Мертвый мир

Чтоб добраться до намеченной точки, Флэшу пришлось снова пересекать Зоннервег. Он едва удержался, чтоб по пути не посетить то место, где он появился. Вдруг бы он там портал обнаружил? Весточку? Все наверняка сейчас бегают как ошпаренные, его ищут. А если уже нашли и.. просто выбирают, в какую сторону он убежал? Вдруг?.. нет, невозможно. Эфир молчит, оба эфира. Никто не пытается с ним связаться ни мысленно, ни крича в рупор с Диановского трофейного катера, ни через передатчик. Глухо. Флэш мысленно вздохнул в такт своим мыслям. Что ж, Зоннервег был пройден без сучка без задоринки, высохшее внутреннее море не подкинуло ему никаких сюрпризов. Новый путь мало отличался от пройденного, цель становилась всё ближе. И тут начались странности. Странности заключались в горизонте, который чем дальше, тем сильнее вёл себя нехарактерно здешнему горизонту - он проявлялся, разделяя темной полосой однотонные твердь и небо. Что это было, он обнаружил быстрее, чем успел задуматься над явлением. Темная полоска горизонта при приближении разбухла в выпуклую каёмку и.. .. так стремительно разрослась в черную пустыню, что Флэш едва успел затормозить на стыке, где серый песок без перехода становился непроглядно черным: ни островков серого в глубине черноты, ни намеков на черное при приближении. Нет, словно проведя решительную линию, с одной стороны пустыня оставалась поблескивающего серого цвета, а с другой матово-черной, разве что такая же ровная, как ее спекшаяся сторона. Что бы это значило? Здесь спекся, скажем, не песок, а залежи угля, что ли? Конца-края новому типу пустыни не было, а значит обойти может не удасться. А значит бежать ему дальше вот по этой черноте. Чернушке. - Слыхал я про многослойные торты, сверху зефир, снизу мясо, в середине ананасы, - пробормотал Флэш, - Но двусторонние пустыни? Флэш присел, и попытался попробовать странный черный песок наощупь. Первым делом он провел над ним ладонью, не рискуя сразу прикасаться. От песка исходило едва заметное напряжение. Поводив ладонью над поверхностью, Флэш провел пальцем по ней и.. .. рука неожиданно нырнула вглубь, прошла сквозь черную поверхность, не встретив никакой преграды! Флэш оторопел и застыл, вместо того, чтоб машинально одернуть руку. Он видел собственную руку там, в черноте, смутно, как в темной комнате. Не песок, мелькнула на краю сознания мысль, прежде чем он ощутил разъедающий больной жар, охвативший руку. Дозиметр зашелся стрекотом никогда не слышаной до этого частоты, и Флэш наконец выдернул руку обратно, отпрянул, упав в спешке на бок. - Что за.. – начал он было, опираясь на неэкспериментальную руку. И осекся. Пласт серого песка, на котором он развалился, издал треск, пошел трещинами, и начал клониться. Туда, в черноту. Флэш, как был, в лежащем положении, полубоком, извернулся и перепрыгнул с отколовшегося пласта. Перепрыгнул, сделал перекат, и для верности отбежал подальше. Серый пласт слегка наклонился, окончательно отрываясь от основного, и ухнул куда-то туда, как в трясину. Грохота от падения он так и не услышал. Продолжения пескопада не дождался. Выждав, он снова подошел к черте серой пустыни и, как теперь было ясно, черной бездонной пропасти. Подошел, и заглянул за стык, ища серое. Серого не было. Вообще не было. Холодея, Флэш осторожно, не дыша, попятился, и новым, оценивающим взглядом окинул серый песок, на котором стоял. - Твою.. - тихо он выругался. Пустыни, как таковой, под ним не было. Стоять над пустотой на узенькой до неприличия корочке песка, которая в любой момент может отломиться гораздо большим пластом, и ухнуть за товаркой, было немного не по себе. Мягко говоря. Впереди, как уже давно было ясно, тоже находилась только пустота. А он сам, получается, стоял на самом краю этой зияющей необъятной впадины. На месте, где должны были начинаться скопища городов пустыни, был только один огромный кратер. Из глубины тянуло страхом, безмолвно затягивало, заставляя воображением видеть, как он падает туда, в пустоту, вместе с очередным оторвавшимся пластом спрессованного песка, не успев отпрыгнуть, и исчезает бесследно и тихо. Это могла быть иллюзия. Благодаря знакомству с тем же Миррор-мастером, Флэш знал, что иллюзии, даже простые, могли быть очень убедительны. Ему могло просто казаться, что там ничего нет. Под ним ничего нет. Там могло быть просто темно. Но.. Бездна смотрела на него пустыми черными глазницами, не оставляя сомнений. Ничто пожрало землю, всё, что стояло на этой земле и продолжало точить остатки, выедая изнутри до пустой оболочки. А потом и оболочка по кусочкам исчезнет в жадной пустоте. И будет так продолжаться, пока весь материк не опадет в эту дыру. Пройдет еще сто, тысяча лет, и вместо Мересс останется большое, черное ничто. Просел, и с шелестом пропал в черноту пласт слева от него. Был – и пропал. Как не было. - Зачем надо было обстреливать пустыню? – спросил Флэш севшим голосом. - Здесь раньше был Тамет, - сказал ПИП, - Это был особый город. - Да хоть военная база!.. – крик заглох, не подхватившись эхом, ожидаемом на краю бездны. Отделился еще один пласт, теперь справа, уравнивая иллюзию ровной черты. Флэш, не мигая, смотрел, как на месте серого песка появляется чернота. Ничто разрасталось у него на глазах. - Так нельзя... - увиденное не хотело укладываться у него в голове, - Это же... Это же был город. Целый город, не отдельные районы с заводами и мануфактурами, не склады, даже не стратегические запасы воды. Весь город, полностью, прекратил существовать. И те точки, они же тоже.. Не заботясь об опасности, Флэш упал на колени и обхватил руками голову. Этого всего нет! Этого просто не может быть! Это.. слишком. ПИП что-то говорил, но Флэш не слышал. В крепко, до боли зажмуренных глазах проносились яркие разноцветные вспышки, а в ушах сквозь прижатые ладони глухо пробивался отчаянный крик. Его крик. ****************************************** Когда он только здесь появился, то не сразу даже понял, что очутился вне пещеры Брюса. Перенос был незаметным. Для него незаметным. Ничего общего с телепортационной установкой Башни. Она, конечно, переносила мгновенно, но расщепляла на атомы и собирала заново, заставляя на доли мгновения перестать существовать. И для того, для которого секунда могла стать вечностью, эти доли мгновения бывали далеко не приятными, если не успевать перестроиться на более медленное ощущение времени. А этот перенос прошел совершенно незаметно, раз и готово. Предательски легко для дальнейших событий. Флэш понял, что не готов к подобному испытанию. Да, он был супергероем. Но еще он был и человеком. Да любой другой из их команды справлялся бы лучше. Бэтмен бы уже разобрал на составные этого ПИП-а, вправил ему мозги и перенесся обратно. Да, у него с собой всегда багажа на все случаи жизни. А у него с собой даже отвертки нет, класть некуда. Шаера, Джон, да все оставшиеся - могли летать. Долететь по прямой в бреющем, до Убежища 42, а там домой. А его бы сюда даже на сдачу геройских нормативов не пустили б! Супс первый бы за уши оттащил из подобного места, а потом долго и подробно бы объяснял, почему Флэшу в таких местах лучше не бывать если не ради своей, так ихней психики. Гера, лиговцы даже не во всякое дело его брали, сортируя по степени грязи. Будто он мог испугаться вида крови или растеряться при встрече с моральным уродом! Между прочим, его цивильной работой была судмедэкспертиза, он этих преступников каждый день видел. Было обидно. Да, временами он лажал, но не больше, чем остальные. Ну, или не так значимо по последствиям. Тот же Бэтмен - если делал ошибки, то лажа аукалась так, что хоть стой хоть в гробу закапывайся. Вон, допустил раз утечку информации, и всей Лигой бегали, как ошпаренные, исправляли. А Супс? Этому достаточно просто не вовремя включить свое тепловое зрение, чтоб буквально прожечь собеседника взглядом. Не поэтому ли его ошибки принимали так серьезно – по себе считали? Почти всем из них приходится контролировать себя, просчитывать каждый шаг, как и самому Уолли, с его-то суперскоростью. Разница.. разницы две: мнимая - его молодость, и настоящая - он ни разу еще серьезно не лажал. А придуманный страх страшнее настоящего, как говорится. Что они могли воображать? Если Супермэн мог обратить время планеты вспять, то что мог он, Флэш? Представлять наверняка было страшно. Как бы там ни было, Флэш, будучи оптимистом, надеялся, что со временем ему начнут доверять по-настоящему, оценят по достоинству и перестанут считать неопытным юнцом, не знающем вкуса схватки со смертью и боли страшных ошибок. Потому что это было не так. В любом случае он всегда надеялся на лучшее. Такова была его натура. Трудно впадать в депрессию или апатию, если движение – смысл всей жизни. И жить не так легко, как могло казаться со стороны. И дело было не только в ускоренном метаболизме. Вот школа – она была непроходящим кошмаром! Все эти уроки, длящиеся ве-ечность! Высидеть положенное время на одном месте и по возможности неподвижно? Не испытание для живущего другим временем – пытка! Слава Гере и дяде, домашнее обучение стало спасением, да и то успел отхватить диагноз "отсутствия внимания" или как его там, за то, что отвлекался. И это была лишь капля в море спидстерских трудностей. Но Уолли никогда не унывал, никогда не опускал руки и не терял улыбки. Как оказалось, он все же имел предел, и как никогда именно сейчас требовалась поддержка. Но никого рядом не было, во всем этом мире не было ни одного живого существа, кроме человека в красном костюме, который в коленепреклоненной позе и закрыв голову руками, беззвучно кричал в серое небо на краю пропасти.