Песнь Пророка

Постепенно на столе стали появляться карты, пахучие пряные колбаски и неизвестно откуда взявшиеся ремешки из конской кожи. О споре на один, два и три золотых все благополучно забыли, занявшись вещами куда более важными. Харизма Варрика сделала свое дело, и пышная официантка оседлала его колени, сразу же присоединяясь к игре. Гном несколько раз пытался выглянуть из-за ее широкой спины, но это удавалось ему не всегда. Тем не менее, официантка, представившаяся Авой, удачно выигрывала уже которую партию подряд, пополняя их с гномом казну. Кордула совершила несколько неудачных рейдов по свободным мужикам у столов. Те были либо слишком пьяны, либо слишком уродливы, а гном был всего один, но до того старый, что его чуть не хватил инфаркт, едва гномка просто приблизилась к его месту. Кордула с облегчением вздохнула - на самом деле, ей вовсе не хотелось искать никаких кавалеров, но Варрик, цепляющий развлечение на вечер так легко, очень сильно задевал ее. И гномка ничего не могла с собой поделать. Эсмильда наблюдала за игрой со стороны. Она принимала достаточно много, не забывая о золотом правиле утоления печали алкоголем. У остальных дела шли не хуже. Гаррет пил, как будто это был последний день в его жизни, заглатывая все, что подносили ему оставшиеся девушки. Он продувал раз за разом, но продолжал верить в то, что удача все-таки решит посетить его этим вечером. Натаниэль от него не отставал; градусы усваивались в его организме без видимых последствий. Бетани строго поглядывала на него, но в дела принципа предпочитала не вникать, особенно в те, что касались двух таких упертых личностей, как ее брат и жених. Андерс проигрался в пух и прах. Когда он понял, что держит карты рубашками внутрь, решил больше не пить. Гораздо интереснее было наблюдать за Хоуком, плюющимся слюной во все стороны, доказывая, что он знает правила новой игры лучше всех, даже Варрика, который ее и придумал. Посетителей осталось совсем немного, но их не спешили выгонять. Видя, как активно транжирит деньги странная компания во главе с подозрительным типом, поставившим сапоги на стол, последние официантки столпились неподалеку, обсуждая их. - Посмотри, какой милый гном, - щебетала одна из них. - Я бы с таким сходила на свидание. - Он маленький, - строго оборвала ее вторая. - То, что они лучшие любовники это просто враки. А вон тот бык с челкой - настоящий мужчина! У него кулак размером с мою голову! Надо бы с ним познакомиться... У него же нет кольца, девочки, нет? - Я не понимаю, куда вы смотрите, - взвилась третья. - Одной великанов подавай, другой карликов! Вон тот же, с косичками - у него орлиный профиль! - Да ну - он на ворону похож, а не на орла. Тем более, с ним бабенка какая-то сидит... ой, ни кожи - ни рожи! Наверное, за грудь выбирал. Кто-нибудь видел ее грудь? - У меня тоже ничего, - не унялась вторая. - Я чуть было с ней не вышла замуж! - Расслабься, на твоего быка наша кикиморка глаз положила. - Вот сучка, я бы ей все патлы повыдирала, даром что хозяйская дочь! Светловолосая девушка лет девятнадцати чаще других подносила Гаррету выпивку. Она стыдливо улыбалась и украдкой облизывала розовые губки, замечая, что и он смотрит на нее. Андерс ощутил себя до невозможности злым. С его Хоука уже несколько минут не сводила глаз одна из местных курочек, и он с радостью отвечал на ее взгляд. Возможно, он был пьян, но это не повод. Он мог бы таким же образом пялиться на него, Андерса. Раньше он так и делал. И целитель уже был готов разразиться настоящей бурей, отведя его в угол, когда Гаррет наконец раскрыл ему свои карты. Он посмотрел на него, на девушку и вновь на него. Его брови призывно дернулись вверх, словно говоря: "Делай уже что-нибудь". Кажется, у него созрел план, как улизнуть от Варрика. - Куда ты смотришь? - неожиданно громко для себя сказал маг, толкая Хоука в локоть. - Никуда не смотрю, - отмахнулся тот, пряча глаза. - А, по-моему, ты только что смотрел не туда, куда надо! - Только не ссорьтесь, я вас умоляю, - со вздохом попросила Бетани, не уловившая смысла их игры. - Да, я смотрел - и что в этом такого? - Гаррет приподнялся. - Запрещать мне любоваться красивыми барышнями решил? - А не покатился ли бы ты к своим красивым барышням? - Андерса самого увлекла затея: он давно хотел закатить какую-нибудь маленькую истерику на почве ревности. - Может, пойдем выйдем? – Хоук подскочил на месте, гремя лавкой. - Думаешь, испугаюсь? - фыркнул целитель, перемахивая через сиденье. - А вот тут и проверим! - Мальчики, мальчики! Вы опять начинаете? - всерьез испугавшаяся магесса сорвалась со скамьи, убегая за ними. Натаниэль, раньше всех догадавшийся о мотивах этой сцены, хотел ее остановить, но алкоголь, почти не тронувший его голову, осел в ногах. - А малышка раньше никогда не видела, как вы играете в доктора? Хоук, ты чего не отвечаешь? - гном выглянул из-за спины Авы. - А, точно, он уже ушел. Убежал. Аристократ, как твоя невеста реагирует на внезапные уличные страсти? - Гном, смотри к себе в тарелку, - вяло сказал Натаниэль, опуская голову на сложенные руки. – Не буду больше. А то завтра не встану. - Они только что... - Кордула икнула и продолжила, - они ушли... сажать цветы? - Что делать? - переспросила Эсмильда. - Ну ты знаешь, горшки, цветы... мечи - ножны, стрелы - колчаны... ты видишь, куда я клоню? - Она о трахах, - бесцеремонно уточнила Ава, сгребая последнюю кассу. - Я бы не сказал лучше, - поддержал свою новоприобретенную подругу Варрик. - Какой кошмар, - ужаснулась храмовница, быстро допивая свой эль. - А как они... это делают? Я слышала, некоторые маги так коварны, что превращаются в женщин... - А некоторые еще коварнее, - согласился гном, - они вообще рождаются женщинами! - Верх коварства! - схватилась за голову Эсмильда. Она начала что-то говорить, но ее животрепещущую речь уже никто не слушал. За столом осталась только Кордула, а ей меньше всего хотелось узнавать что-то новое про магов. Смотря на лестницу как на врага, Натаниэль полз к себе. Варрик с Авой удалились в сторону задних комнат, и гномке стало грустно. А потом и к храмовнице кто-то подошел. Кордула осталась совсем одна.

***

Вылетев на улицу, Бетани не сразу увидела, куда ушли Гаррет с Андерсом. Тьма в этом городе оказалась удивительно въедливой - первые секунды девушка не могла разглядеть и собственных рук. Стараясь не наткнуться на ограды перед собой, она брела вслепую, пока не услышала справа шаги, смятые обрывки разговора и смутившие ее звуки поцелуев. Магесса не желала увидеть того, что не предназначалось для ее глаз. Ни для чьих глаз. Но и возвращаться в таверну она не хотела. Сладкое опьянение все еще кружило у нее в голове. Свернув в другую сторону, Бетани плотнее закуталась в накидку и пошла вперед. Она была рада тому, что сцена ревности, небеспочвенно закатанная Андерсом, была лишь поводом сбежать с этих посиделок и уединиться где-нибудь на горизонте у грустной скамейки. Ей меньше всего на свете хотелось, чтобы повторилась их ссора. Они могли дуться сутками напролет, при этом изображая, что прекрасно обходятся друг без друга. Маг ходил чернее тучи и не желал разговаривать, брат переносил размолвки легче - он мало что принимал близко к сердцу, - но магессе всегда казалось, что в душе у него в такие моменты творилась канитель. Он не делился с ней, ему гораздо легче было от всего отшучиваться. И она не знала, действительно ли ему плохо, или он уже обо всем забыл. Бетани была счастлива, что он нашел Андерса. Андерс был мужчиной, а Хоук, несмотря на немалые года, все еще оставался мальчиком. Ей не нужно было беспокоиться о том, кто позаботится о ее братишке.

***

Они все-таки добрались до этой демоновой лавочки. Это и было их конечным пунктом. Так подумал Андерс, когда Гаррет остановился и повернулся к нему лицом, вскидывая подбородок. Он не спешил увлекать их на скамью. И в этом было что-то варварское. - Здесь? - шепотом спросил целитель, оглядываясь. - Были другие варианты? Его руки скользнули к локтям Андерса. Пальцы уверенно обхватили его плечи, притягивая к себе. Маг лишь отстранился назад, сосредоточенно рассматривая его лицо, будто выискивая что-то, чего там обычно нет. Они смотрели друг на друга долго. Изучая, привыкая, словно в первый раз. Хоук улыбался: он любил каждую черточку этого лица, каждую его морщинку и каждую искорку карих глаз. Каждый вздох своего целителя, каждое движение, каждое слово, каждый изгиб тела. Он не мог сказать, что видел в жизни что-то лучше этого. Андерс смотрел на него: его взгляд никак не отпускали эти глаза. Серые, как весеннее небо, с голубыми переливами - воспоминаниями июня, месяца его рождения, блестящие, как хитрые жуки, и откровенные, мысленно сметающие с тебя всю одежду одним взмахом темных ресниц. В них отражался целый мир - его личный мир, который он предпочитал делить с Андерсом. Гаррет был непосредственен, как ребенок, веря в добро и зло, и прост, как тарелка супа, но как бы целитель ни хотел, чтобы он был таким вечно, множество смертей оставило на нем свой отпечаток. Все чаще в серых глазах пробегала грусть. Маг отдал бы жизнь, лишь бы никогда ее там не видеть. Уловив момент, когда Хоук облизывал губы, Андерс первым потянулся вперед, целуя его. Целитель не закрывал глаз, наблюдая, как опускаются его ресницы. Ощущая, как сердце под тканью рубахи ловит его ритм, пытаясь подстроиться. Хоук не собирался давать ему преимущества - в бою и в любви он был одинаков. Хватание за воротник не было болезненным - не таким болезненным, как удар спиной о холодную стену, к которой оказался прижат маг. Губы Гаррета с ожесточением вцепились в его, заставляя силой открыть рот. Язык пробежался по зубам совсем не ласково, будто он просто проверял их наличие. А руки, так больно сдавливающие его плечи, отпустили его, скользя под поясницу, чтобы выдернуть рубашку из брюк. Холодный ветер, прошедшийся по спине, показался лишь облегчением, когда Хоук наконец бросил терзать его губы, припадая к шее. Было щекотно, смешно и очень приятно. Андерсу показалось, что он хотел что-то сказать. По крайней мере, его рот открылся. Вместо осмысленных фраз он смог выдать только непонятный хрип или даже стон. Маг мог поклясться, это не его стон. Каждый раз он удивлялся способности своего возлюбленного друга доводить его до неистовства. Руками. Губами. Обещаниями. Угрозами. Бросив насилие над рубашкой, Гаррет вновь обнял его, прижимаясь так, словно ничего на свете больше не существовало. Его бедро скользнуло между бедер целителя, вызывая болезненное раздражение и эту неуемную похоть, которая бралась словно из воздуха, разливалась теплым по всему телу, как кровь, накачиваемая сердцем, только жарче и волнующе. Когда кончики пальцев немели и начинали дрожать, губы пересыхали, дыхание застревало где-то на полпути, а возбуждение становилось настолько непереносимым, что ткань брюк казалась наждачкой. Кожа чесалась, была бесконечно грязной - ее нужно было тереть, касаться, сжимать, и только не оставлять. Большая ладонь Хоука обхватила мага между ног, а перед глазами стояла лишь его ухмылка. Он гладил, терзал и резко отпускал, заставляя Андерса тянуться к нему и всхлипывать, прижимаясь пахом к его руке. А потом он тихо хмыкал, наблюдая, что его ласки делают с целителем. Как темнеют от пота его виски, зубы в нетерпении грызут нижнюю губу, а глаза подергиваются пленкой влажного желания. Эти демонские издевательства, что он мог устраивать, были безумны. Маг его ненавидел. Гаррет отступил назад, убирая руки. Склонив голову на бок, он смахнул челку с глаз, проверяя его. Толчком он привалился к стене рядом, отводя взгляд в никуда - к черному небу, где каждая звезда казалась бликом в глазах его мага. Андерс думал, что это тоже одержимость. Как он зависит от Хоука, от его души, присутствия, манеры есть... демоны Тени - даже от его храпа! И от его тела. Это было неправильно, такого просто не могло быть - но это было. Ему хватало простого кивка или улыбки, чтобы свести с ума. Может быть, он этому у кого-то научился. Это же не магия крови? Он ведь потрошитель, так это называлось. Щелчок пальцами - и кровь внутри закипает. Но это не могло быть магией крови. Это не могло быть магией, иначе бы сам целитель расставлял на него свои сети... Взгляд весенне-сумрачных глаз упал вниз, привлекая внимание к собственному возбуждению, испытывая его, и маг в очередной раз не мог устоять. Он сдавался, хотя был уверен, что это что угодно, но не проигрыш. Падая перед ним на колени - они так саднили потом, ведь камень едко впивался в кожу через брюки, - как последняя шлюха, он цеплялся за ремень Гаррета обеими руками, выдирая его вместе с пряжками и тканью. Пальцы так дрожали, перед глазами все расплывалось и горело, а иссохшийся рот, наоборот, начинал наполняться слюной. Без ремня штаны стекли по бедрам, следующими были подштанники: их шнуровка охотно вылетела из петель. Андерс шумно втянул воздух, садясь, чтобы дать отдых коленям и посмотреть на него. И он мог смотреть бесконечно. Как Хоук это называл, когда думал, что находится один в комнате? Секретное оружие Гаррета Хоука? Может быть. Одного мага им он уже сразил. Целитель запрокинул голову назад, закусывая губу. Ему вновь хотелось увидеть светлые глаза, которое могли бы убедить его в чем угодно. Но они были закрыты - Хоук ждал. А он не любил ждать - тем более в такие моменты. Но Андерс сдержался, не идя на поводу его натуры. Несколько долгих секунд бездействия, и Гаррет посмотрел на него. Всего такого принципиального и бескомпромиссного, сидящего перед ним на коленях в ожидании, когда же он схватит его за волосы и притянет к себе. Маг не хотел портить прическу и начал сам. Руки Хоука, лишившиеся опоры, уперлись в стену, пытаясь как-нибудь зацепиться за нее. Ногти заскрежетали по шершавому камню, ломаясь. Гаррет с трудом оторвал одну ладонь, неловко касаясь щеки своего целителя. Лучше всего тот исцелял от одиночества. Его рот. Губы. Язык. Зубы. Пальцы. Все это смешивалось в один разноцветный всплеск, обвиваясь вокруг его члена, вытягивая его из этого мира куда-то еще. Хоук понял, что стонет, только тогда, когда открыл глаза. Слабость настигала его так быстро, так крепко сковывала его колени, что Гаррет не мог не пытаться взять ее под контроль. Сжать в кулаке, до крови стучащем по рельефу стены. Собрать в одну каплю, бегущую по лбу, обходя густые брови. Стиснуть в зубах до непозволительно громкого скрипа... Пьяные клочки сознания вихрем вплетались в фонтан его удовольствия. Взбивались в волну наслаждения, накатывающую с каждым разом все выше. Хоук задержал дыхание, чувствуя ее пенные брызги на лице. Освобождение прошло мимолетно, как и всегда - но восторг, пленяющий его и заставляющий трепетать каждой клеткой, от того, как медленно облизывал губы Андерс, вновь придал ему сил. Гаррет оттолкнул его и подхватил под плечи, поднимая к себе. Тело целителя безвольно качалось, он опирался на него всем весом, зацепившись одним поцелуем. Несколько секунд он все еще ощущал свой вкус, только потом вновь возник маг - маг и его эль. Его Андерс, только его. Он жался все теснее и все сильнее умолял что-нибудь сделать и с собой. Не говоря ни слова, шепча лишь одними глазами. И вновь был удар о стену - уже не такую холодную, подогретую жаром спины Хоука с царапинами от его ногтей, которые завтра никто не заметит. А потом вернулись руки, задирающие рубашку до груди, чтобы он мог покрыть дрожащий живот десятком колючих поцелуев, и так же они дергали штаны вниз, не беспокоясь о застежке, выхватывая шнурки наружу... Андерс мог только трястись и мычать, упиваясь своими чувствами, податливо выгибаясь под руками и ртом Хоука. Его волосы, в которые маг судорожно запускал пальцы, пытаясь хоть за что-то держаться, ускользали. Все ощущения путались, а мыслей не было и подавно. И не было Справедливости. Как будто его тело принадлежало только ему и никому больше. Руки Гаррета вновь обхватили целителя, полностью сдирая две пары штанов, без того слишком долго задержавшиеся на нем. Чтобы маг наконец мог раздвинуть ноги и перебросить бедро ему за плечо. Волосы на всем теле встали дыбом, когда Хоук умудрился поцеловать его под коленкой. А потом ничего не оставалось: только упираться в стену, балансируя на оставшейся ноге, пока он демонстрирует чудеса своей глотки и сжимает его крепче, собственнически объяв все, до чего могли дотянуться его руки. Тяжелое дыхание Андерса сорвалось на хрип, и в конце единственное, что он мог издать - лишь приглушенный свист из пересохших губ. А на горизонте взрывались звезды.

***

Бетани равнодушно скользнула мимо поворота к заднему ходу их постоялого двора, а потом остановилась, различив что-то светлое на темном фоне. Едва она поняла, что видит, все расплылось перед глазами, а к лицу подкатил жар. Девушка прижалась к стене, пряча лицо в небольших ладонях. Стараясь не выдать себя, она быстро метнулась назад мимо проема в заборе, молясь, чтобы они ее не заметили. Нехотя она обошла постоялый двор кругом и оказалась именно там, где ей быть не следовало. Магессе всегда казалось, что это именно та вещь, которой лучше заниматься, а не смотреть со стороны. Но, несмотря на это, те несколько секунд, что она видела... вызвали в ней множество, множество странных мыслей. Не всеми из них она могла бы поделиться. Воздух вокруг вдруг оказался заряжен, а все, о чем она могла думать, это Натаниэль. Больше всего на свете она хотела его увидеть... конечно, не только увидеть. В кабаке внизу магесса нашла только Кордулу, медленно передвигающую кружки по столу, то выстраивая ряд, то неведомые башенки. - А где все? - задыхая от бега, спросила Бетани. - Даже этой несчастной храмовнице перепал мужик какой-то, - пожаловалась гномка. - Быстро же она забыла о своей семейке. Как это низко. - А Натаниэль? - Кто это? - буркнула Кордула, опускаясь на кружки. Магесса махнула на нее рукой и, передвигаясь скачками по лестнице, кинулась в их комнату. Хоу, как она и подозревала, уже спал. Не раздеваясь, он завалился на свою постель, свесив с кровати руку, в которой до сих пор сжимал пустую кружку из-под эля. Бетани последний раз чувствовала себя такой игривой, когда они прятались в сарае, зарывшись в сено, пока мимо проходил почетный караул. Солома потом набилась во все карманы и поприставала к начесу на внутренней стороне брюк. После того, как они оделись, пришлось еще целый день ходить, потихоньку вытряхивая из одежды сено то тут, то там. Магесса быстро стащила с себя накидку и бросила посох в угол, где кучей лежали их сумки. Ей даже удалось незаметно забраться на своего лучника. Он не просыпался, пока она не поцеловала его в нос холодными с улицы губами. - Любимая? - спросонья спросил Натаниэль, пытаясь проморгаться. Его красивейшие голубые глаза смотрели на нее, и она чувствовала, что ничто во всем мире не может быть важнее их. - Любимый, - так же ответила Бетани, награждая его новым поцелуем, теперь в губы. - Что с тобой? - смеясь, поинтересовался он. - Я не против, но... что-то случилось? Ее руки уже ловко расстегивали пуговицы на его рубашке. По очереди те покидали петлицы, обнажая грудь. Она тут же покрылась мурашками от холода, темные волосы на грудине встали торчком. Казалось, девушка так занята, что не сразу обратила внимание на его вопрос. Лишь полностью раздвинув полы его рубахи, магесса подняла голову. - Да, случилось. Она спустилась на его бедра, целуя в шею. Колючая щетина неожиданно приятно уколола губы, а клочок бородки по-детски смешно щекотал нос. Натаниэль вздрогнул и не стал ей мешать. Позволив кружке упасть на пол, он приподнялся выше, удобно устраиваясь на подушке. Губы Бетани трепетной лаской исследовали его горло, доходили до уха и обдавали теплым дыханием. Магесса опустилась, и ключицы тоже не остались без ее внимания. - И что же? - выдохнул Хоу, понимая, что трезвеет быстрее, чем хотелось бы. Она вскружила ему голову. Эта женщина. Его женщина. Женщина, которую он никогда и никому не отдаст. Бетани, будто подслушав его мысли, посмотрела ему прямо в глаза. И улыбнулась. Именно той улыбкой, за которую он ее полюбил. Влажный след от ее языка на соске обдало холодом, стоило ей спуститься еще ниже. Она поцеловала его в живот на пару дюймов выше пряжки ремня. Было прохладно, неожиданно и невыразимо сладко. И сколь восхитительными были ее тонкие длинные пальцы, гладящие его сквозь ткань брюк!.. Попытки совладать с сорвавшимся дыханием и унять дрожь пали крахом. Но потом Бетани остановилась. В тот момент, когда Натаниэль было подумал, что она наконец решилась, и зажмурился в ожидании. Его воображение уже рисовало картину ее рук, стаскивающих его штаны до колен, волны черных волос, падающей ему на живот, и горячей мякоти рта, ведущей его прямо на небеса... Но она остановилась. - Я так люблю тебя, - лишь прошептала, обессиленно садясь на его колени, - Нэйт. Хоу не смог и улыбнуться. Обхватив свою невесту за плечи, он подтащил ее к себе ближе - так близко, как только мог. Так тесно, как было нужно, чтобы уложить ее на спину и занять собою все пространство, что она могла видеть. Его глаза смотрели в ее, и она знала, что он думает только о ней. - Я тоже тебя люблю, - уверил он, пряча улыбку под очередным поцелуем, - Бет. Чувствуя под спиной тепло подушек, Бетани посчитала, что сбежать из Стражей это совсем не такая плохая идея. Сапог Хоу, метко брошенный хозяином, врезался в дверь, захлопывая ее. Узкая полоска света исчезла, погружая комнату в темноту.

***

С утра за столом все клевали носом. Одна лишь Кордула выспалась, но это ее не радовало. Хоук выглядел до неприличия счастливым, оглядывая всех лениво-удовлетворенным взглядом. Андерс рядом делал вид, что все нормально, пытаясь впихнуть в себя как можно больше каши. Он даже не заметил, что сидит рядом с Эсмильдой, и вполне вежливо попросил ее передать соль. Что касается Натаниэля с Бетани, то они сидели напротив Гаррета, как воробьи на жердочке и сверлили его глазами, опасаясь, что он вдруг решит что-нибудь сказать. Но он ничего не говорил, лишь млея от каких-то своих мыслей. Последним к завтраку явился Варрик. Из-за нарочито широко расправленного воротника виднелись темно-розовые пятна на шее. Гном чувствовал себя победителем - впрочем, и выглядел так же. - Что пьем? - поинтересовался он, заглядывая к Хоу. - Так, а тут? - Варрик перегнулся через стол, исследуя содержимое кружки Хоука. - Кажется, здесь дела поинтереснее. Милая, принеси мне того же. Ава, выглядевшая с самого утра растрепанно, но довольно, засуетилась, не уставая бросать на гнома восхищенные взгляды. Гаррет закашлялся, уставившись на старого друга. - А вот не надо удивляться, - Варрик аккуратно сел на лавочку, разворачиваясь таким ракурсом, чтобы не осталось тех, кто не увидел бы засосы. - Обычное дело. Я даже не старался. Принявшись за принесенную тарелку перловки, гном с интересом стал оглядывать остальных. - Я вижу, что сегодня радость посетила все дома в нашем дворе, - сказал Варрик и сразу же перебил себя. - А, нет - осталась парочка. Кордула насупилась и решила не отвечать, но гном не остановился. - Хотя постойте, - он для вида почесал подбородок. - Дэг вчера бегал за какой-то дворняжкой. Гномочка фиалковоглазая, ты осталась без любви одна! - Я не такая, чтобы с каждым встречным и поперечным! - взвилась та. - Как эта! Под изумленными взглядами она ткнула пальцем в Эсмильду, притихшую в углу. - Стыд и срам, - фыркнула Кордула. - Да чтобы приличная женщина! Нет, вчера, считай, мужа схоронила, а сегодня уже с первым... - Это не то, чем кажется, - храмовница покраснела, хмурясь. - Это старый знакомый. Мы встретились и говорили! - Всю ночь! - Нам было, что обсудить, - резко ответила Эсмильда. - Храмовничьи дела! - осознав, что Андерс ее не поддерживает именно тогда, когда она решила проникнуться его идеями, гномка понуро опустила голову, но остановиться не могла. - Мелкие закомуристые делишки! - Да, храмовничьи! - рявкнула та. - Этот человек поставлял лириум тем, кому его не доставало. Я сказала ему, что больше не нуждаюсь в его услугах. Что больше не связана со всем этим! Хоук вспомнил, что у нее было два своих пузырька, но промолчал. - Я никого не сдаю, если тут кто-то до сих пор сомневается в моей лояльности. И я не перед кем не обязана оправдываться! Она закончила фразу таким тоном, что ее больше никто не захотел трогать. Даже Андерс, в обычное время заподозривший бы что-нибудь неладное, молчал, облизывая ложку. То, с каким лицом он это делал, изредка поглядывая на Гаррета, подсказывало, что в мыслях он далеко-далеко отсюда. - Вещи уже все собрали? - спросил Натаниэль, чтобы разбавить накалившуюся атмосферу. - Кажется, палатка совсем высохла, - кивнул маг немного погодя, отставив тарелку в сторону. - Я ее сложил, конечно. Не знаю, как нас с таким саквояжем куда-то возьмут. - Там телега барская, - тут же ответил Варрик. - Я сам видел. А возит на ней этот шустрец какие-то горшочки глиняные, на кожу там уже меняет. Так что места вполне и со свистом. И главное, цены-то божеские, почти бесплатно! - Варрик, ты умеешь соблазнять, - признал Хоук. Гном только улыбнулся. Провожали их уже знакомые официантки не без грусти: за вчерашний вечер они получили столько чаевых, сколько не получали за месяц. Ава хлюпала носом и не уставала вытирать лицо грязным платком. Вчерашней девушки - хозяйской дочери, что так удачно поспособствовала вечеру Гаррета с Андерсом, - видно не было, зато три сплетницы - тут как тут. Хоук подмигнул им напоследок, улыбаясь, и они сразу же зашушукались, обсуждая, кому из них посвящался его жест внимания. Маг шутливо толкнул его в спину, пообещав заревновать его еще раз, теперь неожиданно и по-настоящему. Под дружный разочарованный стон официанток Гаррет развернулся, целуя его в ухо. - Я так и знала, что у него кто-то есть! - вздохнула первая. - А ты думала, тебя будет дожидаться? Мечтай вальсом, - хохотнула вторая. - Если они у нас появятся еще разок, я обязательно надену свой лучший фартук. Отголоски их приглушенной беседы слышались даже тогда, когда за Варриком захлопнулась дверь таверны.