не имеет с ним ничего общего. - Садитесь в машину, доктор Ватсон, - чеканит Майкрофт. – Если вам не понравится поездка, уверен, я смогу организовать другую. - Мне и на своих двоих неплохо. - Не для вас, доктор, - продолжает Майкрофт с низким смешком. – Вашей сестре стало трудновато оплачивать поездки на такси после ночных приключений. За реакцией Джона наблюдает один лишь водитель, поскольку камеры видеонаблюдения повернуты в сторону. Взгляд Джона останавливается на этом мужчине, подмечая профессиональное поведение вышколенного водителя, который продолжает придерживать открытую дверцу, и вот оно, вот она – черта. - Мы не будем играть в эту игру. Я спас жизнь вашему брату. И вы это знаете. Если бы вас заботило что-то еще, вы бы всё к этому моменту уже сделали, а не предпринимали попытку похищения под лозунгом «встречайте и радуйтесь». В течение той долгой паузы, пока Майкрофт молчит, водитель на Джона не смотрит. - Доктор Ватсон, - начинает он, - в свете незаконного ношения вами огнестрельного оружия, двух пунктов обвинения в предумышленном убийстве, трех случаев взлома и проникновения, а также кражи со взломом, я бы посоветовал вам контролировать свой темперамент. Джон стискивает зубы. - А теперь, - медленно и довольно произносит Майкрофт, - садитесь в машину. Джон повинуется.

═●═

Женщина в машине не представляется Антеей, равно как и не претендует на это имя. Парковка ему незнакома, и Майкрофт не приносит ему стул. Странно делать это при дневном свете. Прошел почти год, а Джон до сих пор слишком хорошо помнит первый раз, когда это произошло. Власть адреналина в воспоминании. Джон приближается к мужчине и его зонту, не замедляя шага. Где-то по дороге на место здравомыслия приходит самоуверенность, но в данный момент это к лучшему. После пояса, начиненного семтексом, ему уже ничего не страшно. Это и близко не сравнится с Мориарти. - Так о чем вы говорили? – подсказывает Джон. Майкрофт тонко улыбается. Он стоит, придерживая зонт, но не опираясь на него. Взгляд его серых глаз не прошивает Джона насквозь и не каталогизирует. Не пронизывает и не разрывает, и не пригвождает. Он наблюдает, что намного хуже. - Вы делали это ранее, - размышляет Майкрофт. – Как ужасно интересно. - Поэтому мы не могли сделать это по телефону? – спрашивает Джон. Его голос доносится до него словно бы издалека. Он пытается сопоставить человека, стоящего перед ним, с человеком, который держал Шерлока за руку в больнице, и это однозначно плохая идея. Это неправильно. Это не тот человек, что вручил Джону часы его брата. Это кто-то другой, кто-то, у кого нет причины заботиться о благополучии Джона. Это, как, не колеблясь, сказал Шерлок, самый опасный человек, которого Джон когда-либо встречал. Трудно иметь это в виду, когда Майкрофт отвечает: - Если кто-то желает избежать внимания Шерлока Холмса, этому кому-то следует научиться быть осторожным, отсюда и выбор места. Или вы планировали принять его предложение? - Предложение? – повторяет Джон. - Он повторит его завтра, вы понимаете. – Майкрофт забрасывает ручку зонта на предплечье, извлекая из кармана пиджака небольшую книжицу. – Я бы сказал, намного более откровенно, чем здесь. – Он открывает книгу и зачитывает вслух, вздернув бровь: - «Мориарти, быть может, и мертв, но его сеть необъятна. Мы убили паука. Помоги мне разрушить сеть». Ему нравятся эффекты. - Слава Богу, вы выше всего этого, - отвечает Джон. Грех не дать хороший отпор. Что-то меняется в выражении лица Майкрофта. Джон не может с уверенностью сказать, что. - Он продолжает, - говорит Майкрофт, приподнимая теперь обе брови; он читает, растягивая каждый слог: - «У меня раньше никогда не было партнера. Думаю, мне бы понравилось, если бы это был кто-то столь сообразительный, как ты». – Он взглядом ставит Джона под сомнение, проговаривая эти последние несколько слов. Допрос будет слишком мягким словом. – Ваш ответ: «Я с нетерпением жду нашей новой встречи». Джон стоит на своем. Он не двигается и не ерзает. - Скажите мне, доктор Ватсон, - приказывает Майкрофт, с хлопком закрывая книгу. – Какие у вас отношения с моим братом? - Это вас никоим образом не касается, - равнодушно отвечает Джон. - Позволю себе не согласиться. - Позволяйте себе все, что хотите. Майкрофт изображает смех. - Вы очень смелы, доктор Ватсон. - Слишком мягкое описание для глупости, но спасибо, - отвечает Джон. Взгляд серых глаз Майкрофта ни капельки не похож на взгляд его брата. В то время как Шерлок не выказывает ни единой эмоции, Майкрофт вроде как предоставляет Джону крохотное поле для анализа, чтобы тот забеспокоился и попался на крючок. Предупредительность, раздражение – а под этим что-то бесконечное большее, чего Джон никогда не узнает. - Мой брат не слишком терпим к подобного рода вещам, - информирует его Майкрофт. Его бровь резко взлетает: невольный намек Джона на улыбку не проходит незамеченным. Майкрофт возвращает книжицу в карман пиджака. Смотрит на тыльную сторону ладони, сомкнутой на ручке зонта. Это, вероятно, самые преднамеренные движения, которым Джон когда-либо был свидетелем. - Я понял, - произносит Майкрофт наконец. Джон склоняет голову в немом вопросе. - За исключением вашей встречи в цирке, вы ни разу по-настоящему не говорили с моим братом. В конце концов, выстрел в Чжи Чжу Яо в музее античности вряд ли можно засчитать за социальное взаимодействие. Как и переписку. Поскольку вы ознакомлены с его сайтом, уверен, вы заметили, что у него не так много друзей. - Тридцать с лишним – достаточный возраст, чтобы самому выбирать себе друзей, - отвечает Джон. – Он даже может сделать выбор без участия Большого Брата. - Значит, вы готовы принять его предложение. - Я попросил неделю на размышление. Я по-прежнему думаю. - Уверен, я достаточно ясно показал, что осведомлен о ваших действиях, - говорит ему Майкрофт. - Если вы знаете, что я все еще в раздумьях, почему вы привезли меня сюда, чтобы спросить? – требует Джон, мгновенно взрываясь. - Вы меня не поняли. - Тогда просто скажите это. Майкрофт как-то странно улыбается. Джон понятия не имеет, что это значит. - Чего вы хотите от моего брата, доктор Ватсон? - Ничего. - О, - замечает Майкрофт. В исполнении Майкрофта односложные ответы звучат совсем не так, как у обычных людей. В этом одном слоге содержатся теория, аргумент и вывод – в одном выдохе конденсируется всё. - Что? Майкрофт вновь бросает взгляд на тыльную часть своей руки, растопыривает пальцы, вжимая ладонь в деревянную ручку. - Я очень хорошо знаю, что с таким человеком, как Джеймс Мориарти, вас ничего не связывает. Ваши действия на прошлой неделе не были вендеттой или местью. - Тогда что я делал? – спрашивает Джон. - Вы мне скажите. - Зачем, если вы и так уже знаете? - Что я знаю – так это что вы защищаете моего брата и содействуете ему, - отвечает Майкрофт. – Скажите мне, почему. - Потому что это правильно. Майкрофт бросает на Джона бесконечно скорбный взгляд. Он вновь вынимает из кармана книгу и зачитывает: - Двадцать четвертое марта: несанкционированное проникновение на территорию Национального музея древностей и предумышленное убийство Чжи Чжу Яо. Четвертое апреля… - Я осведомлен о том, что я делал, - прерывает Джон. – Я убил двоих международных наемников. - Вы, похоже, гордитесь собой, доктор Ватсон. - А вы бы не гордились? Мориарти мертв – и не говорите мне, что не ощущаете то же самое. Майкрофт закрывает книгу. - Какое любопытное чувство нравственности. - Разве? - Очень. - Благодарю. Майкрофт смотрит на него. Джон встречается с ним взглядом. Он моргает, когда требуется, не позволяя вовлекать себя в соревнование «кто кого переглядит». Майкрофт ждет, когда он расколется, и это хорошо. Остается больше времени на размышления. Больше времени, чтобы понять, чего хочет Майкрофт. - Я не сделаю вашему брату больно. - Нет? - Нет. - Скажите мне, почему. - Потому, - говорит Джон, думая о рычащем смехе возле его губ, - что у меня периодический тремор левой руки. – Он поднимает ее ладонью вниз, растопырив пальцы. Майкрофт наблюдает. Его взгляд неподвижен. Затем он поднимается к лицу Джона, твердый и непроницаемый. - Вы так сильно скучаете по войне. - Нет, - произносит Джон, потому что это неправда. Он был там всего-то вчера. – Я скучаю по тому, чтобы быть полезным, когда мир катится в ад. - И теперь вы эвакуируете жителей здания с пожарной сигнализацией, - задумчиво произносит Майкрофт. Это раздражает, это удивляет, должно удивлять, но ведь это Майкрофт, а Майкрофт все равно знает все. Почти все. - Это тоже нашло отражение в моем списке преступлений? – спрашивает Джон. – Слабовато по сравнению с остальным. - Я заинтересован в ваших методах, - продолжает Майкрофт, словно Джон ничего и не произносил. – Ваш дар предсказания впечатляет. - Благодарю. - Он также абсолютно не обоснован. - Я всегда неплохо угадывал. - Рассказывайте. Джон колеблется. Технически выражение лица Майкрофта можно засчитать за улыбку. - Нет необходимости, - говорит Джон. – Вы скорее предпочтете иметь Шерлока в безопасности, чем знать. Когда Шерлок спросит меня завтра о моем решении, мы придумаем что-нибудь сами, и это будет не ваше дело. - Вы очень быстро стали преданным. - Да, я такой, - отвечает Джон. – Не вижу в этом проблемы. - Даже когда эта преданность распространяется на Шерлока Холмса. - Вы держите брата в ежовых рукавицах. - Я трезво смотрю на мир, - отвечает Майкрофт. – С Шерлоком не так-то легко мириться. - И? - Почему я должен вам доверять? - Почему вы думаете, что он захочет держать меня при себе? - Думаю, он мог бы, - отвечает Майкрофт, и это является большим ответом, чем Джон мог себе представить. – Почему я должен доверять вам? - Потому что я очень преданный. Уверен, мы уже закрыли эту тему. - И что мой дорогой братец сделал, чтобы заработать подобную преданность? Его сумасшедший? Очень многое. А здешний Шерлок, как бы то ни было, ему едва знаком. Даже так: - Ночь в цирке, - отвечает Джон. – Он чуть не погиб, упрашивая помиловать Су Линь Яо. - Если вы действительно верите, что Шерлок столь бескорыстен… - Быть может, и нет, - говорит Джон. – Но из-за него я сам хочу таким быть. И он малость идиот, поэтому я могу с тем же успехом о нем заботиться. Что является правдой, что является безумством, поскольку Джон не собирался этого делать. Джон собирался сбежать и скрыться, и сделать все что угодно, лишь бы исчезнуть с радара Шерлока, не преследуй его неотступно Майкрофт. А теперь он застрял, его секреты останутся таковыми лишь до тех пор, пока над ними остается завеса нереальности. Он застрял, и он это знает. Единственный вопрос состоит в том, сделал ли Джон это для себя или это лишь умение Майкрофта манипулировать… Нет, это определенно влияние Майкрофта. - Если вы настаиваете, - отвечает Майкрофт, высокомерно и уверенно. Джон не отвечает. - Итак, - продолжает Майкрофт, сверяясь с настоящими карманными часами, - как бы этот разговор ни был очарователен, я вас больше не задерживаю. Шерлоку не нравится делиться своими игрушками. Джон садится в машину. И только после того, как они выезжают на дорогу, его сердце начинает бешено колотиться.

═●═

Все прошло не так хорошо.

═●═

Тревожное возбуждение не покидает его весь день, на что Дерек совершенно не обращает внимания. Одного гипернаблюдательного соседа более чем достаточно. Чтобы хоть чем-то себя занять, Джон снова пересматривает матч, иногда оглашая следующий гол. Он делает это нарочно, когда Дерека начинает раздражать его удача. В последнее дни они все больше друг друга бесят. Дерек словно является контролем в эксперименте, название которому – джонова жизнь, в то время как Шерлок является самой независимой переменной, которая была известна миру. Не говоря уже о его сумасшедшем, крайне покровительственном брате. Он засыпает, задаваясь вопросом о том, как Шерлок свяжется с ним, и просыпается от прикосновения чего-то грубого к задней стороне его шеи. Это скорее успокаивает, нежели пугает, и Джон едва удерживается за границы собственного сознания. Его конечности вялые, все тело болит, в левом боку ноет, отдаваясь в раненом плече и выцветающих синяках. По спине, поверх бедра, за коленом идет тепло. Его спина прижимается к груди Шерлока, кожа к коже. Он открывает глаз, только чтобы убедиться, что в комнате темно, и посмотреть на часы. Ненужные и в то же время необходимые. Где-то за затылком раздается звук протеста. Длинные пальцы сжимают его ладонь. Рука почти онемела, но ему не так уж и больно. Дыхание, овевающее шею, бесконечно легкое. Жестко, думает он, и глаз машинально закрывается. Что-то было жестко. Что-то хорошее. Его тянет в сон, и он расслабляется, растворяясь в прижатом к нему теле. Нога закинута на его бедро, рука лежит на его талии, ладонь сжимает запястье; Шерлок, когда спит, - другое существо. Он больше весит или, быть может, это конечности Джона стали тяжелее, или все сразу. Двинуться можно, но не хочется. А потом Шерлок шевелится, толкается носом, и его щетина царапает незащищенную кожу. Сгибается стопа. Покалывает кожу. Джон стонет – звук мягкий. Его тело тянется к удовольствию, прикосновение кончиков пальцев. Он физически пресыщен, да и тело ломит. Боль усиливается, напрягаются натруженные мышцы. Чем больше, тем лучше, если лучше означает больше. Восприятие нарушается. Мысли дрейфуют, словно падающая бумага, словно кончики пальцев на его груди. От тепла Джона охватывает дрожь. Заключенная в плен нога ему словно больше не принадлежит, хватка на руке усиливается, но никакой контакт не заставил бы его прервать медлительное течение мыслей. Он лежит, ощущая так много, а когда просыпается от будильника, резко и внезапно, на кровати рядом с ним никого нет.