Два сапога - пара

      Угу, незабываемые. И что-то меня это как-то не сильно обнадеживает. И даже – чего уж там! – местами пугает. Особенно Гусев в роли свахи. Нашел бы сам себе там девицу какую-нибудь длинноногую и оставил меня в покое – пить коктейли около бассейна под зонтиком и в комп втыкать.       - Гагарина-ааа! – мурлычет на ухо почти заснувшей мне эта падла. – Проснись, жрачку принесли! И вино тоже!       - Твою же ж мать, Гусев… - интересно, а можно попросить, чтобы его ссадили? Прямо над тем, над чем мы летим? – Начинать бухать в самолете…       - Это так по-нашему! – ржет он. – Давай, мы немножко – чтобы тебе храпелось лучше!       - Не фига я не храплю! – протестую. - Это все ложь и провокация!       - Это – вещдок, Лекса! – кивает Гусев на свой «Яблокофон». - Еще как храпишь! И слюнку пускаешь из уголка рта!       - Козел ты, а не гусь, - бурчу я. – Сам, можно подумать, когда спишь, выглядишь, как Златовласка… И, между прочим, тоже храпишь так, что мама не горюй! Особенно, когда с «Джеком» пообщаешься!       - Да не дуйся, Лекса, - хлопает он меня по плечу. - У тебя это очень мило получается. И вообще, ты, когда спишь, на Пятачка похожа.       Вот зашибись! То есть, я свин. Мелкий такой и противно боящийся всего. Милота, в общем. Сердито смотрю на придурка Сашечку, уже вовсю улыбающегося девушке-стюардессе. Да, вот это он умеет – баб очаровывать. Хотя, скажем откровенно, внешность у него не Алена Делона и даже не Ван Дамма – тощий, лопоухий, со шнопаком солидного такого размера… Но зато обаятельный, зараза, как… Особенно, когда лыбится всеми своими тридцатью двумя белоснежными зубами. Помнится, была у нас в универе преподша одна по фамилии Гамова. Матлогику вела. Так вот, сдать ей с первого раза даже долбаный зачет было просто нереально. Никому. Кроме Гусева. Который уболтал ее еще и всей группе автоматы проставить. Так что, чего уж о других говорить, когда даже я сначала под его гипноз попадала... Да и сейчас еще ведусь – вот, лечу же с ним в Мексику навстречу своему геморрою. Потому что отдых с Гусевым он самый и есть. Он же у нас натура деятельная и просто бухать и баб клеить ему не интересно. А на байдарке по горной речке спуститься – это да, это он может! Или с тарзанки вниз сигануть. Или на сноуборде с горы вниз. И кого он у нас всегда с собой тащит? Правильно, не сумевшую вовремя послать его меня. И я ору, матерюсь, грожусь его прибить и закопать, но все же соглашаюсь на все его авантюры. Потому что, во-первых, за этим идиотом надо следить, чтобы не покалечил свою умную башку – а она у него, поверьте, умная. Просто временами весь его ум под действием другого органа переходит в глубоко спящий режим. А во-вторых, чувствовать, как твое тело наполняется щекочущими пузырьками адреналина, - это так… В общем, ни с чем не сравнимое ощущение.       Поэтому-то мы с этой небритой Тамарой и таскаемся везде парой – реально, как близнецы или, как называют нас в нашей компании, – «дабл-Шуры». Единственное, на что я не соглашусь даже под угрозой смертной казни, – это дайвинг. Не знаю почему, но толща воды надо мной меня пугает до отключки. Гусев это знает – он же меня тогда и тащил из воды и откачивал, оглашая окрестности отборными матюками, и потому забавляется этим сам, оставляя меня ждать его в лодочке в обнимку с бутылкой вискаря.       - Гагарина-аа…       - Мммм? - сонно отмахиваюсь от него я.       - Тут про тебя поют… - в ухо мне вставляется наушник.       Жизнь била, била, да.       Жизнь крыла спалила       Гагарин, я Вас любила…       Да, это такой вот извечный Сашечкин прикол - с тех пор, как он услышал этот нетленный хит «Ундервуда». И даже, зараза такая, научился лабать его на гитаре – отвратительно, правда, потому что со слухом у него сильный такой напряг, но узнаваемо.       - Гусев, иди дальше к стюардессе приставай! - советую я, отбирая у него плеер и поудобнее подкладывая под голову подушку. - Я спать хочу…       - Фу, Лекса, зануда ты…       - Угу. А то ты не в курсе, - зеваю, прикрыв рукой рот. – Все, меня не будить и при пожаре выносить в первую очередь.       - Я постараюсь, - приоткрыв глаз, вижу его ехидную лыбу. – Храпи давай…       - Ну, здравствуй, знойная Мексиканщина! – громогласно объявляет Гусев, едва мы, пройдя паспортный контроль, выходим в зал прилета. - Вот мы и добрались до тебя!       - Дебил! – я с тоской смотрю на качающиеся за стеклом пальмы. - Ой, мама моя Вера Павловна, куда твою дочь занесло… И за какой чи-хуа-хуа?       - Не дрейфь, Гагарина! – ободряюще хлопает меня по плечу Сашечка и нахлобучивает мне на голову панамку. – Пошли лучше таксомотор поймаем до нашего отеля. – Он надвигает на глаза свои непроницаемые очки и, подхватив свой «самсонайт» и мою сумку, походкой дивы от бедра идет к выходу.       - Блондинистая сволочь, - говорю я ему в спину, подхватив свой драгоценный ноут и пакеты из «дьюти-фри» - как это Гусев и мимо него пройдет? Никак. И меня еще по нему протащил… И плетусь за ним.       - Египетская сила… - вырывается у меня, когда, проехав по залитому солнцем бульвару Кукулькан, мы останавливаемся у переливающейся стеклом окон громадины отеля. – Ни херово так они устроились…       - Ага, - кивает Гусев, расплачиваясь с водителем, - это тебе не мотель на трассе Москва-Челябинск. - Варварское великолепие, - я с любопытством разглядываю отделанный мрамором и тропическими растениями просторный холл с уютными диванчиками и витринами бутиков. - Еще скажи, что ты номер с видом на море заказал…       - С ним самым! - Сашка широко улыбается девушке на ресепшене, протягивая наши паспорта. - И еще террасой.       - Ну охереть просто! – я стягиваю с головы панамку и с некоторым ужасом смотрю на протянутую мне девушкой книжечку с расписанием спа-процедур, одни название которых... Что это за лимфодренажный массаж такой? – И что мне с этим делать?       - Мисс ГагаринА, - девушка почему-то произносит мою фамилию на французский манер. – Просто сообщите нам удобное время для тех процедур, что вы хотите…       - Я выпить хочу. Сильно, – бормочу я по-русски себе под нос. – И к морю.       - Все тебе будет, Лекса! – подмигивает мне Гусев, ставя свою размашистую подпись на бланках. – И секс с мистером Дарси тоже!       - Гусев! Ты какого хрена в сугробе сидишь? Вставай, жопу простудишь! – Гагарина неловко затормозила около него.       - Я это… не могу, - попытался улыбнуться он. – Сашк, я, кажется, ногу подвернул…       - Как? Какую?       - Левую.       - Ну-ка… - она воткнула лыжные палки в снег и опустилась перед ним на колени, - дай гляну…       - Бл…ть! – заорал он, когда она дотронулась до его щиколотки. - Больно же!       - Зато бесплатно, - Гагарина нахмурилась. – Ты, дебил, ее не подвернул, а сломал, похоже…       - П…ц, - Гусев прикусил губу. - Покатался на лыжах.       - Угу. – Гагарина деловито отстегнула лыжи от ботинок. – Короче, надо тебе шину сделать из подручных средств… И это… как-то на базу тебя оттащить.       - Как? До нее пять километров!       - Это если по склону. А лесом короче наверняка. В любом случае, тут дорога должна быть, по которой мы туда ехали.       - Должна, – кивнул Саша. - Давай, Гагарина, бери ноги в руки и катись в ту сторону – приведешь кого-нибудь, а я посижу и подожду.       - Нет, - покачала головой она. – Скоро темнеть начнет и холодать нихерово. И еще телефоны тут ни хрена не ловят. Поэтому вместе пойдем. И это… Одну твою понтовую лыжину придется сломать – мы из нее тебе шину приспособим, - Гагарина стянула с шеи шарф. – И как-то ботинок с тебя снять надо… Перетерпишь?       - Попробую, - кивнул Гусев, поморщившись. - Только ты того… понежнее, что ли.       - Это ты очередной своей девице говорить будешь, - Гагарина расстегнула крепления на его ботинке и аккуратно потянула его на себя.       - Мать твою, Гагарина! – Саша до крови прикусил губу.       - Спокойно, пациент, оставьте свои матюки на накладывание шины…       - Гагарина… брось меня, а? – простонал он. - Пока сама не сдохла, как наша корова!       - Счас вон до той елки дойдем и брошу! - пропыхтела она, ловчее перехватывая его за талию. - На пять минут. Мать твою, Гусев, ты хоть и тощий, но пипец, какой тяжелый!       - Это потому что ума много! – слабо улыбнулся он.       - Да если бы… - Гагарина аккуратно прислонила его к стволу дерева и вытерла пот с покрасневшего лица. - Фууух… - она расстегнула куртку. - По-моему, ты форменный дебил – так по-глупому навернуться!       - А кто-то вообще всем спускам предпочитает фееричное скольжение на пятой точке! – криво ухмыльнулся он.       - Зато так ноги целыми остаются! – отбрила Гагарина. - Сильно болит? – сменив тон, поинтересовалась она.       - Да пи…дец, если честно, - кивнул Гусев. – Долго нам еще?       - Примерно метров пятьсот. – Саша посмотрела на окружающие их елки. – Если мы вообще туда идем.       - Вроде бы, туда.       - Я тоже на это надеюсь… - Гагарина стянула со своей головы шапку и нахлобучила на него. – Так, раненый на колчаковских фронтах, цепляйся за меня снова! – скомандовала она. – И не смей мне помирать – тебе еще мне комп апгрейдить! А потом я сама лично тебя придушу!       - За что-о?       - За все хорошее и на семь лет вперед! - пропыхтела она.       Мы с Лексой заходим в наши шикарные хоромы на последнем этаже, откуда открывается потрясающей красоты вид на море и пляж с кафе. Нет, все-таки я гений! И в организации досуга мне нет равных. Ну разве Пятачок мой любимый без меня когда-нибудь оказался в таком месте? Сидела бы дома в обнимку со своим ноутбуком – единственным мужчиной в ее жизни.       - Гусев! – слышу внезапно ее грозный голос, не предвещающий ничего хорошего. – Это что, мать твою, такое? – орет Лекса из спальни.       Я заглядываю и… начинаю ржать аки конь.       А-а-а-а! Нам дали номер для новобрачных! С огромной кроватью в виде сердца, усыпанной лепестками роз. Черт, по ходу я лоханулся. Жестоко, когда пытался при бронировании номера объяснить, что мне нужно нечто романтическое.       - Че ты ржешь, сволочь? – бесится подруга. – Это полный… Я на этом спать не буду! – заявляет она.       - Не спи, - пожимаю я плечами. – Там в гостиной диван есть.       - Короче, эта безвкусная комнатища – твоя, та – моя, - решает Лекса и выходит, хлопнув дверью.       Хе-хе, зашибись! Я, как всегда, в плюсе. Подумаешь, кровать в виде сердца… Зато удобная.       Я плюхаюсь спиной на поверхность шелкового черного покрывала и с удовольствием потягиваюсь. Как хорошо: матрасик ортопедический, бельишко – гладенькое… Я в раю. Уже.       Но тут дверь распахивается, в спальню входит Лекса и спихивает меня с кровати на пол, куда я с грохотом и обваливаюсь.       - Ты чего? – возмущаюсь я, выглядывая из-за края.       - Я передумала – сам спи на том диване, - сварливо говорит моя девица, укладывая свои пышные округлости на приятной поверхности. - Он неудобный. А у меня спина больная.       - Не-а, не пойду, - я снова забираюсь на кровать и ложусь рядом. – У меня, что ли, здоровая? Мы с тобой, между прочим, два компьютерных задрота.       - И че делать будем?       - Вместе спать, - беспечно бросаю я. – Обещаю храпеть строго на своей половине и к тебе не приставать.       - Попробуй только – без главного достоинства останешься, - хмыкает Лекса. – Ну что, в душ, переодеваемся и на пляж? Зондировать обстановку?       - А в душ вместе идем? – подкалываю ее.       - Гусев, хочешь – пошли вместе! Только не надейся, что я вдохновлюсь твоим щуплым тельцем! – задорно отзывается Лекса. Ну да, ее мало чем смутить можно – пора неловкости между нами закончилась лет семь назад. Когда начались совместные пьянки, гулянки, тусовки, приключения…       Она, правда, сопротивлялась поначалу. Помню, один раз я ее выталкивал из квартиры, когда она уперлась всеми своими конечностями в дверной проем и орала на всю лестничную площадку: «Ты смерти моей хочешь?». Все соседи повысовывали любопытные морды. Это мы на банджи-джампинг с ней отправлялись.       Вытолкал, кстати. Дозу адреналина получили такую, что потом подруга моя два дня вискарем отпаивалась и меня, на чем свет стоит, костерила. Но судьба у нее такая – следовать за своим Дон Кихотом верным Санчо Пансой, ибо пробовал я пару раз без нее фигней маяться – скучно. Вот вообще не те ощущения… Опять-таки рядом с ней я чувствую себя в некотором роде… М-м-м, в безопасности? В общем, мы, наверно, карму одну на двоих имеем: я лечу спасать ее по первому свистку, а она… никогда не бросит меня.       Тут я вдруг на секундочку задумываюсь о том, а что будет, когда она выйдет замуж? Ведь выйдет же когда-нибудь? Кошусь на Лексу, которая уже лежит, закинув ногу на ногу, и улыбается, глядя в потолок с массивной люстрой. А, нет! Какой замуж? Мы с ней два холостяка. По жизни.       - Лично я надеюсь на другое, - в пику ей замечаю я. – Что ты мне сделаешь расслабляющий массаж и потрешь спинку…       - Да-да, потру, - легко соглашается Лекса. И коварно добавляет:       - И массаж сделаю! На всю жизнь отобьет желание предлагать мне такое!       Я тихо смеюсь, представив себе наши игрища в душе. А чего? Я мужик – могу и пофантазировать немного. Правда, все мои эротические видения сводятся к тому, что Лекса от души и со всей силы заезжает мне в пах. Было и такое у нас. На заре дружбы.       - Пьянь белобрысая… - ругалась Гагарина, удерживая за талию трудно перебирающего ногами Гусева. – Ну вот чего ты так нажрался?       - Я не виноват… - заплетающимся языком проговорил блондин, наваливаясь на подругу. – Я ж не знал, что филологи – такие страшные люди… А ты слышала, как они матерятся? И это, мать их, филологи, бл…ть!       - Надо было пить, как я, - через одну, - ругалась Саша, подтягивая наверх уползающего вниз приятеля, который так и норовил прилечь отдохнуть на асфальте. – Это твой подъезд?       - Да… Кажется…       - Гусев! Сконцентрируйся!       - Мой, мой… - вздохнул тяжко парень. – Хорошо, что есть лифт, да?       - Ага, слава Отису, - откликнулась девушка, вталкивая Гусева в раздвинувшиеся перед ними дверки кабинки.       Они ввалились в коридор квартиры. Саша прислонила к стеночке друга и щелкнула выключателем.       - Сашк, а Сашк… - блондин весело и пьяно воззрился на подругу. – А ты со мной спать будешь?       - И не мечтай, - девушка откинула со лба рыжую прядь. Гусев задержался взглядом на ее волосах, потом скользнул к губам и уставился на них, облизнув свои. – Не смотри на меня так. Не поможет, - незамедлительно отреагировала Гагарина.       - Как так? – спросил парень, наклоняясь к девушке. Та, следуя его движению, отклонилась назад, удивленно глядя на приятеля.       - Гусев, ты чего? – пробормотала она.       - Ничего, - ответил парень и, внезапно обхватив ее лицо руками, притянул к себе, смазанным поцелуем прильнув к загипнотизировавшим его губам девушки. Та вытаращила глаза, взмахнула несколько раз руками и, что есть силы, двинула ему коленом в пах.       - АААА! – заорал мгновенно протрезвевший блондин, схватившись за причинное место и согнувшись от боли пополам. – Ты с ума сошла? Это ж охренеть, как больно!       - Сам виноват! – воскликнула Саша, поправляя клетчатую рубашку. – Придурок озабоченный! Я, блин, тебе кто? Очередная девочка на ночь?       - Сашк, ну извини… Ну… Я не хотел… Повело чего-то… - оправдывался парень. – А ты могла бы как-то полегче…       - Ты «полегче» не понял бы, - успокоилась девушка, склоняясь над другом. – Больно, да? Может, льда принести? Компрессик сделаем?       - Неси, - шмыгнул носом Гусев. – Господи, чтобы я хоть раз подумал о тебе, как о женщине!       - Вот и правильно, вот и не думай, - огрызнулась Гагарина, направляясь на кухню. Там она, прежде чем открыть морозильную камеру, прислонилась к прохладной дверце холодильника лбом и выдохнула, пытаясь выровнять дыхание:       - Дура! Он просто твой друг…       Парень уже прохромал в гостиную, сел на диван, задумчиво подергал себя за прядь волос и пробормотал с недовольством в голосе:       - Дебил! Она просто твой друг…       - Гусев, ты там как, готов? – кричит подруженция моя из спальни. – Я выхожу. Будешь ржать, сволочь - придушу!       - Да выходи уже! - нетерпеливо бросаю я. Хочется поскорее выбраться из номера и прогуляться по пляжу. В море занырнуть с головой. Я уже минут пятнадцать стою в шикарном прикиде из плавок и сланцев и жду, когда Лекса соизволит продемонстрировать мне свой купальник.       - Та-да! – Гагарина распахивает дверь и выскакивает в дверной проем, раскинув руки.       Я замираю.       И взглядом ищу челюсть на полу.       Ибо…       Ибо за столько лет дружбы мне как-то ни разу не приходилось ее видеть в купальнике. Точнее, в ТАКОМ купальнике, потому что обычно она надевает что-то ужасное, что призвано закрыть ее от шеи до бедер. А тут… Как бы так выразиться без подтекста… В общем, стоит передо мной этакая Мэрилин в бикини, у которой и грудь, и попа приличных размеров. Натуральных причем, природных, своих… Упругих.       Я чешу подбородок.       И живот плоский. И ноги-то, оказывается, у нас стройные и без намека на целлюлит. А ходим мы всю жизнь в растянутых футболках и джинсах попросторнее. Или клетчатых рубашках, как вариант. А! Еще в балахонистых сарафанах. Чтобы, не дай Бог, кто увидел ее лишние килограммы. Только вот я так и не понял, где они?       - Э-э-э… - тяну я, ощущая какой-то странный дискомфорт.       - Что? Так плохо? – скисает Лекса. – Черт, так и знала, что нельзя мне такое надевать! Я пойду, переоденусь!       - Стоять! – командую я, дергая ее за руку. – Я тебе дам – переодеться…       И тут же ловлю себя на желании проверить, насколько нарисовавшийся перед моим взглядом бюст мягок.       Так, стопэ! Дышим ровно! Руки – в кармашки плавок!       Это же Гагарина!       Нелепая, вечно худеющая, пожизненно рефлексирующая, бестолковая и…       Мой лучший друг.       - Нормально все. Пойдет, - с деланным равнодушием произношу я. Ничего – привыкну.       - Фуф… Ну ладно тогда, - она заходит в спальню, поворачивается ко мне спиной и наклоняется, что-то выискивая в своей дорожной сумке.       Я судорожно начинаю поправлять плавки.       Потому что, бл…ть, у меня встал. Предательски. На Гагарину. В купальнике. Это что еще за срыв шаблона? Она мне не нравится. Она не женщина вообще! Она кореш, друг, братан, дружище…       С аппетитной попой и сиськами. И спать нам на одной кровати. В виде сердечка, с лепестками роз. Е-мае, я попал!       Лекса, не обращая ровным счетом никакого внимания, на мои страдания, достает из сумки заколку в виде экзотического цветка и, распустив волосы, закалывает им прядь.       Мне совсем плохеет. Вот что бы я там ни говорил про нее и сколько бы раз гордо ни бравировал тем, что есть у меня баба-друг, к которой я не испытываю желаний сексуального плана, волосы мне ее всегда нравились. Потому что они, правда, роскошные, и надо быть слепым, чтобы этого не заметить.       Гагарина, бестия рыжеволосая, заворачивается в полупрозрачное парео, соорудив из него нечто наподобие древнегреческой туники, и бодро заявляет:       - Ну что, пошли?