Только такой, как ты

Несколько минут спустя я прихожу в себя окончательно. В ушах звенит, но это не мешает прислушиваться к разговору Финника и Китнисс. Речь идёт о щитах, о чем-то ещё, но больше всего мое внимание привлекает шутливое упоминание Одэйра о беременности. Он помнит, в то время как даже я постоянно забываю... Неужели это настолько волнует его? Мои слова на интервью могли ранить его - я чувствую себя виноватым. Китнисс настаивает на том, чтобы дальше вела она. Я знаю, что мои протесты она и слушать не станет, но всё равно делаю попытку отговорить её. Несмотря на хаос, творящийся в моей голове, я отчетливо помню своё обязательство: не переставать играть влюбленных. А влюблённые пекутся о сохранности друг друга. Ко мне подходит Финник и, положив мою руку себе на плечи, помогает встать с земли. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, слышу его дыхание у себя над ухом, пытаюсь поймать взгляд. Я никогда раньше не уделял такого внимания кому-либо. Если задуматься, я также не отмечал про себя чью-то красоту, даже когда впервые встретил Китнисс. Я и в любви никогда не признавался, практически смотря в глаза тому, кому адресую признание. Оказавшись на ногах, я нахожу в себе достаточно сил, чтобы передвигаться без поддержки, поэтому Финник, убедившись, что я в порядке, помогает Мэгз забраться к нему на спину и идет вперед. Пусть сердце бьется тяжелее обычного, и я не без труда успеваю за Китнисс, мы хотя бы не стоим на месте, как было предложено сперва. Постепенно возвращается жажда. Голова кружится, корни деревьев как будто бы нарочно лезут под ноги... Я понимаю, что еще несколько метров для меня - непосильная дистанция, но прежде чем я говорю об этом вслух, Китнисс предлагает сделать привал. Несколько минут короткой передышки проходят более эффективно, чем последний час с момента начала Игр: побывав на верхушке одного из деревьев Китнисс рассказывает, что арена ничтожно мала, а кроме солёного бассейна вокруг Рога Изобилия водных ресурсов нет. Как минимум шесть трибьютов погибли в резне, однако пушки до сих пор не слышно. Значит, это не конечное число. Мы продолжаем продвигаться по джунглям, спустившись на несколько десятков метров к центру арены. Через какое-то время новый привал. Останавливаемся каждые полчаса, а я всё равно чувствую чудовищную, совершенно аномальную усталость. Это нехорошо. Китнисс собирается пройти дальше в одиночку, чтобы поискать воду и, если удастся, поохотиться. - Я тоже пойду, - отзываюсь с готовностью, но встречаю твердый отказ. Да, спорить было бы глупо, я слишком громкий для того, чтобы быть хоть сколько-нибудь полезным на охоте. Найдя удачное место, я сажусь на землю и, вытянув одну ногу перед собой, а вторую согнув в колене, упираюсь спиной в ствол дерева. Скоро шаги Китнисс затихают в лесу, Мэгз собирает разбросанные вокруг орехи в одну кучу и, повернувшись ко всем спиной, с аппетитом ест их. Секундное побуждение присоединиться к ней гаснет, когда напротив меня садится, положив рядом с собой несколько трезубцев, Финник. Я стараюсь, прикладываю все свои силы, чтобы не смотреть на него, но вот уже четвертый раз встречаюсь с ним взглядом. В конце концов, затянувшееся молчание прерывается тихим голосом трибьюта четвертого Дистрикта: - Каково было…? - он смотрит на меня не улыбаясь; уже по началу этого вопроса я понимаю, что имеется в виду. Каково было умереть. Почему я понимаю его с полуслова? Что более важно - почему он спрашивает? Неужели человека, пережившего Игры, может интересовать чья-то несостоявшаяся смерть? Я не знаю, что ответить, ведь это почти невозможно описать. Слова берутся неизвестно откуда: - Быстро. Не страшно и не больно, - я пожимаю плечами, повисает недолгая пауза, после я решаю продолжить: - Больно было заново дышать. А ведь я так до сих пор и не поблагодарил Финника за свое спасение. Должен был уже дважды. - Спасибо за помощь. Было ошибкой равнять тебя с остальными профи. Финник кивает и улыбается, НА этот раз вполне довольный И такой благодарностью. Его улыбка... Такую раньше я не встречал. В ней одновременно столько всего, что я не могу даже с уверенностью решить, настоящая она или фальшивая. - Я не могу допустить, чтобы такое прекрасное молодое семейство осталось без главы, - он продолжает мягко улыбаться, но готов поспорить, я слышу в его голосе нотки горечи. С языка почти срывается новый вопрос, однако прежде, чем я успеваю произнести его вслух, возвращается Китнисс.

***

Восемь. Подумать не мог, что смерть тех, с кем я провел едва ли больше трех дней вместе, сможет вызвать сожаление, будто от потери хорошего знакомого. Посылка Хэймитча, конечно, разбавляет тяжелую атмосферу; особенно когда оказывается, что с помощью неё можно добывать воду, но осадок после вечернего подсчёта итогов дня остаётся надолго: восемь человек убиты, кто-то, возможно, встретил смерть от руки друга. Случившаяся почти век назад революция не стоит таких жертв. Напившись пресной, немного сладковатой, но такой желанной воды, я чувствую чудовищную усталость, навалившуюся на плечи. Финник, вызвавшийся первым охранять наш сон, садится неподалёку от всех, Китнисс располагается рядом со мной и почти сразу погружается в глубокий сон. Я обнимаю ее одной рукой и тут же засыпаю.

***

Когда я открываю глаза, всё вокруг залито мягким лунным светом, бросающим на листья и траву изящный серебристый налет. В воздухе витает совершенно нехарактерное для арены сонное спокойствие. Мэгз мерно сопит в паре метров от меня, Китнисс нигде не видно, однако раз я еще жив и остальные рядом - не стоит беспокоиться, что её нет. Зевнув, я оборачиваюсь через плечо и вижу Финника на том же месте, где он был, когда я засыпал. Руки согнуты в локтях и удерживают трезубец, закинутый за шею; он сидит на выступе, смотрит на небо и замечает меня только тогда, когда я подхожу совсем близко. Приветственная улыбка моментально украшает его лицо: - Не спится? - спрашивает он и сдвигается немного в сторону, как бы предлагая мне сесть рядом. Я со вздохом киваю, пользуюсь возможностью быть рядом с ним. Напряженное молчание. Между нами столько всего недосказанного, что я не знаю, с чего начать. Необходимо сказать ему то, что явно осталось непонятым, разъяснить один момент... Но камеры. Если я произнесу, что собираюсь, то это моментально разлетится по всему Панэму, и не видать мне ни милости Хэймитча, ни денег спонсоров. Хотя, я и так почти мертвец, что я теряю? К черту камеры. Осуждая свое решение сразу, как только первые слова слетают с языка, я уже не могу остановиться. - Послушай, Финник. На самом деле, никакого ребенка нет. Мы играли и играем влюбленную парочку, чтобы обратить на себя внимание, получить шанс вернуться домой. Ничего более. По крайней мере, я так считаю. Я не в состоянии даже самому себе объяснить, зачем мне обязательно понадобилось раскрывать Финнику правду, но его улыбка и последующие слова, доказывают, что я сделал все правильно. - Даже жаль, что ты, насколько я знаю, просто пекарь. Пропадает великий талант актёра, - продолжая смотреть на луну, Финник опускает трезубец рядом с собой. Он отклоняется назад, упирается локтями в землю позади себя и, обернувшись к нему, я встречаюсь с ним взглядом. Пытливый, ожидающий чего-то взгляд. Откуда я, черт возьми, знаю, чего именно? - Пит, - я приподнимаю брови: "Что?" звучит в голове, но не успевает быть озвученным, - какой твой любимый цвет? "Оранжевый". Нет. Я почти сказал это, но нет, это больше не мой любимый цвет. - Изумрудно-голубой, - мой голос кажется мне чужим, сердце бьет не в ритм. - Твой? Ответа не следует, а мою ладонь вдруг окутывает непонятное тепло. Я удивленно приподнимаю брови, однако не отдергиваю руки, когда Финник вдруг осторожно тянет меня на себя. Что это значит? Что бы ни значило, я не хочу этому мешать. Нагнувшись, я обнаруживаю себя в нескольких сантиметрах от его лица. По-кошачьему яркие глаза, лукавая усмешка на губах. Я неуверенно склоняюсь ниже, прикасаюсь носом к его щеке, закрываю глаза...и забываю обо всем, когда его губы накрывают мои. Приятный, лёгкий поцелуй – причина мурашек по всему телу. По пальцам пробегает легкая дрожь, сердце ошалело стучит в висках, и мне с трудом удается во время вдохнуть, чтобы не потерять сознание. Он отстраняется, положив ладонь мне на плечо. Я смотрю в его глаза, пытаюсь отдышаться и понять, как произошло то, что произошло... - Финник, ты так и не ответил на моё признание, - я слышу, как умоляюще звучит мой голос, - и если для тебя это не важно, то я не могу жить спокойно, не зная... Не зная, можешь ли ты принять мои чувства? - Я... - начинает он, но его перебивает громкий женский крик. Он доносится откуда-то издалека, сначала состоит из одного звука, но вскоре складывается во вполне понятное "Бегите!". Китнисс, это однозначно её голос. Я открываю глаза и вижу надвигающуюся на меня стену тумана. Уж лучше кошмары, чем такие беспощадные сны.