In nomine Patris

...Фредерик Эбберлайн растерянно смотрел на труп проститутки, лежавший сейчас перед ним. Склонившись над телом, он поднял фонарь чуть выше, чтобы было удобнее рассмотреть тело убитой. Он приехал сюда сразу же, как только к нему заявился констебль и сообщил о кошмарном убийстве проститутки на Бакс-Роуд. Вокруг тела не было крови, только лишь нижняя часть платья была пропитана ею. Фредерик моментально сообразил: ее убили не здесь. Еще он заметил, что ткань платья была лишь слегка влажной, но ведь ливень закончился около часа назад. Этот факт вызвал у Эбберлайна смутные подозрения. Женщина была изуродована ранениями на ее теле, горло словно разорвали ножом (а ножом ли?), а еще были извлечены наружу кишки, разорваны желудок, печень и мочевой пузырь. - Такое мог сделать только зверь, - пробормотал себе в ладонь констебль. Такое зрелище не только вызовет тошноту, а то и заставит организм опорожнить желудок. Эбберлайн встал с колен и поднял голову вверх. Небо на горизонте начинало светлеть. Он взглянул на тело еще раз и обратился к констеблю: - Нужно доставить тело специалисту. Разыщите людей. Констебль кивнул и скрылся во мраке запутанных улочек. А небо начало багроветь, предвещая скорый рассвет... Сегодня, несмотря на то, что на дворе стоял сентябрь, серые прежде улицы осветили лучи осеннего солнца. Как ни странно, там, снаружи, царила тишь и благодать. Из открытого окна можно было услышать пение птиц, а иногда и шум их крыльев при перелете с ветки на ветку. В такой день положено все время улыбаться, но мне было не до веселья. Мое утро, как и всегда, начиналось с бритья, но не моего лица, а лица Тома. В каком-то смысле он меня эксплуатировал, но я был готов на все, лишь бы разыскать свою любимую доченьку, единственное, что у меня осталось на этом свете. Я часто представлял себе нашу встречу. Конечно же, она не узнает меня, она ведь была совсем еще крошкой, когда я видел ее последний раз. Она, должно быть, очень сильно удивится, узнав, что у нее есть отец, что он жив и здоров. Относительно здоров. Конечно, я уже привык брить Тома каждое утро, но, почему-то, именно сейчас у меня возникло ощущение дежавю. Если хорошенько поразмыслить, то в моих руках жизнь Тома Ричардсона. Я вполне мог бы поставить свои условия в обмен на его жизнь. Я чувствовал себя так, словно в моих руках сейчас была шея судьи Терпина, и я мог просто надавить сильнее и... - Прекратите, мистер Баркер, - произнес Том. - Вам незачем убивать меня. Я спас вам жизнь, я помог вам избежать суда, скрыв вашу личность ото всех. Каждый считает, что вы погибли, - Том выскребал грязь из-под ногтей, совсем не боясь порезать горло, ведь ему пришлось склонить голову. - К тому же, если вы убьете меня, вам никогда не узнать, где же находится ваша любимая дочь. Я криво улыбнулся. - Ну, что вы, сэр. Я и помыслить не мог о чем-то подобном. Я лишь погряз в своих мыслях. - Вот оно как, - сказал Том. Конечно же, он не поверил мне. - О чем же вы так глубоко задумались? - Я представлял себе нашу с дочкой встречу, - ответил я, совершив движение рукой. Я сполоснул с бритвы пену и вновь поднес ее к горлу Тома, чтобы совершить следующий рывок. Том как-то странно улыбнулся. - Я вижу, вы уже давно лелеете мечту наконец встретить ее. - Вы правы, сэр. - Я искренне вас не понимаю, - произнес Ричардсон. - Семья - лишь ячейка общества. К чему лишние привязанности? Они мешают людям внутренне развиваться, - Том размахивал рукой во время разговора. - Чем больше мы привязаны к кому-либо, тем больше мы уязвимы. Нами становится легче манипулировать. Имел ли он в виду меня, говоря это, я не знаю. Знаю я лишь одно: такому черствому чурбану никогда не понять, в чем ценность семьи. Я был счастлив со своей семьей. Я знал, что дома меня всегда будет кто-то ждать, как же можно без этого жить? - А если бы точно так же рассуждали ваш родители, сэр? - молвил я. - Тогда вы никогда бы не появились на свет, если бы ваша мать или ваш отец не захотели связывать свою жизнь с кем-то. - И то верно, - Том снова улыбнулся странной улыбкой. - Однако моих отца и матери уже давно нет в живых, - Ричардсон встал с кресла, вытирая полотенцем с шеи оставшуюся пену. Я сполоснул бритву и, сложив ее, убрал в карман. Выливая воду, я спросил у Тома, надевающего плащ: - Какие планы на сегодня, сэр? - Сегодня у нас с вами много дел, - Том надел на голову цилиндр. Я бросил на него вопросительный взгляд. - Да, да, сэр. Сегодня мы с вами отправляемся на Хэндбери-стрит, - Том подмигнул мне. - Удачи. Когда дверь за ним захлопнулась, я подумал: "Удачи в чем?". Вытерев руки, я направился наверх, в свою маленькую каморку. Подойдя к тумбе, я прикоснулся пальцами к фотографии своей семьи. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Люси? А, что еще более важно, смогу ли я сам себя простить? Поправив шляпу на своей голове, я скрестил руки на груди. Уже около сорока минут я ждал Тома здесь, в одной из подворотен Хэндбери-стрит. Он сказал, что заманит шлюху куда-нибудь сюда, я просто должен последовать за ним. Подняв голову вверх, я посмотрел на звездное небо. Есть одна японская поговорка: когда человек умирает, он становится звездочкой. Я пытался найти на небе свою звездочку, которая смогла бы указать мне правильный путь и осветить его. Но пока мои поиски проходили безуспешно. Я различил чьи-то голоса в темноте, мужской и женский. Конечно же, я узнал Тома; я осторожными шагами пошел на звуки голосов. Все ближе и ближе мне слышался женский смех. Наконец, я увидел два идущих в обнимку силуэта: высокий мужской и рядом с ним женский. Они направлялись к заднему двору одного из домов. Я, схватившись за бритву, проследовал за ними. - Что, прямо здесь? - обеспокоенно спросила женщина. - Не волнуйся, я хорошо заплачу, - отвечал Том. Следующий мой шаг раскрыл меня: я наступил на ветку. Проститутка обернулась и, увидев блестящее при свете луны лезвие в моих руках, закричала. Я совершил два резких удара по ее горлу, кровь обрызгала мое лицо, но не попала на одежду. Женщина, захрипев, упала ниц. Том, приподняв губу и отведя руки в разные стороны, склонился над ней. - Мистер Баркер, я же говорил вам, - сказал он и поставил на землю какой-то чемоданчик. - Что это еще такое? - спросил я. Том открыл крышку и я увидел большое количество металлических инструментов. - Это мои хирургические инструменты, - ответил он, взяв какой-то из них. Я не мог даже предположить, как каждый из них может называться. Например, этот инструмент в руках Тома, похожий на большие ножницы, однако концы у него были не тупыми, а напоминали концы клещей. Том протянул ко мне руку, тем самым потребовав мою бритву. Я отдал ее ему. Том, как и в прошлый раз, вспорол женщине брюхо. Опять же он принялся копаться внутри него. Затем он принялся кромсать моей бритвой и своими инструментами нижнюю часть тела женщины, а инструментом, похожим на ножницы, вытащил у нее снизу какой-то орган. Раздался неприятный на слух звук, эдакое противное хлюпанье, и при свете луны я увидел, что промежность женщины разорвана, а внутри огромная дыра, переходящая в еще более огромную дыру в брюшной полости. Поняв, что Том извлек изнутри женщины матку, я поднес руку ко рту: меня затошнило. Я пытался подавить позывы рвоты, что удавалось мне с трудом. Том же рассматривал женский орган, вертя в своей руке этот странный инструмент. - Бросьте, сэр. Эти падшие женщины не достойны иметь этот орган. Им должны обладать матери, разве вы не согласны со мной? А не он ли твердил мне сегодня что-то о семье? - А зачем вы вообще сделали это? - хриплым голосом, хотя почти такой и был у меня естественный, спросил я. - Я же говорил вам, мистер Баркер, - поняв, что я не вспомнил, о чем он говорит, Том продолжил: - Обряд. В нашу первую с вами встречу я говорил вам об обряде очищения. Наконец я начал припоминать что-то. Что же это за такой дьявольский обряд? Том обернул матку двумя полотенцами, которые, по всей видимости, прихватил с собой, сложил все инструменты в чемоданчик, закрыл его и поднялся с колен. Он поправил цилиндр на своей голове и, улыбнувшись, сказал мне: - Все возможно, мистер Баркер. Если мы с вами того захотим, то заставим Землю крутиться в обратном направлении, - и Том зашагал вперед. Он определенно имеет какую-то психическую травму. Но пока я не могу сделать совершенно ничего, что поможет мне отдалиться от него как можно дальше. Сначала я должен узнать, где моя дочь. Я поправил шляпу на своей голове и двинулся вслед за Томом, в глубину ночи, которая скрыла ото всех любопытных глаз двух убийц, шагающих по Хэндбери-стрит. Лишь луна могла наблюдать за ними, освещая им дорогу своим таинственным светом.