Песнь Пророка

Очередная выбоина в дороге, куда угодило колесо, не осталась незамеченной: телегу тряхнуло с такой силой, что Хоук, задремав на вещах, чуть не вывалился за борт. Щурясь, он еще раз оглядел своих спутников, проверяя все ли на местах. Беспросветно гладко выбритый Варрик раскладывал на бочонке Кордулы карты, пытаясь скоротать время немудреным гаданием. Он постоянно вытаскивал себе червовую даму, но при общем подсчете их в колоде оказалось три штуки. Гном объяснил это тем, что карты достались ему от Изабеллы, а с ее штучками он не знаком. Почему-то никто не вспомнил, что вчера в ривейнском покере Варрик собрал весь банк, предъявив каре именно с этими тремя дамами и еще какой-то мелочью. Бетани свернулась калачиком между Андерсом и Натаниэлем и, бросив попытки выспаться, смотрела на дорогу. Поездка нравилась только Дэггету, довольно взвизгивающему каждый раз, когда его подбрасывало от новых выбоин. Торговцем оказался крепко сложенный, как и все гномы, довольно приятный старик. Хотя его лицо было испещрено морщинами, в седине нет-нет, да и проскакивал темный волос, оставшийся, видимо, с лучших времен. Из-под бороды виднелись узоры татуировок - гном был не самого благородного сословия. Его звали Кормик. А маленькую девочку, сначала скакавшую у него на коленях, а потом совсем осмелевшую и перебравшуюся к их спутникам - Малика. Веснушчатая и говорливая, она постоянно кого-то напоминала Гаррету. Она звала Кормика дедом, но, кажется, не была его родной внучкой. - Она ваша? - осторожно спросила Эсмильда, сидящая ближе всех к их извозчику. - Что ты спрашиваешь?Конечно, моя! - миролюбиво ответил гном, хотя краем глаза осмотрел храмовницу с подозрением. - Она человек, - с нажимом напомнила она, будто он мог забыть. - Да потише ты, - шикнул на нее Кормик, подстегивая двух захудалых кобыл, тащивших их тележку по дороге столь неосторожно. - Это большой секрет? - Хоук перелез вперед, оставив сзади места тем, кто еще мог поспать. - Я такой секретник. - Вы бы еще всем объявили, - буркнул гном, но в его голосе не было возмущения, только горечь. - Ну да, она человек. Она мне не кровная. - Вы украли ее? - ужаснулась Эсмильда. - Зачем же сразу думать плохое? - шепотом вскричал он, но зол не был ни капли. - Мне ее подбросили. А что я мог поделать? Так и живет у меня уже лет пять или больше. У меня самого никого не было, а тут хоть кто-то родной появился. Да боюсь я. - Чего же? - полюбопытствовал Гаррет, искоса наблюдая, как Малика, сидя на руках Бетани, тянет Андерса за волосы, а маг лишь улыбается в ответ. - Как чего? - спросил Кормик. - Я совсем стар уже. А кроме меня у Мали никого нет. Кому ж ее оставлять? Хоук украдкой посмотрел на Эсмильду. Храмовница слушала его, затаив дыхание. С каждым словом ее глаза все больше светились надеждой. - Кому просто так ребенок в довесок нужен? - вздохнул гном. - Так тут и рабством занимаются, и убивают, и борделей понастроили. Пропадет. - Вам совсем некому оставить девочку? - сглотнув, поинтересовалась Эсмильда. Кормик пожал плечами, не удостаивая храмовницу ответом. Он посчитал, что и так сказал достаточно. - А вы все время курсируете от Неварры до Марки или еще где-то задерживаетесь? - бросился в расспрос Гаррет. - Все время, - кивнул гном. - Мой маленький бизнес. Гномы - мастера на всякие поделки, что бы там ни говорили. У меня закупается весь рынок. - Мне казалось, что гномы лучше торгуются, – сказал Хоук, бросив взгляд на Варрика. - И этого не лишены, - улыбнулся Кормик. Эсмильда, услышав все, что хотела, отсела назад, устраиваясь рядом с Кордулой, перебирающей несколько монет, оставшихся в кошельке, в надежде, что их число каким-нибудь волшебным образом увеличится. Оно не увеличивалось, а звон с каждым разом становился все печальнее. Так как больше никто не знал о замысле храмовницы, выражение ее лица расценили как радость от приближения к пункту назначения. Хоук был не в курсе того, куда они передвигаются, но и спросить было некого. Варрик был осведомлен не больше, чем он сам, а Кормик никогда на самом деле там не останавливался. Он лишь упомянул о том, что поселок где-то за холмами, которые он каждый раз минует, направляясь к Неварре. Оставалось лишь надеяться на то, что Кусланд и в самом деле не обошел его кругом. Да это и было маловероятно. Путь через горы тоже занимал достаточно времени, а пищи и снаряжения он вряд ли взял на всю дорогу до Тевинтера или куда он там еще хотел попасть. Вода и сон на постоялом дворе - все это Кусланд мог себе позволить, даже очень спеша куда бы то ни было. Наигравшись с волосами Андерса, Малика перебралась к Кордуле, интересуясь, чем это она постоянно звенит. Эсмильда улыбнулась, опуская взгляд. - Что говорят карты? - спросил Гаррет Варрика, наконец подобравшись ближе к его махинациям на бочке. - Я гадаю не бесплатно, - заявил гном, - но для друзей скидки. Что тебя интересует? Любовь, деньги, здоровье? - Что хочешь. Все равно ты не умеешь гадать по-настоящему, - неосторожно бросил Хоук. Варрик зажмурился от возмущения и ударил себя ладонью по лбу. Он скорбно закачал головой и завздыхал. - Как можно сомневаться в величайшем ясновидце всего наземно-подземного мира? Я даже не ожидал подобного оскорбления! - Будущее нельзя предвидеть, - усмехнулся Андерс, разбираясь с прической. - Даже магия это сделать не в силах. - Но видения-то случаются, - напомнил Натаниэль. - Как у нас, например. - Их нельзя вызвать просто так. На какие-то… игральные карты. - Это вы не можете, а я первый на свете гном-провидец - дайте мне делать свою работу, - перебил их гном, перетасовывая колоду. - Хоук, тяни любую. Нет. Три любых! Я сегодня добрый. Гаррет послушно протянул руку, вытаскивая из середины три плохо лежащие карты разом. Варрик деловито изъял их, переворачивая рубашками вниз. - Так-так-так... червовая дама, пиковый валет и девятка пик, - продекламировал он. - Сразу могу сказать: стрит тут не сложишь. - Наверное, пиковый валет это Андерс, - предположила Бетани, заглядывая в карты. - Хотя больше на Натаниэля похож. - Еще скажи, что червовая дама это ты, а девять это... столько, сколько.... сейчас, сейчас придумаю. - Тут все не так, олухи, - Варрик шлепнул Хоука по руке, вновь ухватившей карты. - Червовая дама это, кажется, амур всякий. Девятка - точно болезнь, мне как-то Изабелла ее вытащила, а потом чесалось всю неде... ну это неважно. - Ладно, кто же тогда этот пиковый валет? - не отставала от него магесса, тыча тонким пальцем в лицо брюнета на карте. - Я могу сказать, что... - Это предатель, - пошевелив бровями, вспомнил гном. - А, тогда это не он, - быстро согласилась девушка, отсаживаясь назад. - И что из всего этого складывается? - хмыкнул Гаррет. - По-моему, какая-то муть. Как это все может быть связано? Да еще и со мной? - Все крайне просто, - пообещал Варрик. - Андерс, он же червовая дама, предает тебя... ну, изменяет, например, а потом вы оба лежите с болезнью. - Я не хочу быть дамой! - возмутился маг. - А то, что ты изменишь мне, тебя не волнует? - притворно негодовал Хоук. - Это все просто бред, - фыркнул целитель, отворачиваясь от них. - И несуразица. На его виске вздулась вена, на скулах заходили желваки. - Но ведь все может быть и по-другому, - успокоила всех Бетани, принимая карты в руки. - Смотрите: дама эта может еще нам повстречаться... ну знаете, какая-нибудь роковая красавица, которая попробует охомутать кого-нибудь из наших мальчиков. Болезнь может быть следствием потасовки - раной, например. Никто же не гарантирует, что у нас все будет гладко. А предатель... - Или предательница, - прибавила Кордула, наконец сплавив Малику ее деду. - Почему ты так говоришь? - удивилась девушка. - Не знаю, - гномка покосилась на Эсмильду, продолжающую улыбаться своим мыслям. - Не вечно же мужики виноваты во всех бедах. Почти во всех случаях, конечно, но бывают и исключения. Та же закомуристая пиратка, вы с ней вроде знакомы? Говорят, она воровала какие-то талмуды и продавала их друзьям человечества. - О, так и скажи, что приревновала меня к ней, вот и хочешь очернить, - хмыкнул Варрик, пряча карты в колоду. - Изабелла просто чумовая девица! - Когда я застукала вас за непотребными делами, ты для меня уже был никем и ничем, - вспыхнула гномка. - Как и сейчас, низкорослик. - Какими еще делами? - искренне удивился гном, но Кордула решила не баловать его ответом, отвернувшись, гордо задрав нос. - Опять я виноват в том, чего не делал. Хоуки, что делать? - Ну, вступи в кружок защиты гномов, взорви какой-нибудь монастырек, - пустился в советы Гаррет. - Заткнись, - буркнул Андерс, отворачиваясь от них, как и гномка. Пока на них не обиделись Бетани и Натаниэль, Хоук с Варриком решили помолчать. Гном перебирал карты, вновь вытаскивая себе червовых дам, второй же устроился поудобнее рядом с сестрой и, накрыв лицо куском попавшейся под руки ткани, задремал.

***

Стоянка случилась только поздним вечером. Кормик пояснил это тем, что он постоянно выбирает одно и то же место, а так как они задержались, пока грузили вещи, то прибыть туда засветло не получилось. Место было действительно прекрасным. Поросшее изумрудной зеленью прилесье соседствовало с ледяным родником, бьющим прямо из-под земли, прокатываясь по гладким рыжим камням. Они лежали столь красиво, что создавалось впечатление, что их кто-то специально выложил в таком живописном порядке. О растительности в той местности можно было говорить долго и с восторгом. Натаниэль впервые видел настолько зеленые листья и траву. Он все списал на воду, которой отпаиваются корни этих растений - она даже с виду чудесно освежала. Хоу последние несколько часов чувствовал, что его спина может вот-вот отвалиться. От лежания в одной позе она затекала, а передвигаться особо было некуда. Только Гаррету постоянно не сиделось на месте - он то и дело куда-то ползал, оттаптывая все ноги и руки, на которые наскакивал. Но, как ему показалось, особенно он старался, минуя самого Натаниэля. Столько раз пройтись по пальцам случайно было невозможно. Кормик объяснил, что обычно они с Маликой и ночевали в тележке, а так как сейчас все там поместиться не смогут, придется им ставить одну из своих палаток. Пока этим занималась Эсмильда с Варриком, Хоу помогал их водителю накрыть телегу покрывалом, мгновенно преобразуя ее во вполне удобное место для ночевки. Ящики с посудой были сдвинуты в один угол, чтобы не помешать остальным. Бетани с Кордулой готовили ужин, набирая воды в походный котелок и промывая свежие овощи. Хоук утащил Андерса собирать сухие ветки для костра, и их до сих пор никто не видел. - Просто дивный родник, - заметила магесса, запуская руку в ледяную воду. - На нем точно не лежит никакого заклятия? Волшебный. - Да он недавно появился, - сказал Кормик, закрепляя полотно по углам телеги. - Лет шестьдесят назад. Раньше, я помню, одна сушь была. - Так взял и появился? - усомнилась Эсмильда. - Тут такая мягкая земля - как она могла удерживать подземное течение? - А кто сказал, что оно подземное? - хитро улыбнулся старик, усаживаясь на свой походный мешок. - Даже легенду сложили. Да враки это все. - А что за легенда? - заинтересовалась Кордула, устраиваясь рядом с ним. Увидев, как его окружили девушки, Кормик приосанился и, почесав бровь кончиком грязного ногтя, принялся рассказывать. - Здесь маг какой-то жил. Отступник, кажется, так это называется... Всем помогал, кто его о помощи просил, и лечение творить мог, и удачу как-то приманивал; тем, у кого детей не могло случиться, все проблемы решал. И объявился тут торговец - из Антивы, что ли, - прознал про такое дело и к нему за удачей пришел. Маг как увидел его, так сразу отказываться начал: говорил, мол, у тебя и так удачи много, незачем ее у других отваживать. Но торговец пригрозил ему расправой, вот маг от нечего делать взял да и согласился. Все сделки торговца теперь удачными оказывались, деньги так и сыпались из его рукавов, да ему все мало было - требовал еще. Пришлось колдуну и второй раз выполнять его желание, и стал он главным богачом во все округе. А местность вокруг иссохла, будто вся живительная сила разом куда-то испарилась; люди уезжать стали, старики помирали. Жуткие места тут были. А потом теперь уже главный купец, а не простой торговец, в третий раз пришел к магу, а тот его взял да и просто на порог не пустил. Бороду его в траву превратил, а деньги, что у него с собой были, в грязь. Гном примолк, оглядывая слушателей. К ним постепенно присоединились и Варрик, старательно мотающий на ус новую сказку, и Натаниэль, делающий вид, что просто привалился к дереву. Маленькая Малика, побарахтавшись под покрывалом, перебралась к ним и с таким же живым интересом слушала легенду, которую, наверняка, слышала уже не раз. - Или в песок, - задумался гном, перебирая волосы в бороде. - Хотя нет - в грязь. Но и песок там тоже был. - Что же дальше было? - нетерпеливо спросила Кордула. - А дальше было вот что, - Кормик кашлянул, продолжая сказ: - Торговец так обозлился, что приказал своим людям убить колдуна за то, что он его так унизил. Да только никто и подступиться к дому его не мог: круг пламенный его окружал, а пропадал лишь тогда, когда нуждающиеся к магу приходили. Совсем уж рассвирепел торговец и выдал его храмовникам, решив, что сам не сможет с ним сладить. - Они забрали его в Круг? - с трепетом произнесла Бетани, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. - Никуда не забирали, - покачал он головой. - Он сам навстречу им вышел - сдаться хотел. А торговец такого им нашептал, мол, тот каким-то колдунством занимается запретным, кровь у людей забирает, младенцев ест, а животных в жертву приносит Древним Богам... Не успел так им волшебник и сказать ничего - проткнули его копьем на месте. Упал он на землю, да там его и оставили. А сгнил он, говорят, за часы, одно сердце осталось. И кровоточило оно много дней - да не кровью, а чистой водой. Вокруг цветы зацвели, трава загустела, деревья, как на дрожжах поднялись. Потом уже сердце не нашли, только родник остался. Вот так вот мне рассказывали. - Деда-деда, ты еще не сказал, что с тем торговцем случилось! - строго напомнила ему Малика. - А, точно, внучка, - гном с любовью погладил ее по голове. - Как только зелень тут в полный цвет вошла, он чахнуть стал. Да так, что окочурился дня за три. Вот теперь все. - Очень интересная история, - вздохнула Бетани. – Андерс бы сказал, что… а где он, кстати? - Они еще не вернулись, - сказала Кордула, оглядевшись. - Ну их. - По-моему, это действительно враки, - подала голос Эсмильда. - Просто кто-то в очередной раз хотел обвинить храмовников во всех бедах мира. Она впилась в Кормика таким холодным взглядом, что старик невольно съежился. - Это не сам я придумал, - объяснился гном. - Я-то что? Только истории и знаю, надо же чем-то маленькую развлекать, пока мы в дороге. Он еще раз погладил внучку, мгновенно расцветшую под его прикосновениями. Малика обняла его за шею. - Деда, а ты расскажешь еще сказки? - попросила она. - Про рыцаря и мудреца? А про колдунью с ледяным сердцем? - Если наши попутчики не против, то расскажу, - согласился Кормик. - Немного попозже, передохну хоть. Да и перекусить не помешало бы. Повздыхав, собравшиеся вокруг него расходились по своим делам. Кто - резать овощи для супа, кто - заканчивать сборку палатки. Малика не стала дожидаться ужина: схватив пару морковок, она убежала к Дэггету, отдыхающему неподалеку.

***

Почувствовав руки на своих плечах, Андерс вздохнул. Шаг вперед дался ему с трудом. - Мы же сюда за хворостом пришли, - напомнил он. - Только за хворостом. Он спиной чувствовал, как Гаррет сверлит его затылок взглядом. Даже его поступь была как-то недовольна фразой мага: топот стал тяжелее и грузнее. Сам Хоук мрачно насупился. Он так долго молчал в ответ, что целителю пришлось обернуться, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. - Все хорошо? - спросил он у Гаррета, пинающего какой-то гриб, попавшийся под ноги. Его шляпка отлетела, рассыпаясь на неровные ломти. - Все просто чудесно, - огрызнулся тот, шагая мимо него. - Я нуждаюсь в каждодневной нагрузке. А тут тебе и драконов нет, и в сексе отказывают. - Я не отказываю, - пожал плечами Андерс, нагибаясь, чтобы поднять еще несколько веток. - Но нас же ждут. - То есть, причина только в этом? - хмыкнул Хоук, останавливаясь у большого дерева. Его ствол был так толст, что, чтобы обхватить его, потребовалось бы несколько человек, а ветви уходи куда-то прямо в небеса. Оно было очень похоже на одно из эльфийских деревьев - он не мог вспомнить, как они называются. Кора пахла почти по-домашнему, теми же странными травами, запахами которых пропиталась каждая стена их бывшего дома. Сзади послышался хруст веток. Гаррет обернулся. - Начинается, - фыркнул он, глядя, как по телу мага вновь расползается синяя сеть. - Тебе поговорить там уже не с кем, Справедливость? - Хоук, ты не должен отклоняться от курса, - прогремел дух. От его голоса птицы, замершие кое-где на деревьях, взвились вверх, а притаившиеся у корней кролики начали пугливо зарываться в траву. - А, ты одобряешь наш маршрут? - Гаррет поклонился. - Вот уж благодарствую! - Вы идете туда, куда нужно. - Ты пришел сказать только это? Зря стараешься - мы и сами можем разобраться с дорогой. - Нет, - Справедливость стал говорить тише, будто осознал свою громкость. - Не только это. - Попросишь не отвлекать Андерса от очередного великого дела? - Хоук почувствовал, как кончик носа дергается против его воли. - Боюсь, и тут без тебя уже все решено. - Храмовница. С вами не должно быть храмовницы. Она не может больше быть рядом. - Почему это? Старые привычки? Хочешь испепелить ее на костре правосудия? - С вами не должно быть храмовницы, - повторил дух. - Она не нужна. Убей ее, - шипение эхом разлетелось по сторонам, - или это сделаю я. - А вот только попробуй, - Гаррет подошел ближе, говоря ему прямо в лицо. - Закую в колодки и кляп надену! Андерс не будет против - мы давно хотели попробовать. - Грязь, - прошелестел Справедливость, затухая. Свет погас, в лесу снова воцарилась влажная темнота. - Что это опять было? - выдохнул маг. - Что ему нужно? - А ты уже не знаешь? - бросил Хоук, подбирая рассыпавшийся хворост. - Он тебя больше не посвящает в свои планы? Целитель покачал головой, но Гаррет на него даже не глянул, уходя вперед.

***

Донельзя злой Хоук появился на опушке первым, принося с собой целую вязанку годных для костра веток. Ими занялись Кормик с Натаниэлем, не участвующие в возобновившейся готовке ужина. Андерс ковылял следом, и вид у него был не из лучших. Бетани подумала, что не надо было отпускать их туда вдвоем. Бросая почищенную морковь в воду, она пыталась понять, как они просто уживаются друг с другом, если у них постоянные разногласия. Они с Хоу тоже ссорились, но обычно в споре он замолкал первым, давая ей считать себя правой. Конечно, у него на лице в это время отражалось все, что он думает, поэтому магесса все равно могла обидеться, если хотела. Она редко хотела. Костер сначала не желал гореть без помощи магии: огонь полз по дереву, не желая поджигать его. Но все же хворост взялся, вслед за ним разгорелись и крупные поленья. Вода закипала быстро, распространяя по прилеску запах чудного овощного бульона. Тепло приманило к себе всех: даже Дэггет подполз ближе, устраиваясь у костра. Бетани с облегчением увидела, что Гаррет садится рядом с Андерсом. Хмурясь и в полном молчании, он обхватил мага за талию, ревностно притягивая к себе. Тот был немного удивлен, но, в целом, доволен. Кормик достал из своих запасов глиняные плошки; их хватило на всех, включая мабари. Кордула бросилась помогать ему, ловко подхватывая миски и разливая горячий суп. Хотя Варрик не подал и вида, у него почему-то получилось меньше всех. Галантно умолчав об этом факте, он поблагодарил гномку и как бы случайно занял ее место рядом с Андерсом. - Малика, иди покушай, - звал гном свою внучку. - Не хочу, деда, - отвечала та, залезая на спину разомлевшему Дэгу. - Вот беда с ней, - проворчал Кормик. - Супчик вкусный! - Не люблю супчик! - воскликнула девочка, крепче обхватив шею собаки, будто ее собирались от нее оторвать. - Невкусный, невкусный, невкусный! - И что с этой жучкой делать? - пожаловался тот, качая головой. Все молчали, одна Эсмильда решила как-то исправлять ситуацию. - Кормик, это ведь тот самый суп для рыцарей и принцесс? - между прочим спросила она, поднимая ложку. - Как-как? - удивился гном, но, уловив заинтересованный взгляд Малики, закивал. - Да, да, он самый! - А что такое суп для рыцарей и принцесс? - тут же вникла девочка. - Деда, ты такой не готовил! - Так это особый рецепт, - бросилась рассказывать храмовница. - Кто поест, становится рыцарем или принцессой. Когда вырастет, конечно. Вот посмотри: мы все ели этот суп в детстве. Малика неуверенно окинула их взглядом. Судя по нему, она с легкостью верила тому, что Хоук с Варриком и Натаниэлем рыцари, а Бетани принцесса. Остальных внучка Кормика признала не сразу. - Вы тоже рыцарь? - спросила она у потерявшегося Андерса. - Он мало супа ел, - объяснил Варрик. - Но он на пути. Глянь, сколько у него. - А вы принцесса? - повернулась она к Кордуле. Гномка подавилась от неожиданности. Ее выручать никто не собирался, поэтому ей пришлось выкручиваться самой. - Принцесса гномов, мы выглядим немного иначе, - сказала она. - Но у меня есть корона. Правда, она пока очень маленькая. - Я тоже хочу корону! - заявила любительница сказок, несясь к дедушке. - Мне две, две миски! Кормик едва заметным кивком поблагодарил Эсмильду, вручая Малике ее плошку с большой резной ложкой. Девочка села рядом на мешок и, болтая ножками, принялась уплетать суп. - Деда, ты еще порассказывать обещал, - напомнила она. Гном завздыхал, но, увидев, что на него тут же все посмотрели в ожидании еще чего-нибудь интересного, отставил миску. - Ну, например, история про тевинтерскую магессу, - принялся вспоминать он. - Ее называли Ледяное Сердце. Говорят, это все произошло в незапамятные времена, когда у ушастых было свое государство, а по Глубинным тропам могли гулять дети. Она была не обыкновенной колдуньей, но еще и первой красавицей во всей Империи, если не во всем Тедасе. - Прямо, как я, - вставила Малика, хлюпая супом. - Да, моя маленькая. Веяния Орлея в ту пору были особенно сильны, и их любимое развлечение, балы, устраивали везде и всюду. И самый необычный бальный зал был во дворце Ледяного Сердца. Все его стены были сделаны из зеркал, чтобы она могла любоваться собой, где бы ни танцевала. На каждый бал к ней съезжались женихи со всех королевств: тут были и богатые дворяне, манерам с пеленок обученные, и чудные ушастые эльфы - тонкие, как искусные мечи, - гномы родовитые, властью над подземельями наделенные, и разбойники простые, швыряющие к ее ногам награбленные драгоценности. Да только искала магесса достойного красоты ее, чтоб не хуже был и так же пленил ее, как она его. А тех, кто не по нраву ей был, она превращала в лед. И заполнялся ее зал скульптурами холодными и мрачными. Только их она считала красивыми, замершими в единый момент. Лишь в зеркалах они людьми живыми отражались, уродливыми. И помощник у нее был, слуга из простых: не худ, да и не хорош. Во всем ее слушался, не перечил. Помогал, как положено. Служил он у Ледяного Сердца многие годы, а красота ее все эти годы и не меркла. Зеркальный зал доверху наполнился скульптурами, уже танцевать негде было, а женихи все съезжались, словно и не слыша о том, что еще никто не добился ее милости. И приехал к ней как-то эльф, из тех, что в леса раньше всех подался. Она даже не взглянула на него: смешным показалось, что такой, как он, на что-то претендует, да и обратила его в ледышку. Разгневались его сородичи, прокляли ее, сказали, что найдет она того, кто ей нужен будет, да поздно станет. Но не обратила Ледяное Сердце на них внимания: с ней ее скульптуры были, прекрасные и недвижимые. Казалось, она и искать перестала, как только зал оказался уставлен страшными изваяниями замершей красоты. Много лет минуло, а сердце ее все не таяло. Уже те приезжали, кто первым в дети годился, а места для них не осталось. Приказала тогда Ледяное Сердце верному слуге, чтобы он самые старые скульптуры на двор вынес, да на солнце поставил. И ослушался он ее впервые. Вне себя от ярости колдунья была, превратила и его в лед - да некрасивая из него статуя вышла. Удивилась Ледяное Сердце, в зеркало глянула. И увидела, как прекрасен он был, а она сама - уродлива. И поняла, в чем проклятье эльфа лесного было, да время уже прошло. Не могла она содеянное назад повернуть, оживить не смогла его и зарыдала от горя. Вокруг все оттаивать начали, и гномы, и эльфы, и люд простой. Не могли они вспомнить, как оказались тут, не могли понять, что за дурная баба рядом слезы льет. Все оттаяли, кроме слуги любимого. Пропал он куда-то, а на месте его лишь вода осталась. Кормик замолчал, глядя в свою плошку. Его суп давно остыл - впрочем, не только его. Заслушавшись сказкой, почти все прекратили есть. Лишь Гаррета мало интересовал рассказ: он успел съесть свой суп и теперь украдкой черпал у Андерса, задумавшегося о чем-то своем. - В чем же мораль этой сказки? - спросил Натаниэль. - Не связывайся с эльфами, которые могут проклясть? - Ты ничего не понял, - покачала головой Бетани. - Красота снаружи не говорит о красоте изнутри - вот в чем смысл. - А мне показалось, что главная идея в том, что твое счастье рядом совсем, - пожала плечами Кордула, глядя на Кормика. - Ну, и кто из нас прав? - А? Что? - переспросил гном. - Да я забыл уже. - Вы так хорошо рассказываете человеческие сказки, - заметила Эсмильда. - Откуда вы их знаете? - Да так, то там, то сям слышал, - ответил тот. - Я грамоте не обучен, книг не читаю, да на земле уже давно, на слух все ловлю, жаль, записать некому. Хотя вот, внучка их лучше меня уже знает. Малика довольно закивала, принимаясь за вторую плошку супа. - Да вот только наши сказки, - продолжила храмовница, - не рассказывают о магах. А из тех времен, когда люди еще не знали, насколько маги опасны, сказок совсем не сохранилось. - Они могут быть тевинтерскими, - вступился за гнома Андерс, отодвигая от Хоука свою тарелку. Гаррет с сожалением облизал ложку. - Не все собираются забывать свою культурную историю только потому, что кому-то захотелось искоренить все сказки, где маги не безжалостные тираны, которых надо усмирять после того, как проявится сила, - сказал целитель, хмурясь. - Давайте о чем-нибудь хорошем поговорим, - попробовала вставить Бетани. - Да, у меня сказка и о немагах есть, - закивал Кормик. - А, может, и не сказка... Все вновь обернулись к нему. Варрик тихо зашуршал бумагой, готовясь записать следующий рассказ. Хоуку, ввиду того, что не мог больше наслаждаться ужином, пришлось присоединяться ко всем, слушая еще одну выдумку старого гнома. - Жил однажды воин, родом он был из Ферелдена, заморского государства, войсками Орлея плененного. Храбр он был и смел, не желал мириться с захватчиками и верность хранил только своей королеве. Родителей у него не было, только братьев трое, да и жениться он не собирался, не до того было или какие-то еще причины - об этом история умалчивает. А жил этот воин со своими братьями в маленькой деревне, на самой окраине страны, куда орлесианцы еще не пробрались. Да настали времена темные, подходить все ближе начало войско иноземное, по приказу узурпатора штурмом деревню брать собралось. И не было им числа. Не знал тут воин, что же делать и отправился к мудрецу местному. - Опять маг, - вздохнула Эсмильда, но больше не прерывала. - И сказал ему мудрец все, как лежит. Чтобы взял воин с собой брата старшего, да дал ему меч из кости драконьей, гномами закаленный, рунами зачарованный. И выстоит деревня перед напастью, да только там и смерть брата лежит. Скрепя сердце, принял воин решение. Взял у мудреца меч, да отдал брату первому. И была битва - земля побагровела от проливаемой крови, - многих она унесла. В числе их и брат воина был. Но деревня цела осталась, не поддались они Орлея нападению. Велика была радость воина, да и велико было горе его. Девять дней и ночей проплакал он безудержно. Но ненадолго беда деревню Ферелдена миновала. Собрали новую армию орлесианцы, в их числе и шевалье заграничные, умудренные опытом, не чета деревенским защитникам. Не знал воин, что делать, и отправился вновь к мудрецу. - Он не учится на своих ошибках, - шепотом заметила Кордула. - И сказал ему второй раз мудрец, чтобы взял воин брата среднего, да дал ему меч драконьей кости, гномами закаленный, рунами зачарованный. И выстоит деревня перед шевалье, да только братом пожертвовать придется, погибель его там лежит. Слезами горючими воин умылся, да взял меч, отправил второго брата на битву. Была она страшнее первой, кровопролитие на многие годы запомнила деревня. Пало много людей, и брат средний. Совсем хотел от борьбы воин отказаться, да через девять дней одумался и вновь собирать млад и стар для обороны начал. Тут же и беда караулила - не осталось среди войск узурпатора орлесианцев, силой ферелденцев на своих же вели, целыми городами собирали, такую рать подготовили, что не окинуть и взглядом. Не пошел на третий раз воин к мудрецу: знал уже, каков ответ его будет. Взял он младшего брата, да запер его дома в сарае. Надел вместо него доспех его, взял меч из кости драконьей, гномами смастеренный, рунами увитый, да вышел деревню родную защищать. Небо заволокло тучами черными, вороны замертво падали, братоубийственную войну видя. Самый страшный бой приняла деревня Ферелдена. Все погибли, кроме самого воина. Один остался, один защитил. Радости его не было предела, помчался он домой - брата обрадовать. Открыл сарай, а тот бездыханный лежит. На теле ни раны, ни следа магического. Рассвирепел тогда воин, семьи всей лишившись, бросился к мудрецу, да не нашел его. Дом его обветшал давно, а те, кто остался, говорили, что и не жил там никто уже много лет. - Совершенно бессмысленная история, - фыркнул Гаррет. - Какой-то придурок связался с магом крови. Жизнь его семьи в обмен на удачу, новость. Старо. - Ты же ничего не понял, - запротестовала Бетани. - Какой еще маг крови? Это про судьбу было. От нее не уйдешь, за какими замками ты бы ни спрятался. - Я бы ни на что не променяла семью, - вздохнула храмовница. - Если бы был шанс. Еще один. - Их жизни уже были заложены, - бросилась отстаивать свою точку зрения магесса. – Там же дело было в… - Все, я спать, - Хоук поднялся, отряхивая с брюк крошки хлеба. - Ты идешь… судьба моя? Андерс встрепенулся и, пожелав остальным спокойной ночи, молча последовал за Гарретом. Хотя его лица видно не было, спина у него была явно счастлива. Варрик, проводив их взглядом, чиркнул что-то в своих бумагах. - Этот тип - вылитый наш Хоук, - закивал он. - А не женился он потому, что женились на нем. - Он не променял семью на деревню, - прошептала магесса. - Насколько я знаю, он рисковал. - Кажется, нам пора ложиться, - заметил Натаниэль прежде, чем Бетани успела что-то сказать. - Завтра рано вставать. - Ты прав. Быстро собрав вещи, странники по очереди отчаливали ко сну. Девушки с Маликой собрались в телеге под полотном, мужчины же заняли места в палатке на земле. Тишина в лесу стояла почти мертвая. Натаниэль никак не мог заснуть. Отчасти ему мешал Дэггет, устраивающийся у него в ногах: собака пыталась подобраться к хозяину, но его ноги были недоступны из-за Андерса, поэтому пришлось довольствоваться лодыжками Хоу. Отчасти поспать мешал и Гаррет: погрузившись в сон, он захрапел, а от его храпа основательно закрепленную палатку начало сносить. Что и говорить о бедных натаниэлевских ушах. Он подумывал о том, чтобы засунуть ему что-нибудь в рот или нос, чтобы прекратить эти звуки раз и навсегда, но под руками как назло ничего не было. Кое-как завернув голову в запасную рубашку, Хоу ненадолго расслабился. И зря. Хоук перевернулся на другой бок и, перепутав его со своим целителем, бухнул на него свою тяжелую руку. Натаниэль едва слышно застонал.