Откровения I: Рассвет

Больница округа Фредерик Вторник, 09:00 - Как ты себя чувствуешь? Дана оторвалась от своего пресного завтрака, чтобы ответить на приветствие матери теплой улыбкой, и неловко взмахнула загипсованной правой рукой, приглашая ее зайти. Она уже почти забыла о растяжении; при обычных условиях ей не понадобился бы гипс, но повреждение нужно было зафиксировать, потому что в следующие несколько недель постельного режима руки ей понадобятся, чтобы передвигаться по кровати. - Трудно есть с этой штуковиной. Да и еда не слишком аппетитная. Они еще немного поговорили на темы, которые принято обсуждать в больницах: хорошо ли Дана спала ночью, что сказали врачи на утреннем обходе, ее расписание на день и еще немного о плохом качестве еды. - Этот директор Скиннер снова звонил, - заметила Маргарет. – Хотел знать, нет ли у меня вопросов насчет того, покрывает ли твоя медицинская страховка оплату услуг больницы или чего-нибудь подобного. – Взгляд ее изучающих серых глаз вперился в лицо Даны. – Но я уверена, что он не сможет ответить на действительно волнующие меня вопросы. А ты сможешь? Если бы ее тело обладало прежней мобильностью, Дана бы непременно поежилась. - Я бы предпочла этого не делать. По крайней мере, не сейчас. Порой случаются не самые приятные вещи. - Можно ли было предотвратить какие-то из этих «вещей»? – уточнила Маргарет, кивком головы указав на забинтованный бок дочери. - Не вини ФБР, мам, или Малдера. Ошибки совершили все заинтересованные стороны. В основном нам просто крупно не повезло. Однако мы вышли из всех передряг относительно целыми, пусть и не невредимыми, и благодаря нам в мире стало на одного опасного убийцу меньше. – Может, даже двух. Воспоминания Даны об их столкновении с Мэри Эймос были весьма туманными. Когда Скиннер навестил ее накануне вечером, она рассказала ему о том, что знала наверняка. За остальным ему надо будет обратиться к Малдеру. И кстати, о нем: Дана устремляла взгляд на дверь всякий раз, когда какая-нибудь тень мелькала в коридоре рядом с ее палатой, но среди них так и не оказалось знакомой худощавой фигуры. Ее разочарование, должно быть, слишком явно отразилось на ее лице. - Ждешь кого-нибудь? – как бы невзначай поинтересовалась Маргарет. По какой-то непонятной ей самой причине, Дана ощутила, что ее щеки грозят вспыхнуть румянцем. - Я просто подумала, что ко мне заглянет Малдер. Я знаю, что вчера ему пришлось перенести «ужасный» осмотр и пройти МРТ, результатов которых оказалось достаточно, чтобы приковать его к постели по крайней мере на пару дней. - Тогда разве ему не полагается сейчас находиться в этой самой постели? - Мы же о Малдере говорим, мам, а он славится тем, что оказывается вовсе не там, где ему следует быть. И потом, я ничего не слышала о нем за все утро, а это подозрительно. – По какой-то причине самодовольное выражение на лице матери вызвало у Даны раздражение. – Но тебе ведь что-то известно, да? В ответ Маргарет заговорщически улыбнулась. - Не слишком многое. Я знаю, что одного взгляда на него, когда он снял с себя свои лохмотья и смыл грязь, оказалось достаточно, чтобы запретить ему возвращаться домой. Я знаю, что, помимо МРТ, они провели всевозможные тесты и установили, что кроме порезов, многочисленных синяков, крайнего утомления и переохлаждения у него имеется уже заживающее сотрясение мозга и симптомы весьма сильной простуды. Я знаю, что его накачали тайленолом и антибиотиками и уложили в кровать с капельницей. Я знаю, что, несмотря на несколько часов тревожного сна, в целом ночь для него прошла спокойно. Разумеется, медсестрам пришлось убеждать его, что если он откажется принимать болеутоляющее добровольно, они будут вводить его принудительно круглые сутки. Дана подозрительно прищурилась. - Многовато для «не слишком многое». Как ты обо всем это узнала? Ты же не член семьи. - У меня свои способы получения информации, - обезоруживающе улыбнулась ей Маргарет. Дане было отлично известно, что ее мать относится к тому типу людей, с которыми комфортно разговаривать. – И потом, - Маргарет пожала плечами, показывая, насколько ее материнское сердце печалит одинокое положение напарника Даны, - медсестры сказали мне, что ему никто не звонил и не навещал, помимо Скиннера и какого-то рейнджера из заповедника, так что кто-то должен был проявить интерес к его делам. Дана нахмурилась. - Полагаю, ты намекаешь на недостаток внимания к нему со стороны членов его семьи. Маргарет повертела в руках лепестки роз, присланных братом Даны Биллом. По всей палате стояли и другие цветы – в вазах, корзинках и кадках. Впечатляющее количество за столь короткое время. В палате Малдера ничего подобного не наблюдалось. - Полагаю, что у него все же где-то есть семья? Слова Малдера, когда он сидел на полу в его номере мотеля в первый день их совместной работы, пришли Дане на ум. Потеря его сестры разрушила семью. - Его родители разведены. Насколько я знаю, он мало общается с отцом, а его мать ведет себя холодно и отстраненно. - Картина ясна. – Маргарет внимательнее вгляделась в глаза дочери. Ей не понравилась возникшая там грусть: сейчас не время для грусти, ведь она точно не поспособствует быстрому выздоровлению. Взяв с ночного столика расческу, Маргарет начала аккуратно расчесывать мягкие рыжие волосы дочери. – Ты, вероятно, заметила, - невзначай бросила она, - но он весьма симпатичный, когда чистый. Маргарет специально встала так, чтобы видеть отражение дочери в зеркале. При этих словах в голубых глазах Даны вновь вспыхнул свет. - Так ты навещала его? – спросила она. Маргарет украдкой улыбнулась. - Разумеется – утром. Он вернул мне мою маленькую девочку, ведь так? И в отсутствии его родителей я в некотором роде отвечаю за него. Вообще-то, я зашла к нему, когда он закончил одеваться. Он не особенно разговорчив, да? - Только с людьми, которых не знает, и когда не занят расследованием. Он просто не любит распространяться о себе. На расследовании, однако, я, бывает, готова почти на все, лишь бы заткнуть поток его красноречия. В данном случае, принимая во внимание, что ты моя мать, он просто испуган. Говоришь, он одевался? Ты же не хочешь сказать, что ему позволят сегодня выписаться? - Конечно, нет, но, полагаю, он на это надеется. Дана ощутила укол разочарования. Она знала, что Малдер ненавидит больницы, но воспользовался бы он первой подвернувшейся ему возможностью сбежать? Неужели он не зашел бы даже чтобы попрощаться? - А он… случайно… не упоминал, не планирует ли спуститься сюда? – спросила она, надеясь, что вопрос не был слишком уж очевидным. Маргарет на секунду отвлеклась от расчесывания ее волос, чтобы приглядеться к выражению лица дочери в зеркале. - Думаю, он не знает, следует ли ему, милая. Он боится, что у тебя тут много посетителей и без него. Это определенно имело смысл для Даны. Они работали вместе всего шесть недель, но она не сомневалась, что Фокс Малдер относился к семейным сборищам примерно с таким же предвкушением, как и к визитам в больницу. - Однако, - продолжила Маргарет, - я сказала ему, что до обеда никто не должен прийти. - И откуда такая уверенность? - Я попросила их не приходить. Я же вижу, когда у кого-то на душе тяжелый груз, который ему нужно облегчить. - Малдер не понаслышке знает, что такое чувство вины, мам. Помнишь ту несчастную душу в подземном мире, что обречена вечно катить огромный камень вверх по склону холма, а в результате он скатывается обратно, и все приходится начинать сначала? Это как раз про Малдера. Но он точно сказал, что собирается прийти, верно? - О, да, и прямо… - В этот момент на порог упала чья-то тень, и в дверь постучали, - сейчас. Это был совсем не тот энергичный, самоуверенный Малдер, а гораздо более смиренная его версия, неловко ерзавшая на сиденье стандартного больничного инвалидного кресла. Дана с трудом узнала его: он выглядел куда моложе того упорного борца двух последних дней. Когда он плавно вкатил кресло в ее палату, она заметила, что он не только побрился и помылся, но что его волосы были пострижены и причесаны. Из одежды на нем был черный велюровый спортивный костюм с серебристой окантовкой. Он явно потерял в весе, причем это особенно подчеркивалось россыпью разноцветных синяков на его лице. «Меланхоличный датчанин», - пришло на ум Дане, пока она рассматривала напарника. - Симпатичные шмотки, - вслух отметила она. Он пожал плечами. - Скиннер забрал мои в качестве улик. Твои тоже, кстати. – Он окинул Маргарет нерешительным взглядом. – Они от твоей матери. Спасибо, миссис Скалли. - О, рада была помочь, и зовите меня Маргарет. Они вам идут. Уж точно больше, чем эти неудобные тонюсенькие больничные халаты. Дана посмотрела на дверь, ожидая увидеть медсестру, волонтера или санитара, которые бы прикатили сюда его кресло, но там никого не оказалось. - Как ты убедил их выпустить тебя из палаты? – с подозрением спросила она. Он снова поерзал в кресле. - Я не убеждал… в общем. Сестра «Делай, как я говорю, иначе…» сказала, что если поймает меня за попыткой встать самостоятельно, то они меня к кровати привяжут. Ну, я и не стою. - Но тогда как ты заполучил кресло? Они не раздают их направо и налево. Малдер невольно покосился на Маргарет, и Дана широко раскрыла рот от удивления. - Мам! В ответ пожилая женщина вздернула подбородок в манере, которая показалась Малдеру хорошо знакомой. - Он уже достаточно взрослый. Я подумала, что ему нужно позволить выбирать. Вы же, врачи, обходитесь с пациентами, словно с детьми. Кроме того, я решила, что это ему по силам, раз он справился с куда более тяжелой дорогой пару дней назад, чувствуя себя при этом намного хуже, чем сейчас. Кстати, вы ведь придете на День Благодарения, ведь так, Фокс? Дана увидела, как знакомая пара каре-зеленых глаз резко распахнулась, словно бы от удара кнута. - Мам, - резким шепотом бросила она Маргарет, - ты его пугаешь. – И, понизив голос еще сильнее, добавила: - И ты назвала его Фоксом. - И что? – столь же тихо отозвалась ее мать, вернув щетку на ночной столик. - Он ненавидит это имя. Никто так его не зовет. - Я зову, это привлекает его внимание. «Не сомневаюсь», - испуганно подумала Дана. Маргарет потянула за рычаг управления кроватью, чтобы опустить ее. - Хорошо, до Дня Благодарения еще есть время, так что можете сообщить мне о своем решении позже. А пока что, Фокс, как вы знаете, вам нельзя оставаться надолго. Вам обоим нужен отдых. Я отвезу вас обратно в палату и приму на себя огонь, вызванный вашей самовольной отлучкой, но сначала мне надо сходить в кафетерий. Хотите чего-нибудь? Я сегодня не позавтракала. Малдер отказался, но Дана знала, что мать принесет дополнительную порцию просто на всякий случай. С этим она оставила напарников одних. Складывалось такое впечатление, что прошли месяцы с тех пор, как они оказывались вместе в одновременно теплом и безопасном месте. Сидя в кресле и явно пытаясь придумать, с чего бы начать, Малдер находился почти на одном уровне с Даной благодаря тому, что Маргарет опустила кровать достаточно низко. На взгляд Даны, он выглядел высоким и подтянутым в черном - настолько приятным для глаз, что ей прямо-таки хотелось съесть его, несмотря на странную смесь из фиолетовых, зеленых и желтых синяков на его лице. Учитывая постную диету, на которую ее посадили, ему бы лучше не приближаться к ней. Серьезное выражение его лица лишь немного отвлекло Дану от этих запретных мыслей. Что снова заставило ее разум развернуться в эту сторону? Должно быть, дело в лекарствах. Проблема была только в том, что в последний раз ее мысли приняли подобный оборот посреди ночи три дня назад, после того как она фактически похитила его с командного брифинга, чтобы он мог получить столь необходимые ему внимание и заботу. Тогда она не принимала никаких лекарств. - Как… - одновременно начали они. - На этот раз джентльмены вперед, - сказала Дана. – Как ты? Он пожал плечами. - Я? Нормально. – Чтобы подкрепить свои слова делом, он принялся подниматься, но где-то в середине пути его лицо приобрело мучнисто-серый оттенок. Он резко сел обратно. – Я просто слишком быстро двинулся, вот и все, - начал оправдываться он, увидев ее самодовольное выражение, в котором прямо-таки читалось «я же тебе говорила». – А ты? - В порядке. - Нет, не пойдет. – Только Малдер умудрялся так быстро переходить от шутливости к абсолютной серьезности. – Насколько все на самом деле плохо? Я понял, что мне сказали далеко не все. Значит, отделаться односложными ответами не получится – ни в том случае, когда он вот так на нее смотрел. - Мне повезло. Пуля прошла навылет, но ты это и так знаешь. Невероятно, но она повредила лишь брюшное капиллярное русло, что само по себе достаточно скверно. Оно очень протяженное. – Его взгляд посуровел. – Она также задела тонкую кишку, - неохотно признала Дана. - И ты называешь это «повезло»? Я не настолько несведущ в инфекциях брюшной полости. Мой небольшой «крюк» мог стоить тебе жизни. - Но не стоил, - с максимальным нажимом возразила ему Дана. – Ты справился с сестрицей Мэри, ты вывел нас из леса, ты сохранил нам обоим жизнь. Нетерпеливо, но на этот раз куда медленнее, он привстал с кресла, чтобы пересесть на край кровати. - Если бы я не… с самого начала… Дана хотела было взять его ладонь в свою, но подняла поврежденную руку. Во вторую же была вставлена капельница. - Малдер, мы это уже проходили. У тебя был жар, ты был в состоянии шока, в бреду… - Люди в бреду не расхаживают в бурю посреди штата Вирджиния с тридцатилетней женщиной на руках, думая, что они в Виноградниках Марты, и пытаясь найти дорогу, чтобы вернуть домой свою маленькую сестру. На этот раз Дана пожала плечами. - Что ж, твои галлюцинации чуть более подробные, чем у большинства. Но большинство людей и не обладает таким мозгом, как у тебя, Малдер, а шок – особенно в сочетании с физическим и психологическим стрессом – может любого заставить творить странные вещи. Бывало, что пострадавших в дорожно-транспортных происшествиях находили бродившими в кварталах от места аварии. - Я не мог позволить себе роскошь не сделать все идеально. Я был старшим агентом, я отвечал… - Ты не отвечаешь за меня! – возразила его напарница с гневным румянцем на щеках. Они некоторое время буравили друг друга взглядом в неуютной, тяжелой тишине. Поняв, что Малдер заупрямился, Дана продолжила: - Может, нам следует попробовать снова, только на этот раз без утаек. Ты так и не ответил на мой вопрос: как ты себя чувствуешь? Он поджал губы так, что они превратились в тонкую линию – или настолько тонкую, насколько было возможно, учитывая их отек. В конце концов он поднял руку и коснулся того места на голове, которое сначала соприкоснулось с дубовой дубинкой Эймоса, а потом – непосредственно со стволом этого древнего дерева. - Намного лучше, честно, даже после дня на больничной еде и растворе глюкозы в моих венах. Однако Дана заметила, что его глаза несколько затуманены, а линии на лбу выделяются отчетливее. - По-прежнему мучают головные боли, да? И голова иногда кружится? Он неохотно кивнул. - Не сильнее, чем обычно, полагаю. – Внезапно его глаза почти закрылись, как будто прямо в этот момент его поразил один из этих приступов головной боли. Продолжил Малдер уже куда более суровым тоном: - Скалли, твое доверие необоснованно. Я могу в любой момент вновь совершить подобный прыжок в прошлое, и в следующий раз тебе, возможно, уже не так повезет. – Следующие слова он произнес так тихо, что она едва его расслышала: - Можешь попросить о переводе, если хочешь. Я дам тебе отличную рекомендацию, хотя после этого расследования она, вероятно, тебе не понадобится. С тем же успехом он мог вылить на нее ушат холодной воды. Как он вообще мог подумать, что она захочет уйти после всего произошедшего? Он настолько плохо ее знал? Но ФБР? Да, Дана могла себе представить, какой отныне станет ее репутация в его стенах. И из-за чего? Из-за убийства человека. - Они поднимут шум из-за того, что я застрелила Эймоса? – спросила Дана. – Может, я это и сделала, но при этом и сама пострадала. – Она в конце концов сумела уцепиться за его руку, заставив его наклониться так, чтобы их лица находились достаточно близко и ей не пришлось поднимать голос громче шепота. – Малдер, послушай. Я сглупила и еще как. Я неправильно оценила состояние подозреваемого после его падения. Я не проверила его на предмет другого оружия. И не забывай, что я наткнулась на ту дорогу и выдала ему твое местонахождение. Если бы не я, он бы вообще не похитил нас. – Резкая боль в боку заставила Дану откинуться назад и судорожно втянуть воздух. Боль оказалась даже сильнее лекарств в ее крови, но оно и к лучшему. Когда серые пятна перед глазами наконец развеялись, она обнаружила, что Малдер наклонился еще ближе, напряженно нависая над нею. Ощутив, что голос вновь ее слушается, она продолжила – не столь громко, как раньше, но не менее пылко: – И кто сказал, что я хочу перевестись? Ты вправе считать, что облажался, но ведь и я тоже. За исключением того, что тебе следовало бы сказать мне, с чего ты намерен начать, ты больше никак не мог повлиять на случившееся потом. А я могла. Малдер понуро отвернулся к окну. - В этом-то и дело, разве нет? – иронично спросил он. – Ты можешь научиться и, скорее всего, не допустишь чего-нибудь подобного в будущем, если это будет в твоих силах. Я же не знаю, если смогу… - Он замолчал, не закончив свою мысль. Будучи неспособной сдвинуться больше, чем на пару дюймов, Дана могла выразить свое неодобрение лишь выражением лица. На самом же деле ей хотелось обхватить его руками за шею и как следует встряхнуть. - Не путай то, что происходит с тобой, когда ты профилируешь, Малдер, с тем, что случилось после тесного общения с Эймосом. В первом случае, как мне кажется, это сознательное, хотя и неохотное решение погрузиться в процесс, чтобы выполнить работу – критически важную работу. Во втором же случае у тебя было сотрясение, тебя пытали, и внезапно у тебя на руках оказалась истекавшая кровью женщина, за которую тебе пришлось нести ответственность… При ее последних словах он снова развернулся к ней лицом, и Дана резко замолчала, внезапно осознав, что только что сказала. - Мы снова вернулись к тому, с чего начали, да? – заметила она с натужной легкостью в голосе. Его опухшие губы тронула легкая улыбка. - Мы можем ходить вокруг да около часами, если хочешь. Дана покачала головой. - Для этого я слишком устала. И потом, мы все равно не придем к согласию по этому поводу, верно? - Когда вообще такое бывало? Дана обдумала вопрос. - Мы не всегда не соглашаемся друг с другом. - Назови то, из-за чего мы сошлись во мнениях, - бросил вызов Малдер, явно находя ситуацию забавной. К ее досаде, Дана обнаружила, что ей пришлось вспоминать дольше и с большим трудом, чем она поначалу полагала. В итоге она заявила: - Ты не сказал моей маме, что это я застрелила Эймоса. Я бы тоже об этом умолчала. Спасибо тебе за это. Малдер казался пораженным ее словами. - Это все, что ты смогла придумать? Дана поморщилась. - Додуматься до этого было совсем не трудно, - продолжил он. – Мне показалось, что ты не захочешь, чтобы твоя мать знала об… определенных аспектах твоей работы. Я подумал, что лучше ты сама ей об этом сообщишь. – Он нахмурился. – Если ты все же решишься рассказать ей, включи часть насчет сделанного мною «крюка». В противном случае во всей этой истории мне будет отведена героическая роль. - Но так и есть. Ты вышел на след Эймоса, когда никто не мог этого сделать. - Но именно ты избавила мир от него. - Значит, мы оба герои… и даже героям нужен кто-то, кто бы прикрывал их, или они недолго останутся героями. Кому ты бы доверил это делать? Наступило долгое молчание, когда ее вопрос многозначительно повис в воздухе. Дана не ожидала ответа на него, да на него и не требовалось отвечать, но вдруг она услышала голос Малдера – тихий и словно бы обращенный к полу – однако все же сумела различить слова. - Я знаю, кого бы я выбрал прикрывать мою спину. – Он поднял голову и снова заглянул ей в глаза. – А кого выбрала бы ты? Дана с трудом сглотнула. Он не сказал прямым текстом, кого имел в виду, но почему в помещении вдруг стало так сухо? - Ну, раз Эллиот Несс недоступен, то, полагаю, я предпочту оставить все как есть… если только ты не выберешь кого-то другого. Если только ты не хочешь, чтобы я попросила о переводе. Он широко распахнул глаза и даже приоткрыл рот от удивления; его бледность, если такое вообще возможно, проступила еще заметнее. - Разумеется, нет. – Если не брать в расчет его синяки и припухшие, оцарапанные от попыток развязать веревки на запястьях губы, ситуация буквально повторялась, вызвав у Даны острое чувство дежа вю. Почти две недели назад в их офисе она задала тот же самый вопрос и получила почти идентичный ответ. В то время она была слишком зла, чтобы увидеть, какой эффект это на него произвело. Сейчас же она различила нечто похожее на панику, которую он скрывал лишь немногим лучше, чем тогда. - Если ты ждешь, что я стану превозносить твои добродетели в попытке убедить тебя остаться… то я в этом не силен, - признал он в своей привычной манере обходить неудобные темы с помощью сухого юмора. – Фактически если бы я попытался, то ты получилась бы чем-то средним между бойскаутом и немецкой овчаркой, а ни то, ни другое тебе, как мне кажется, не слишком бы понравилось. – Дальше он заговорил уже более глубоким голосом, отбросив всякую шутливость. – Так хочу ли я, чтобы ты попросила о переводе? Нет. Нет, не хочу. Дана ощутила, как непривычное тепло разлилось по ее телу, и спросила себя, не начался ли у нее снова жар? Нет, дело не в этом. Он действительно хотел, чтобы она прикрывала его, была рядом. Словно бы слов было недостаточно, он неосознанно потянулся к ней, но остановился прежде, чем дотронулся до ее руки. Может, капельница помешала ему закончить начатое? Нет, не это. Дана внезапно поняла, что и сама оказалась сбитой с толку, чувствуя пустоту, а с ней потребность прикасаться и ощущать прикосновение, но отчетливо осознавая, что… им не следует этого делать. Именно это напряжение и заставляло их срываться друг на друге в течение всей теперешней встречи? За последние пару дней они позволяли себе так много физического контакта, что пройдет немало времени, прежде чем они снова удовольствуются тем, чем должны. То, что она не протянула руку ему навстречу, Малдер расценил как отрезвляющий знак – он отстранился от нее, хотя внешне это никак и не проявилось. Это был явный намек на необходимость восстановить приличествующую им профессиональную дистанцию. Физически он теперь казался далеким, словно на расстоянии в миллион миль, но затем Дана заглянула ему в глаза – они были такими же, как и вчера в этой самой палате, прошлой ночью в хлеву, позапрошлым днем у Эймоса, когда они сидели на земле и она кормила его холодной малосъедобной кашей. Первые нити этой связи возникли в ее квартире при передаче ему ключа. Где-то в подвале, на земле во дворе, в лесу или в хлеву – а может, благодаря всему этому – эта связь усилилась, и теперь ее не могло разорвать никакое расстояние. Каждый последующий кризис проверял и скреплял ее, служа лишь ее упрочению. Это походило на прикосновение его ладони, только во многих смыслах лучше, потому что всегда оставалось с ними. Они снова замерли в молчании, но на этот раз тишина больше не казалась ни опасной, ни запутывающей. О, ее все еще наполняло напряжение, но это было напряжение иного рода, вызванное интенсивностью их скрещенных взглядов. Стук в дверь – негромкий, но настойчивый – разрушил эти хрупкие чары. Обе головы повернулись к двери – немного поспешно и немного виновато. На пороге стоял помощник директора Скиннер. «Странно, - пришло на ум Дане, - как Бенчли, бывший изначально лидером группы, отошел на второй план». Скиннер явно взял руководство на себя, хотя столь пристальное внимание к практической части расследования нехарактерно для управленцев его уровня. - Агент Скалли, - кивнул он в знак приветствия, заходя в палату, - рад видеть, что сегодня утром вам уже гораздо лучше. – Дана помнила, что говорила с ним предыдущим вечером, но этот «дебрифинг» не слишком отчетливо отложился в ее памяти. На лице бывшего морпеха отразилось неодобрение, когда он устремил взор своих пронзительных глаз на Малдера. - Агент Малдер, пол-отделения в панике пытается понять, куда вы запропастились. - Как я погляжу, вам удалось довольно быстро меня отыскать, сэр. Скиннер слегка повел широкими плечами. - У меня есть свои профессиональные секреты. Рад видеть, что вам также гораздо лучше. К сожалению, я пришел сообщить, что вас уже ждут. На лицо Малдера словно бы набежала туча, и он явно колебался, прежде чем начал перемещаться со своего насеста на кровати Даны обратно в кресло. Язык его тела красноречиво свидетельствовал о том, что что бы там ни имел в виду Скиннер, мнения Малдера по этому поводу никто не спрашивал. Глубокие морщины у него на лбу, вызванные болью и тревогой за напарницу, которые разгладились, пока они с Даной неотрывно смотрели друг другу в глаза, вновь стали отчетливо видны. Дана быстро перевела взгляд на Скиннера, а потом снова на напарника. - Куда ты направляешься? – обеспокоенно спросила она. Малдер осторожно опустился в кресло. - Местные силы правопорядка послали сюда своих представителей, чтобы узнать, не могу ли я помочь установить место, где Мэри Эймос упала с обрыва, - плоским тоном отозвался он. - Разве это так уж трудно? У тебя же фотографическая память. - Она бесполезна, если речь идет об отыскании конкретного места, когда ты не знаешь, где вообще находился. Я думал, к этому времени это уже будет очевидно. Там вообще-то не было Макдональдса на углу в качестве ориентира. Скиннер вставил свое слово. - Благодаря описанию, которое вы нам предоставили вчера вечером, прежде чем обезболивающее начало действовать, рейнджер Гейнс уверен, что знает приблизительное место, но нам все равно нужна ваша помощь. Ландшафт там очень неровный. Они привезли с собой топографические карты, и кто-то даже съездил туда с видеокамерой, так что они также хотят, чтобы вы взглянули на отснятый материал. – Убрав руки в карманы, Скиннер на мгновение опустил взгляд, словно бы решаясь на что-то. – Кстати, как… неудачно, что наши дороги не пересеклись в ту ночь. Из сравнения вашего отчета о тех событиях и данных о движении грозового шторма со временем нашего прибытия получается, что вы двое не могли уйти далеко. Раз уж Скиннер не облек свое желание получить нужную информацию в форму вопроса, Малдер счел за лучшее промолчать. А вот Дана решила, что некоторое объяснение все же требуется. - Да, неудачно. Если бы мы знали, что помощь уже на подходе, мы бы подождали. Но в то же время мы не хотели задерживаться, рискуя наткнуться на Мэри Эймос – хотя в любом случае этого не избежали. – Дана намеренно избегала смотреть на напарника, но краем взгляда заметила, как выражение его лица менялось по мере ее речи от подозрительности к глубокой задумчивости. Так он решил, что она сдаст его Скиннеру, рассказав истинную причину их несколько затянувшейся прогулки по лесам, в результате которой они оба чуть было не погибли? «Что хорошего из этого бы вышло?» - спросила себя Дана. Если бы подобная путаница со временем и пространством случилась с кем-то другим при схожих обстоятельствах, этот кто-то стал бы объектом сочувствия, понимания и немедленно получил бы всю необходимую медицинскую помощь. Это сочли бы экстренным случаем. Но из-за личности Фокса Малдера, однако, эта история лишь подольет масла в огонь шуточек по адресу Призрака и по новой поднимет вопросы о его компетентности и стабильности его психического состояния. Черт побери, да он рисковал своей жизнью и едва не расстался с ней, и последнее, что ему сейчас нужно – это перешептывания и осуждения тех, кто крепок задним умом. Конечно, нужно доложить об этом официально, но кому? Блевинсу, который все еще был их непосредственным начальником? Ни за что, если Дана могла этого избежать. Скиннеру? Она едва его знала. Он был строг, но Дана искала совсем иных качеств – непредвзятости и объективности. Может быть… Кроме того, что-то в его постоянных появлениях в последние несколько дней показалось ей многообещающим знаком. Даже сейчас его терпение было достойным похвалы, пока он ждал, игнорируя многозначительные взгляды, которыми обменивались агенты. Что, впрочем, не означало, что он их не замечал. Определенно это касалось и облегчения Малдера из-за того, что сказала агент Скалли… или не сказала. Правильный ход с ее стороны. Малдеру нужен настоящий напарник, а не только номинальный. Все указывало на то, что у него наконец появился таковой – тот, кто будет работать честно и упорно в одной упряжке с ним, держа в узде его мощные интеллект и силу. В будущем наблюдать за тем, как эти двое образуют команду, окажется определенно интересно. В настоящее время, однако, Скиннер всерьез подумывал о том, а стоит ли ему озвучить свои подозрения насчет причины их небольшого путешествия. - Вы не взяли свои ключи от машин, удостоверения и оружие, - как бы невзначай заметил он. – Мы провели бессонную ночь, строя различные догадки насчет того, почему. – И в самом деле, под его глазами залегли глубокие тени. – ФБР, национальная лесная служба и Минобороны потратили немало времени и задействовали огромное количество людских ресурсов на ваши поиски, а вы взяли и спасли себя сами. Я так полагаю, что вы свернули с пути не просто для того, чтобы заставить нас всех выглядеть некомпетентными? Губы Малдера изогнулись в привычной для него манере, свидетельствующей о глубокой задумчивости. - Это моя вина, сэр. Я соображал несколько хуже, чем можно было бы ожидать в данных обстоятельствах. «Твоя вина в том, что ты забыл удостоверение и оружие, или в том, что ты унес раненую женщину в лес, будучи не совсем в здравом уме?» В чем Малдер сознавался? Скиннер внимательнее пригляделся к молодому мужчине, который попытался было принять положение, отдаленно напоминавшее стойку смирно, что представлялось довольно затруднительным сидя. Его впалые глаза светились уж как-то чересчур ярко. Если Скиннер не ошибался, на этом своеобразном израненном лице пролегли новые морщины, а старые стали проступать отчетливее. В кои-то веки Малдер выглядел фактически на свой реальный возраст, но Скиннеру не следовало бы удивляться этому – он читал медкарту своего агента и знал, что это маскирующее черное одеяние скрывало многочисленные повреждения: бесчисленные синяки, рубцы, порезы и стертые чуть ли не до костей колени. МРТ подтвердило неоднократные сотрясения на грани перелома черепа. Записи врача по результатам осмотра вкупе с трасселогическими уликами, обнаруженными на ферме, представляли собой захватывающее чтиво. - У вас был насыщенный день, агент Малдер. Учитывая все полученные вами повреждения, небольшое помутнение рассудка… вполне понятно. Малдер воздержался от ответа, воззрившись на Скиннера с совершенно нечитаемым выражением на лице, хотя наверняка счел поддержку помощника директора почти столь же удивительной, как и поддержку со стороны Скалли. - Кстати, - добавил Скиннер, - поступила новая информация насчет связей Риверы с организованной преступностью. Как установила агент Скалли, он был всего лишь мелкой рыбешкой. Теперь же наши источники обнаружили, что он был не только мелкой, но и весьма раздражающей сошкой. Раздражающей даже членов его собственной семьи. Они так обрадовались, что избавились от него, что прошел слух, будто они готовы вознаградить того, кто прикончил убийцу Риверы, за оказанную услугу. Кого-нибудь интересует это предложение? Интерес Малдера оказался затронут. - Деньги твои, Скалли, если хочешь их затребовать, хотя я не представляю, как ты их задекларируешь. Выражение лица Скиннера стало задумчивым. - Что касается бумажной работы… двое мертвых подозреваемых, агент Малдер? Неприятное, хотя и приемлемое окончание невероятно сложного дела. Боюсь, бумаг придется заполнить немало. Отдел внутренних расследований… - Уже звонил, - вздохнув, перебил его Малдер. Скиннер кивнул. Никаких оправданий – он это одобрял. - Да, полагаю, процедура вам известна. Уверен, вы поможете агенту Скалли пройти через нее. Помимо этого, следующую пару недель вам нужно только… отдыхать. Я порекомендую это Блевинсу вместе с занесением благодарностей в ваши личные дела. Что же до более отдаленного будущего, то мне вряд ли удастся уговорить вас обоих присоединиться к отделу особо тяжких? Влиться в основное русло? Дана обменялась быстрым взглядом с напарником. У обоих возникла одна и та же идея. - Может, когда ад замерзнет… сэр, - ответила за них Дана. Скиннер почти что улыбнулся – почти – жестом веля Малдеру следовать за ним к выходу. - Очень хорошо. Прежде, чем мы с агентом Малдером уйдем и дадим вам спокойно отдыхать, могу я еще что-нибудь для вас сделать, агент Скалли? Дане даже не пришлось думать над ответом. - Пожалуйста, не сильно утомляйте его вашими расспросами, - попросила она, глядя на Малдера, глаза которого уже начали закрываться, а сам он тяжело облокотился на поддерживающую его в прямом положении спинку кресла. – Ему надо отдыхать не меньше, чем мне. Осмотрев Малдера с ног до головы, Скиннер не мог не согласиться с нею. Возможно, теперь, когда этому чудаку представился шанс выяснить отношения с напарницей, он некоторое время будет вести себя смирно? - Я прослежу, чтобы он поспал, агент Скалли. Что-нибудь еще? Внезапно заговоривший Малдер удивил их обоих. - Может, когда в следующий раз мы подадим запрос на проведение расследования в каком-нибудь теплом месте… - … вроде Флориды, - подсказала Дана. - … мы будем благодарны, если вы поможете нам получить одобрение Блевинса. Указав рукой на выход в коридор, Скиннер почти небрежно ответил: - Не уверен, что обращение к Блевинсу поможет. – Двое молодых агентов настолько устали, что отразившееся на их лицах разочарование ему было едва ли не больно видеть. Скиннер решил уточнить: – Не уверен, что это поможет, так как не знаю, как долго Блевинс еще останется вашим непосредственным начальником. Это заявление окончательно сбило их с толку. «Пусть помучаются», - подумал Скиннер, заметив, как они обменялись вопросительными взглядами. *** Когда Малдер покидал палату за Скиннером, Дана откинулась на подушку и стала смотреть ему вслед. Его плечи были опущены больше, чем обычно, да и колеса коляски он крутил как-то слишком уж вяло. Он походил скорее на виноватого ребенка на пути в кабинет директора, нежели на одержавшего победу героя. Дана устало закрыла глаза. Для Малдера новости о грядущем расставании с Блевинсом, вероятно, означали потерю «секретных материалов», но Дана пристально наблюдала за Скиннером, принимая во внимание не только то, что он сказал, но и то, о чем умолчал. Он явно одобрял их действия. Неужели чудесам не будет конца? Она так сильно ошибалась… о, как же она ошибалась, когда сказала Мелиссе, что это был лишь трамплин на пути к новой, лучшей должности. Она приняла это назначение, ожидая, что ей придется быть кем-то вроде архивариуса или шпиона. Ну, больше она уже не могла считать свои отношения с Фоксом Малдером очередным назначением – таким же временным, как большинство назначений в ФБР. Она не знала наверняка, чем они стали, но точно не этим. В этот момент Дана ощутила, что за ней наблюдают, и открыла глаза. Оказалось, что Скиннер помедлил в дверях и теперь смотрел на нее. - Обещаю, что позабочусь о нем, - заверил он ее. - Мы оба позаботимся, - отозвалась она. Скиннер вопросительно изогнул бровь. - Вы позаботитесь друг о друге. В этом я не сомневаюсь. – На этом он развернулся, чтобы нагнать Малдера, который, казалось, даже не заметил, что за ним не следуют. Скиннер позволил себе украдкой улыбнуться; увиденное за последние несколько дней вполне согласовывалось со всем, что он слышал об этих двоих. Ему надо будет поговорить со старшим директором. В настоящее время они как раз обсуждали рамки его, Скиннера, будущих полномочий в качестве помощника директора, и он всерьез раздумывал о том, включать ли туда «секретные материалы» - довольно необычный отдел, но под его чутким руководством и при соблюдении строгой дисциплины агент Малдер и его новый напарник могут много добиться. Действительно многого. Конец