In nomine Patris

Том сидел, полуразвалившись, в широком кресле с бархатной обивкой и причудливыми красными узорами, которые словно были одной закручивающейся линией, и курил сигару, выдыхая дым в приоткрытое окно. За этим окном расположились некогда встречавшие людей своим ярким блеском темно-серые улицы Уайтчепела. Англия конца восемнадцатого века (Тодда и Потрошителя разделяет целый век, но я "перенесла" Джека на столетие назад, поэтому несоответствий не избежать, - прим. автора) представляет собой довольно печальную картину. Жизнь стала настолько худа, что многие женщины стали заниматься проституцией. Полиция выявила, что в одном лишь мною ненавистном Лондоне более 1200 "падших" женщин. Именно с них Том и хотел начать "чистку", так он сказал. А я буду помогать ему в этом. Так оно и будет. Ведь он.. Он обещал мне рассказать, где находится моя драгоценная дочка. Я не мог понять, если у этого человека столько связей, зачем ему в помощники понадобился обычный брадобрей? Я смотрел на Тома из под нахмуренных бровей. Моя рука резко двигалась туда и обратно, натачивая лезвие бритвы. Хотя Том и говорил, что не о бритье просит, он с усмешкой сказал мне: "А почему бы и не воспользоваться вашим мастерством, сэр, когда вы находитесь так близко? Вы же не возьмете с меня денег, мистер Баркер?" - Мистер Баркер, - внезапно произнес Том, отложив сигару. Он слегка склонил голову. - Как вы думаете, существует ли Господь Бог? - А... почему вы задаете мне такой вопрос, сэр? Мы переехали в Уайтчепел около двух месяцев назад, здесь у Ричардсона было имение. Рана на моем горле уже зажила, но теперь на ее месте образовался шрам. Мой голос теперь отличался от того, что был раньше, да и говорил я немного с хрипом. Думаю, этот факт поможет мне остаться неузнанным, хотя в этом районе Лондона про меня мало что знают. Все равно мне немного не по себе... - Мой вопрос кажется вам странным? - спросил Том, положив руку на ручку кресла. Он не поворачивался ко мне. Он все смотрел на вечерний Уайтчепел. - Я не могу ответить на этот вопрос дословно точно, я ведь всего лишь человек, и мне доподлинно неизвестно, есть Бог или его нет, но, как и многие люди в нашей стране, я верю в него, - я поднял бритву кверху, будто указывая на обитель Господа - небеса. - А как вы считаете милосерден ли он? - Я считаю, что да. - А как же правосудие? - голова Тома откинулась назад. Я мог представить себе его лицо: нахмуренные брови, задумчивый взгляд. Обычно оно таким и было, когда он о чем-либо меня спрашивал. - Правосудие... - медленно произнес я. Моя рука застыла. Немного подумав, я продолжил свою речь, а вместе тем и моя рука вновь задвигалась: - Я думаю, наш Бог слишком добр и слишком слаб для того, чтобы вершить правосудие на земле. Он может простить все, даже самые смертные грехи, иначе почему я сейчас стою перед вами? - Так вы считаете, - размеренно начал Том, - что меня вам Господь Бог послал? - Можно сказать и так. Том усмехнулся. - Нет, мистер Баркер, я сам изъявил желание явиться к вам, спасти вас. Бог тут совершенно ни при чем. Я мог бы и не придти. Мог бы даже не подумать об этом. А еще Рагг мог оказаться проворней и перерезал бы вам артерию. Все эти вероятности имели место быть. - К чему вы клоните, сэр? - спросил я. - Это судьба, - с придыханием сказал Ричардсон. - У нее есть планы на всех нас. Именно она дергает за ниточки, которые меняют жизненный путь каждого человека. Ваш, мой, чей-то еще. В нашем мире и в параллельном мире в нашей галактике правит только она - великая и всемогущая судьба. - Но разве не человек сам вершит свою судьбу? - ответил я. Том вздохнул. - Нет, конечно нет. Разве могут эти, - Том кивнул в сторону окна, - сами властвовать над чем-то вроде человеческой жизни? Для этого для начала нужно быть человеком, нужно быть личностью. А для того, чтобы быть личностью, нужно самоутвердиться. Хоть кто-то из них сделал это? Хоть кто-то из них знает, зачем он живет на этом свете? Для того, чтобы быть личностью, настоящей личностью, нужно иметь цель в жизни. У них ее нет. У них вообще ничего нет. Ни достоинства. Ни чести. Ни жизненных ценностей. Деньги? Это всего лишь материальность. Деньги правят нашим миром, а это неправильно. Сам мир неправильный. Я ничего не ответил. А что я мог ответить? Я был полностью с ним согласен. - А что касается правосудия и справедливости, - немного погодя, продолжил Том, - то, если Бог так уж милосерден, кому же тогда судить людей за их поступки? Это остается только самим людям. То есть, нам с вами, мистер Баркер, - Том закрыл окно. - Но даже и мы с вами всего лишь марионетки в руках Королевы Судьбы. Не знаю, управляет ли мной судьба или судит ли меня Бог, я знаю лишь, в чьих руках я являюсь марионеткой: эти руки принадлежат Тому Ричардсону.