Песнь Пророка

Эсмильда ненадолго остановилась, чтобы попить воды - в горле пересохло от быстрого шага. Воздух на Глубинных тропах казался заплесневевшим: он откладывался на слизистой оболочке горьковатым налетом, все чаще вызывая кашель. Андерс очень старался не смотреть на нее, но его глаза рано или поздно натыкались на колючее угловатое лицо или гнездо иссиня-черных волос. Его радовало лишь то, что храмовница делала вид, что его нет: ее взгляд проходил сквозь него, словно она и вправду не видела перед собой никакого мага. Еще большее беспокойство вызывало то, что никто не внял его словам, и все продолжали с ней мило общаться. Она смеялась, пусть и сдержанно, над шутками Варрика; интересовалась у Натаниэля, как обстоят дела в Ферелдене. И она была на все сто процентов уверена, что они смогут найти ее семью. Андерс не питал иллюзий: он знал, что такое порождения тьмы, и на что они способны. В лучшем случае они наткнутся на покореженные останки тел, и один Создатель знал, как сильно ему не хотелось видеть разорванное тельце маленькой девочки, утопающее в скверне. - Эсме... ничего, если я буду называть тебя Эсме? - спросил Варрик. - Если ты, конечно, против, то у меня есть еще вариант Скромница-храмовница. - Я совсем не против, - улыбнулась женщина. - Мой Лорас меня так звал. Только когда мы найдем его, называй меня полным именем. Он у меня ревнивый немного, может подумать что-нибудь. - Особенно, когда рядом такой обворожительный гном как я, - кивнул Тетрас. - Это неудивительно. - Конечно. Целитель помедлил немного, чтобы они прошли вперед. Ему было отвратительно слушать все эти разговоры; он чувствовал, что может не вытерпеть. - Натаниэль, я не выдержу, - сообщил он Хоу, ковыляющему с палаткой сзади. - Еще чуть-чуть, и со мной что-нибудь произойдет. - Ты нервничаешь потому, что Хоука рядом нет? Я тоже волнуюсь без моей Бетани. - При чем здесь Хоук? - Андерс почти выплюнул его имя - на вкус оно было горше воздуха. - Я смотрю на нее и вижу всех магов, которых она тут переловила. А сейчас она идет и улыбается, как ни в чем не бывало. Думает, что нам действительно так небезразлична судьба ее треклятого мужа с ребенком. - Что с тобой? - Натаниэль остановился, спуская ношу к ногам. - Ты хочешь сейчас об этом поговорить? - Не надо вести себя, как он, - попросил маг, бросив взгляд на гнома с храмовницей, даже не обративших внимание на то, что идут уже одни. - Я не больной, с головой у меня все в порядке. И сейчас я прекрасно осознаю все, что происходит. Справедливость не вмешивается в мои чувства, и ненависть к этой женщине исключительно моя. Создатель, наверное, одумался и наслал на нее эту беду за то, что делала она. - Андерс, - Хоу прижал его к стене, внимательно смотря в бегающие карие глаза. - Успокойся. Хоук был прав - это ее долг. - Это ее выбор! Храмовниками не рождаются, в отличие от магов. - Уж не хочешь ли ты сказать, что пожелал бы родиться другим? - Нет, - Андерс стряхнул его руки с себя. - Я не настолько слаб. И не настолько тщедушен, чтобы мечтать о нормальной, по вашему мнению, жизни - да-да, все с той же толстой женой и кучей ребятишек по углам, за безопасность которых можно не бояться! Жизни, которую не могу вести потому, что я маг. - То есть, ты думаешь, что кто-то тут еще может ее вести? - фыркнул Натаниэль. - Может быть, мы с Бетани? С учетом жизни Стража, где сорок пять это уже достижение? Может быть, наш Кусланд, обреченный, кстати, не меньше? Может быть, Хоук, который по глупости связал свою жизнь с озабоченным параноиком? - Я не параноик, Хоу, - целитель натянул ремень сумки выше, отворачивая от него. - Я смотрю на вещи трезво. - Это ты так думаешь. Андерс больше не хотел с ним разговаривать. Натаниэль совсем не понимал его, даже не кивал, как это иногда делал Гаррет. Он не видел того, что происходит на самом деле. К нему в дом не врывались, вытаскивая из постели и отталкивая плачущую мать локтями. Не запирали в темной комнате без окон с низким потолком на недели, чтобы он подумал о своем поведении. Не били по рукам за случайно вырвавшееся заклинание, пока не онемевали пальцы. Такое не прощается.

***

Первые несколько секунд пауки размышляли, стоит ли нападать сразу или можно еще немного поиграть с добычей, так кстати зашедшей на ужин. С характерными звуками они переминались с лапки на лапку, подползая все ближе. - Кордула, левый фланг, - шепотом командовал Хоук, не отрывая взгляда от матки. - Малышка, правый. - А ты?.. - Займусь их мамкой. Гаррет как можно медленнее достал спрятанный до этого щит из-за спины. Десятки паучьих глаз следили за каждым его жестом, но, видимо, находили его попытку вооружиться настолько смешной, что ничего не предпринимали. Долго так продолжаться не могло, и Хоук решил сделать первый шаг. - Бу-у! - гаркнул он, выпрыгивая на них. Он не видел, но знал, что в тот же момент гномка ринулась влево, а Бетани отступила назад. Пауки с визгом бросились вперед, отвлекаясь на самого шумного из них, Гаррета. Магесса отбила в сторону прыгающего с каменного уступа паучка, вонзая посох в землю между стоп. В воздух взметнулась пыль, от ее ног расползся светящийся круг руны отталкивания. Твари окружили ее, но не могли подступиться. Бетани усмехнулась, поднимая посох. Кордула избрала другую тактику. Не обращая внимания на подползающих со сторон пауков, она наносила удары по фронту. Они дробили членистоногих выродков, сминая их оболочки и вдавливая в землю. С хрустом ломались лапы и лопался хитин. Под шлемом гномка улыбалась - она была счастлива. Хоук играючи избавился от маленьких паучат размером чуть больше кошки, подбирающихся к его сапогам. Дэггет с рычанием разрывал подступающих к нему с флангов монстров, когда Гаррет лишь начал преодолевать расстояние до паучихи, чьи габариты превосходили большинство подземных тварей. Видя, как чужаки уничтожают ее детей, она завизжала. Так громко, что пришлось отворачиваться, чтобы эта звуковая волна не смела с места. Поднявшись со своего гнездышка, паучиха стала двигаться удивительно быстро. Хоук не успел отпрыгнуть в сторону, и комок паутины, извергнутый ей, попал прямо ему на ноги. Белая дрянь схватилась так скоро, что в попытке вырвать из нее свои сапоги, он совсем запутался и упал на землю. Пользуясь ситуацией, матка нависла над ним, потрясая огромными мохнатыми жвалами. Гаррет не успел оглянуться, как над ним оказалось ее брюшко, метившее раздавить его. Он перекатился на второй бок за мгновение до того, как паутинные выросты вонзились в землю. Паучиха поняла, что попала впросак и тут же подняла тело, заново ища жертву. Хоук успел заметить, какую выбоину оставили ее "шипы", и это ему очень не понравилось - от такого мощного оружия не спасет и щит. Она запросто проткнет его, и он не может просто валяться у нее под животом, пока не представится шанс убить ее. Правый сапог намертво увяз в паутине. Спасаясь от очередного выпада когтями, Гаррет рванулся еще дальше, вытягивая ногу из сапога, в котором она застряла, как в охотничьем капкане. Он поблагодарил свою лень за то, что с утра плохо затянул на нем ремни. Ему удалось ненадолго укрыться за выступом скалы. Стягивая ткань на ноге потуже, он быстро огляделся. Бетани на самом деле творила невозможное. Ледяные иглы летели во всех тварей подряд, разбивая их лапы и головы. Яростная стужа замораживала остальных, и они замирали, прижавшись к земле, или же, если были на тот момент в прыжке, разбивались от соприкосновения с полом пещеры. Кордула работала на пределе: согнувшись, она раскручивала булаву так, что все, кто к ней подступался, отлетали в стороны уже по частям. К ней то и дело норовили пристроиться сзади, но гномка уже не упускала их, наделяя каждого своей порцией шипов. Обе дамы неплохо справлялись; пора было и самому Хоуку показать паучихе, где она должна зимовать с раками. Матка, похоже, заинтересовалась Дэггетом. Мабари оглушительно лаял, но не мог к ней подступиться. Она прижимала его все сильнее к стене. Собака оглядывалась и, понимая, что идти дальше некуда, вставляла в лай жалобный скулеж. Гаррет выбрался из-за своего выступа, занимая место, где раньше восседала паучиха. Достать пальцы сейчас не получилось бы, но и тот тихий свист, который он смог издать одним ртом, она услышала. Гигантское создание обернулось, шевеля ворсистыми жвалами. Заверещав, оно двинулось вперед. Позиция Хоука была удобна - отсюда ей сложно было атаковать его паутиной, - но оставались остальные, не менее смертоносные органы. Гаррет замахнулся мечом, чтобы наконец проткнуть ей голову, которая была так непозволительно близко, но паучиха оказалась быстрее: ее передние лапы толкнули его, снося с пьедестала. Однако он успел выпустить меч из рук, вонзая его куда-то между ее глаз и, падая назад, Хоук думал только о хорошем. Его голова с такой силой ударилась о камень, что зрение на несколько секунд полностью пропало. Кажется, он разобрался с маткой, но оставались ее дети. Прощупывая почву под руками, Гаррет поднялся. Первое, что он увидел было разъяренной мордой паучихи: хозяйка обратила внимание на меч, торчащий у нее из головы, на грязную жижу, вытекающую из рассеченной раны, но это ее не останавливало. У него остался при себе только щит и чувство собственного достоинства. Последнее его очень успокаивало. Скользнув между обломками древних колонн, Хоук столкнулся нос к носу с маленьким пауком, притаившимся тут. И хотя на вид он был довольно слаб, погибнув лишь от одного сильного удара наручей, звук, который он издал перед смертью, был сродни тому, что породила его мамаша. Паучиха возопила в ответ, с яростью продираясь к Гаррету. Он никогда не думал, что умеет так быстро бегать на четвереньках. И так плохо разбирать дорогу, по которой несется. Щит в конце концов соскользнул с предплечья, останавливая его где-то посередине пещеры. Членистоногая мать замерла в нескольких футах от него, накапливая паутину, чтобы стрельнуть в него очередной раз и обездвижить. У Хоука хватило ума встать на ноги, но он не представлял, что может сделать, не имея на руках никакого оружия. Даже у трупов отбирать что-то было бессмысленно - здесь ломкие лапки были не помощники. Он посмотрел на Бетани, но та была слишком занята тварями, атакующими ее с верхнего уступа стены. И вдруг сознание прояснилось. Мягкое брюхо матки; меч, пронзивший ее голову; его щит, гравий под ногами... Позже Гаррет мог поклясться, что все эти мысли были не его. Он любил анализировать, когда раздавал задания другим, но сам никогда не слушался своих советов. Никогда не был предусмотрительным настолько, чтобы продумывать, каким именно способом лучше убить врага, лишь бросался вперед, надеясь на авось. Пока это работало. Сейчас он оказался без меча. Голова заработала на износ. Ноги подхватили его, несясь в лобовую на паучиху. Матка замерла, не ожидая от него такого хода. Ступня в сапоге внезапно перекатилась на пятку, тело рухнуло на землю, продолжая по инерции ехать по мелким камням, устилающим землю. Перед лицом пронеслась голова паучихи, правая рука дернула щит с левой, переворачивая на бок. Хоук словно проснулся. Собрав силы, он толкнул острый угол щита в ее брюхо. Он пронзил мягкие ткани, как теплое масло. Рваный порез прошел почти до конца, пока Гаррет наконец не затормозил, врезавшись в задние лапы. На его голову разом начали валиться черные потроха, топя в своей удушливой вони. Неземных усилий стоило просто отползти в сторону, чтобы тварь не раздавила его своим весом. Грохот падающей туши прозвенел в воцарившейся тишине. Оставшиеся несколько пауков боязливо прятались в стенах, осознав, что шансов на победу у них не осталось. Бетани сняла руну, выходя за начерченный круг. Она вся вспотела, руки тряслись, но ее так и омывало счастье от одержанной ими победы. Кордула так же покачивалась от изнеможения, но она упорно притворялась, что совсем не устала. Тем не менее гномке пришлось стащить шлем; все лицо под ним было мокрое и раскрасневшееся. Дэггет, погнавшийся за последним маленьким паучком, удирающим в нору, смотрелся лучше всех. Но он-то знал, что выглядит так постоянно. Девушки улыбнулись друг другу и хотели уже заговорить, как увидели, что Хоук не поднимается. Они кинулись к нему, обходя тело паучихи. Гаррет лежал на боку, положив голову на камень. Его правая нога была окровавлена, но сильно поврежденной не выглядела. Бетани хотела приблизиться, но ее брат протестующе застонал. - Уйдите все, - попросил он. - С тобой все хорошо? - все же решила уточнить магесса. - Лучше быть не может, дайте полежать. Хоука тошнило. Тошнило от всего. От многоногих трупов, лежавших в дюймах от него, от слабости в желудке, охватившей плотным кольцом его змеек, от кишок на его доспехе и в волосах. Сейчас как никогда хотелось оказаться в постели, зарыться затылком в мягкую подушку и никогда-никогда не думать о том, что бывают такие штуки, как Глубинные тропы, пауки и Кусланды. Муть прошла лишь через несколько минут. Гаррет с трудом поднялся, держась за все, что попадалось под руки. И Бетани, и Кордула сидели на камне, привалившись к спинам друг друга. Дышали они уже спокойно, но жар от пыла битвы с них еще не сошел. Дэг подошел к нему и лизнул руку в перчатке. На вкус она ему не понравилась, о чем он тут же возвестил, с отвращением высовывая язык. - Еще минуту, и я буду огурчиком, - сообщил Хоук, потрепав сестру по голове. Он вернулся к паучихе, пытаясь определить, что из всех этих куч гнилостной плоти было головой. Нашлась она сразу - Гаррет определил ее по блеску рукояти, выскользнувшей наружу после удара о землю. Освободив меч из плена паучьего тела, он вытер его лезвие о штанину. Сильверит засиял. Хоук с шумом втянул отравленный вонью воздух, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Совсем хорошо ему не стало, но ноги уже не подкашивались, а боль в затылке не пульсировала, как раньше. Пока дамы переводили дух, он решил исследовать паучиное гнездо. Здесь могли оказаться самые разные вещи от еще годных доспехов тех несчастных, которых нелегкая понесла на Глубинные тропы, до каких-нибудь драгоценностей. Натянув на пораненную ногу потерянный сапог, Гаррет первым делом обратил внимание на пару сундуков в поросшем паутиной углу. Они не отличались особым изыском, зато были очень прочны - открыть их с первого раза не получилось. Сразу было видно гномью работу. Хоуку пришлось изрядно повозиться, чтобы разбить замки. Варрик как-то пробовал учить его аккуратно их взламывать, но вскоре бросил неблагодарное дело, потому как у Гаррета не было никаких способностей к этому занятию. Проволока у него в руках гнулась, он не мог попасть в нужный разъем, не говоря уже о том, что у него не хватало терпения дождаться заветного щелчка. Однако внутри его ждало одно разочарование: если в первом сундуке нашлось кольцо, утонувшее в пыли, то во втором не было ничего, кроме дохлого жука. Кольцо тоже не отличалось особенным изыском, на нем даже не было узоров. Он бы такое ни за что в жизни не надел. Не то, чтобы он очень любил кольца, но парочка у него имелась. Кордуле первой надоело сидеть, она поднялась и тоже пошла бродить по пещере, изредка пиная тела пауков, возникающие на пути. Ей повезло с добычей. - Хоук, тут парочка хмырей свеженьких, - позвала она в дальний угол. Гаррет без замедления двинулся к ней, насмотревшись на свои сундуки. Бетани не горела желанием любоваться трупами, поэтому осталась на месте. На земле лежали два тела. Одно было полностью окутано паутиной, походя на варварскую мумию. Второе было совсем бодрым - кожа только-только начала чахнуть. Первое опознать издалека было нельзя, а другое же совсем недавно было мужчиной среднего возраста. В вырезе легкой рубашки поблескивал бронзовый амулет на веревке. Странным было то, что пауки его не тронули после смерти: либо они были сыты, что маловероятно при такой ораве, либо существовала другая причина. Хоук предположил, что драгоценность должна забрать себе Кордула, но она не торопилась осквернять труп. Ему же это было не впервой. Он присел на корточки и вытащил кинжал, чтобы срезать амулет. - Ого, да мы многое пропустили! Хоук, тебя нельзя оставлять без присмотра, - прогремел голос Варрика. Упомянутый выронил веревку из рук, поднимаясь. Гном шествовал первым, ведя за собой Эсмильду и Натаниэля. Гаррет вытянул шею, выглядывая Андерса. Маг брел последним, обреченно понурив голову. В такие депрессивные моменты он казался Хоуку особенно привлекательным. Возникло желание просто побежать ему навстречу и обнять, а потом пожаловаться на больную ножку. Но целитель был зол, и он решил не рисковать: сейчас Андерс мог лишь снова оттолкнуть его и одарить холодным взглядом. - Что здесь произошло? - тут же спросила храмовница, оглядывая месиво из паучиных трупов, размазанное по полу стараниями Кордулы. - Да так, зашли развеяться, - Гаррет обвел пещеру широким жестом. - Милости просим. Бетани покачала головой. Она все еще видела образ брата, стонущего на земле: брюки в крови, волосы в черной жиже, нервно трясущаяся рука. Даже сейчас было видно, что ему трудно идти, но он предпочел сделать вид, что они всего-навсего развлекались. - Что у вас тут? - гном поспешил вперед, разглядывая тело паучихи. - Эсме, спорим на пятьдесят серебряков, что это Хоук ее так? У него какие-то комплексы, все время лезет на того, кто в пять раз больше. - Это правда сделали вы? - храмовница оказалась рядом с Гарретом быстрее, чем ему хотелось бы. Поясница ныла, нога зудела, но он все равно принял небрежную позу, упирая руку в бок. - Ты бы видела, как я седлал дракона! Андерс отвернулся от них. Хоук предположил, что он сейчас строит стене недовольную гримасу. - Седлал ты его после того, как он издох, - уточнил Варрик уже из другого угла, проверяя пустые сундуки. - Я бы тоже на нем поскакал, но не смог залезть. Больно велик был, гад. - Вы оказались куда более опытными воинами, чем я думала, - признала Эсмильда, опуская голову. - Мне стыдно даже вспоминать о том, что я не воспринимала что-то о вас всерьез. Гаррет усмехнулся, но его взгляд тут же наткнулся на Натаниэля, севшего рядом с Бетани, и улыбка испарилась. - И магами, - прибавил он, надеясь привлечь внимание сестры, но ей уже было все равно. Она положила голову на плечо Хоу и что-то ему шептала. Какой уж тут мог быть брат. Эсмильда посмотрела куда-то за Хоука, хмурясь. - Вы убили людей? - спросила она, отталкивая его со своего пути. - Это так и было, - махнул рукой он. - Я хотел немного попрелюбодействовать, только и всего. Храмовница наклонилась к телам. Она скользнула безразличным взглядом по тому, что было завернуто в паутину, но когда она увидела второе, то закричала. Гаррета отшатнуло в сторону. Женщина упала на землю рядом с трупом. Ее руки нервно забегали по нему, исследуя грудь и лицо. Кордула и Бетани с Натаниэлем тут же подошли к ним. Варрик предпочитал держаться на расстоянии, а Андерс вообще делал вид, что ничего не слышит. - Это твой муж? - осторожно спросил Хоук. Эсмильда не отвечала. Она бросилась ко второму телу, срывая с него паутину. Убедившись в том, что это не ее дочь, она облегченно вздохнула, но едва ее взгляд вновь упал на мертвого мужчину перед ней, она разрыдалась. - Лорас, - храмовница приподняла его тело, голова тут же безвольно откинулась назад. - Они убили его. Они убили его! Все молчали. Никто не решался что-либо сказать, и даже у Гаррета временно отсох язык. Он не любил утешать. Он не умел. Женщина сидела на земле, обнимая тело, и раскачивалась из стороны в сторону. Она зарылась лицом в холодные липкие волосы, словно вдруг застыдившись своих слез. Это длилось несколько минут или вечность, никто не мог сказать. Тишину нарушил Варрик, все были благодарны ему. - Если это тебя успокоит, они его не съели, - гном сглотнул, смотря на Хоука, будто ища в нем поддержки. - И не тронули, - тут же добавил тот. - Слабое утешение, но другого нет. Эсмильда подняла голову. В раскрасневшихся глазах была неожиданная решимость. - Это его оберег, - она провела рукой по груди Лораса, показывая амулет, который до этого хотел стянуть Гаррет. - У меня такой же. Мы купили их, когда были в Ривейне. Хоук посмотрел на ее мечи и понял, что и они были приобретены там. У Изабеллы был один такой, но она им не пользовалась. - Он должен был уберечь, - прошептала храмовница. - Он уберег тело, - вставил он. - Он уберег тело, - вдруг подхватила она. Ее глаза широко распахнулись, она посмотрела на Гаррета с таким удивлением, будто он при ней сделал что-то неприличное. - Он уберег тело, - повторила Эсмильда, - для того, чтобы я узнала его. Чтобы я знала, что дочери с ним нет! Значит, она может быть жива! Хоук бы поспорил, но она с таким жаром защищала свою версию, что он не смог перебить. - Она убежала, когда эти твари схватили его, - продолжала храмовница. - Да, скорее всего, когда они отбили их у порождений тьмы. Она спаслась! Теперь я еще больше уверена, что должна найти ее. Мы спустимся в самый низ, но я найду ее! Казалось, смерть мужа только раззадорила Эсмильду, давая еще больше надежды. Когда любой другой был бы уже уверен, что пауки съели дочь первой, так как ее тело моложе и мягче, она была уверена, что поиски только начинаются. Бетани посмотрела на Натаниэля. Они думали об одном, - Эсмильда просто сходит с ума. Хоу погладил ее по животу - очень осторожно, чтобы не увидел Гаррет. Когда родится их малыш, он ни за что на свете не оставит его. Храмовница сделала то, на что не решился Хоук - срезала амулет с веревки, быстро сунув его в свою сумку. - Мы не можем оставить его просто так, - она поднялась на ноги. - Я не хочу, чтобы его осквернили. Или съели.

***

Когда догорало тело, в пещере остались лишь Эсмильда и Гаррет, решивший поддерживать ее до конца. Это не было по-настоящему погребальным костром, но храмовница все равно испытала значительное облегчение. Другие не выдержали запаха паленой плоти вперемешку с паучьей гнилью, поспешив выйти в туннель. Некоторые же демонстративно покинули пещеру раньше, чем произошло прощание с Лорасом. Некоторыми, разумеется, был Андерс. Его раздражало то, что Хоук не заговорил с ним, не сказал ни словечка, даже не обратил внимания на его приход. Ему было бы очень приятно, если бы Гаррет просто подошел и улыбнулся. Андерс был взволнован, увидев горы мертвых паучьих тел, не говоря уже об огромной туше их матки. Знай он, что тут происходит, сел бы на Варрика и пришпорил, лишь бы скорее оказаться рядом с Хоуком и убедиться, что с ним все в порядке. А он... он посмотрел на него так же, как и на Натаниэля или Варрика. Осознание того, что Гаррет до сих пор злится на него за то, что он сказал правду об этой храмовнице, омыло его холодным душем и слегка успокоило. Главное, с ним все было хорошо. Маг прислонился к прохладной стене, ожидая, когда все там закончится и они смогут пойти вперед. Особого желания идти, конечно, не было. Он не мог определить время под землей, но ему показалось, что уже глубокий вечер. Андерс хотел поесть и лечь отдохнуть, а еще наконец найти тело девчонки и выбраться из смрадных троп, но эти желания выполнить было сложнее. Хоук вышел из пещеры первым и, так и не глянув на мага, пошел к Варрику. - Мы закончили, - сообщил он. - Эсмильда сказала, здесь недалеко спуск, а уже ниже удобное место для стоянки. - Наконец сыграем в картишки, - обрадовался гном, потрясая сумкой. - Кто о чем, - улыбнулся Гаррет. - Я хочу только пожрать и поспать. Пауки утомляют. - Пауки утомляют, - согласился Варрик, встречая взглядом шедшую дальше храмовницу. - Как ты, Эсме? Женщина содрогнулась, когда он ее назвал этим именем, но ничего не сказала, расплываясь в печальной улыбке. - Хорошо, - ответила она. - Лорас был бы счастлив, если бы узнал, что своей жизнью спас нашу девочку. У меня предчувствие, что мы ее скоро найдем. Она может прятаться где-нибудь недалеко. Тут рядом проход на нижний уровень троп, она наверняка спустилась туда, убегая от них. На этот раз не смолчала Бетани. - Я бы на твоем месте не возлагала такие большие надежды, - предупредила она, чувствуя, как сильно сжал Натаниэль ее плечо. - Я скажу. Глубинные тропы это Глубинные тропы. Очень маленький шанс, что ребенок мог спастись сам. Со взрослым еще куда ни шло. Но одна... - Ты просто не умеешь верить, - перебила ее Эсмильда. - А я знаю, что она жива. Материнское сердце чувствует. Магесса ткнула Хоу в бок, чтобы он тоже внес в беседу свои соображения. - Пауки, порождения тьмы, прочие оскверненные твари... девочка бы не смогла... - Я не хочу вас слушать, - женщина прервала и его. - Пойдем вперед. Еще нужно найти то место, где мы сможем остановиться для отдыха. Эсмильда зашагала вперед, не утруждаясь проверить, идут ли за ней или нет. - Ты не взглянешь на карты? - спросил Хоук, вновь озаботившись своей ношей. - Я знаю, куда идти, - ответила храмовница, поворачивая к туннелю, который они до этого миновали, свернув налево. Андерс вновь почувствовал неладное. Все в этой женщине было не так, но сейчас - особенно. И самое обидное, он ни с кем не мог поделиться подозрениями. Говори он всем, его бы снова не восприняли серьезно, считая, что он придумывает, лишь бы очернить ее. Даже Натаниэль не захотел бы его слушать.