Только такой, как ты

Меньше пяти минут до того, как моя голова превратится в мишень. Я стою напротив Порции, помогающей мне разобраться с костюмом. То и дело перехватываю её обеспокоенный взгляд. Она молодая, прекрасная и сильная женщина, но не способна равнодушно проводить меня, в её глазах совсем ещё ребёнка, на верную смерть на арену. Её слезы не так задевали бы меня, как делает это молчаливое сочувствие. Но у нас обоих не осталось больше желания плакать. Все эмоции спущены на камеры. Закончив необходимые приготовления, мы молча смотрим друг на друга несколько секунд, а затем она вдруг открывает для меня объятия. - Я понимаю, что ты думаешь об Играх, и не сомневаюсь - ты с готовностью пожертвуешь собой, если от этого будет зависеть жизнь Китнисс, - шепчет она, положив ладони мне на плечи, - но всё-таки постарайся выжить, Пит. Между нами всего десять лет разницы, но это не мешает чувствовать её заботу, материнскую заботу, какую я никогда не мог найти в своей родной матери. Наши объятия распадаются, а неприятное чувство вины перед Порцией остаётся. Будто бы я нарочно оставляю её одну; словно и моя заслуга есть в том, что скоро ей придётся увидеть мою смерть.

***

"Леди и джентльмены, 75-ые Голодные Игры объявляются открытыми!" Яркие лучи солнца внезапно ослепляют. До того, как зрение возвращается ко мне, проходит уже полминуты; значение циферблата над Рогом Изобилия неумолимо стремится к нулю. Необходимо понять, что меня окружает, продумать первый план действий, но всё это затруднительно делать в жаре и духоте арены. Я оглядываюсь по сторонам; с правой стороны тянется черная полоска, за ней стоит Мэгз, та старая женщина, приглянувшаяся Китнисс, слева же я не могу ничего разглядеть, так как весь обзор застилаю взявшиеся неизвестно откуда яркие блики. Не очень давно я уже видел что-то подобное… Ночью, когда рваное отражение месяца танцевало по неспокойной глади моря в Четвёртом Дистрикте. Это вода. Слева, справа, впереди и сзади – везде вода, я окружён. Вот почему насыщенный солью и влагой воздух кажется мне непривычным и в то же время знакомым. Море... Нет, это не море: я не так уж далеко от суши, однако это нисколько не поможет мне, ведь я никогда даже не видел, как нужно плавать. Время подходит к концу слишком быстро, звучит сигнал старта, и сразу с нескольких сторон слышатся громкие всплески. Игры начались, а я не могу сдвинуться с места. Мои мысли сосредотачиваются на том, как экстренно научиться плавать, пока я еще жив. По левую руку от меня Брут плывёт неказистыми и рваными движениями, приближаясь к Рогу Изобилия. Не знаю, где он научился, но, может, если я повторю за ним, то смогу добраться хотя бы до берега? Двадцать с лишним метров... Надеюсь, я не утону тут же, как спущусь со своего места. Я замечаю неизвестно откуда появившегося Финника. Судя по блеску оружия в его руках, он уже успел добраться до Рога Изобилия (готов поспорить, он плавает не хуже, чем дышит). Думаю, с этого момента я немного лучше понимаю девушек, безоговорочно готовых отдать ему свое сердце даже после всех сплетен о его ветрености, только увидев его. Загорелая кожа, поблескивающая под солнечными лучами из-за покрывающих её капель воды; отливающие бронзой светлые волосы, сосредоточенный взгляд и трезубец, превращающийся в его руках в самое устрашающее оружие - великолепен. Я словно впервые встретил его и, если даже он запустит в меня этим самым трезубцем, я вряд ли шевельну хоть пальцем. По бегущей следом за Финником Китнисс и приближающейся к ней Мэгз я догадываюсь, что за первые секунды Игр мы уже обзавелись союзниками. Да ещё какими. Я переступаю с ноги на ногу. Нужно, так или иначе, добраться до них, однако, спустившись на колени, чтобы погрузиться в воду, я встречаюсь взглядом с теми самыми проницательными бирюзовыми глазами. Что за... Я отчего-то напуган, сердце колотится, как будто передо мной неожиданно вынырнул из воды не двадцатилетний парень, а кто-то в сотню раз более устрашающий. С каких пор я так боюсь его? Стоп, а разве не логично бояться профи на арене? - Я помогу тебе. Он смотрит мне в глаза и говорит уверенно, настолько уверенно, что мне не приходит в голову перечить. Я спускаю ноги вниз, киваю в ответ: - Только скажи, что я должен сделать. Скоро остальные профи окажутся до зубов вооруженными, и тогда тут полягут все, кто не успел вовремя унести ноги, поэтому быстро следую указаниям Финника. Он, удерживая меня одной рукой, добирается до каменного волнореза, где встречает нас Китнисс. Она вручает мне лук и стрелы. Исходя из того, что лук я никогда в жизни в руках не держал, можно понять, что она просто решила использовать меня в качестве пажа. Ладно, для моей собственной обороны она всё же прихватила нож. С такими ногами, как у меня, бегать достаточно сложно, а по песку просто невыносимо, но я стараюсь не отставать от всех. Джунгли - это что-то вроде моря для меня, однако тут я хотя бы знаю, как остаться в живых: смотреть под ноги и бежать так быстро, как можешь. Прочь от Рога Изобилия. Прочь от бойни.

***

В пекарне у отца, когда разогретыми стояли сразу все печи, бывало невыносимо жарко. Порой, я готов был отдать все, чтобы, как мои старшие братья, готовить тесто или украшать выпечку узорами, но до четырнадцати лет должен был коротать время в пышущей жаром комнате, где на стенах, наверное, можно было жарить яичницу. Примерно та же температура сейчас на арене. С каждым шагом пить хочется сильнее, будто меня выжимают, как губку, и очень скоро, думаю, жажда достигнет предела. Идя впереди всех, я размашисто рассекаю лианы и мешающие ветки, чтобы проложить путь Китнисс и Финнику с Мэгз. Ничего не происходит, все животные и птицы словно вымерли. Я тщетно пытаюсь отвлечь себя от мыслей о воде. Вода… Море… Волны… Глаза, цвета морской волны… Этот Финник Одэйр с ума меня сведёт! Почему я возвращаюсь мыслями к нему даже в такой ситуации?.. Кто бы мог подумать, что он согласится стать нашим союзником. Пейзаж вокруг не меняется. Кажется, будто мы ходим по кругу. Как долго еще будет длиться эта арена? У неё же должен быть конец. Но ни его, ни источника воды по-прежнему нет. Неожиданно нож наталкивается на какую-то преграду. Я замираю, не то с удивлением, не то с ужасом глядя прямо перед собой: визуальной преграды нет, нож просто зависает в воздухе. Пауза. Затем все случается в одну секунду: внезапный толчок в грудь, женский крик, волна жара... И темнота.