Два сапога - пара

      - Рубен говорит, что в поселке, где живет его бабушка, настоящий индейский шаман есть…       - Он тоже грехи отпускает? – интересуюсь я, зевая – не знаю, как насчет очиститься от них, но вот наплаваться в том озере у нас получилось знатно. Тем более, что вода там была, в пику царящей в джунглях влажной духоте, прохладной: я вообще вылезать не хотела и готова была остаться там, среди листьев местных кувшинок – каждая размером с половину моей головы, не меньше! – даже если меня бы сожрал кто-нибудь.       - Что-то типа… - кивает Гусев. - И еще, вроде как, гадает…       - Что было, что будет, чем сердце успокоится? На казенный дом с бубновым королем? – вспоминаю я соседку матушки своей Петровну - большую любительницу вещать что-то такое и лечиться советами Геннадия Малахова. - Гусев, после того, как майя лопухнулись с концом света, я бы не стала верить их гаданиям.       - Да кто бы собирался-то! – фыркает он. – Просто интересно… как потомки древнего народа живут.       - Угу, - киваю я, – интересно. Только давай не сегодня это приключение себе на задницу найдем, лады? У меня, если честно, ноги отваливаются и вообще… я спать хочу. На своей пошлой гламурной кровати.       - Да с фига ли на твоей? – фыркает Сашечка. – Сегодня, вообще-то, моя очередь!       - Ты, пьянь подзаборная, ее уже использовал, когда текилы налакавшись, ко мне под бок присоседился! – отвечаю я наглецу, с удовольствием вдыхая кондиционированный, ненавязчиво пахнущий цветами воздух холла нашего отеля: почти девственные джунгли и древние руины - конечно, вещь, но НТП и его блага это не затмит.       - Злая ты, Лекса, как ведьма на допросе в инквизиции, - горестно вздыхает мой дружочек. - Мало того, что чуть не притопила меня и очки мои, так теперь вторую ночь подряд спать заставляешь на диване...       - Он мягонький, так что не ной, Гусев, - с довольным видом замечаю я. - И вообще…       - Мисс ГагаринА! – девушка на рецепции смотрит на меня с немым укором и вселенской скорбью на лице. - Вы забыли про свои спа-процедуры!       - Ой, точно! – спохватываюсь, вспоминая, что заполнила-таки эту карточку, от балды вписав туда время и поставив галочки около самых, на мой взгляд, безобидных, потому что кто их знает - эти спа! Я ими в жизни ни разу не пользовалась: контрастный душ, тальк для тушки и крем для лица - наше все! Ну, и еще визиты к Михал Петровичу, когда натруженные сидением за компом спина и шея совсем помирать собираются.       - Ну, извините, значит, в другой раз, - беспечно отмахиваюсь я. В ответ немой укор в глазах девушки становится еще больше.       - Что вы! – выдыхает она. – Я договорилась – вас ждут! С нетерпением!       - Это… - я озираюсь в поисках поддержки на дружочка моего закадычного, но тот только мерзко хихикает, глядя на выражение моего лица.       - Иди-иди, Гагарина! – напутствует меня эта белобрысая падла, когда, подхваченная девушкой под локоток, я направляюсь к лифту. - А я пока в кроватке понежусь… своей!       - Собака ты страшная и кобель недобитый! – говорю я напоследок ему прежде, чем за нами с девушкой захлопнутся двери лифта.       В общем, эти самые спа оказались не такими уж и страшными. Хотя сначала я, конечно, сильно так струхнула, когда три облаченные в форменные костюмчики девицы начали пристально рассматривать стоящую перед ними в одном исподнем меня и что-то по-свойски лопотать и горестно прицокивать языками. Да и еще и волосы мои теребить, словно размышляя – снимать ли с меня скальп или все же не стоит? Но обошлось: мою тушку только загнали в душ, а после него, выдав приятно пахнущее, мягкое махровое полотенце, погнали в комнатку на массажный стол, где долго мяли мои телеса и скрябали каким-то непонятным, но зато вкусно пахнущим шоколадом скрабом, а потом, реально обложив водорослями, закутали сверху в подбитое изнутри фольгой одеялко и, намазав до кучи мои волосы какой-то помазкой, включили музыку и велели лежать и расслабляться. Что я и делала, стараясь сильно не ерзать, потому что пятка левая чесалась ну просто нестерпимо. Кстати, и пяткам моим тоже досталось внимание девушек, как и физиономии, которую тоже чем-то мазали и массировали. В общем, поизмывались они надо мной изрядно, еще и повелели приходить через день за второй серией.       - Фу-ух! – выдыхаю я, падая рядом с расслабленно читающим что-то в планшетнике Гусевым на шелковое покрывало.       - Умучилась, горемычная? – хмыкает он, оторвавшись от чтения.       - Мммм… да, - киваю. - Слушай, это, оказывается так утомительно – всем этим правилам следовать… А я-то все думала, от чего это гламурные красотки так устают? А тут, конечно, помассируйся да пообертывайся… После этого только спать захочется… - нагло вытащив из-под Гусева подушку, я пристраиваю на нее голову и закрываю глаза.       - Эй, Гагарина! Не спи! – начинает он теребить меня. – У нас по плану самый крутой ресторан города!       - Отвали, Сашк… - бормочу, не открывая глаз. – К тому же, у меня с обувкой трабблы – босоножки убиты плясками в клубе, а кеды к платью как-то все же не то…       - Да неужели ты прозрела? – хмыкает он – в ответ я, не глядя, лягаю его: между прочим, в убивании моих почти единственных за всю жизнь каблуков он виноват! – Ладно-ладно. Купим мы тебе новые хрустальные туфельки, Золушка моя, - он взъерошивает мои тщательно расчесанные девушками волосы, – чтобы было чем в принца… то есть, в мистера Дарси швырять.       - Зачем? – недоуменно вскидываю брови.       - Ну, чтобы уж наверняка он от тебя никуда не ушел! – ржет Гусев. – Все, Гагарина, давай, поднимай попу с кровати – нас ждут великие дела!       - Отстань, - слабо отпихиваюсь я. – Не хочу я мистера Дарси! С меня на сегодня и так впечатлений хватит!       - Ле-екса, мы ж омаров есть будем! – голосом змея-искусителя вещает Сашка. - И еще креветок! Огромных, Лекса, и только что пойманных!       - Вот знаешь ты, чем меня купить, - выдыхаю я обреченно, нехотя поднимая голову с подушки. – Ладно уж… Только туфли за тобой!       - Да без проблем! – покладисто кивает головой Сашка, вставая и доставая из шкафа бледно-розовую рубашку. ***       Ох, етить мою душу! Я, конечно, знал, что все эти массажи и обертывания, про которые так любят трещать девицы разных возрастов и степеней гламурности, призваны вернуть им красоту, молодость и потерянную девственность, но чтобы они были настолько действенными…       Получается, что не везде нас наеб…вают - или это просто здесь так специалисты работают? Потому что Гагарина… в общем, она точно теперь не похожа на Пятачка – даже учитывая то, что сегодня ее мордаха не хило так на солнышке покраснела. Потому что кожа ее теперь бледно-сливочная и пахнет… Вот так в детстве пах мой самый любимый шоколад, который отец привозил из командировок - горький (для ребенка у меня были очень странные вкусы), с миндалем, какой-то немецкой фирмы с труднопроизносимым названием. И волосы у нее теперь стали… такие мягкие, гладкие и блестящие… Как ассоциация, просится только великая пошлость про «расплавленную медь» или «левантийское золото».       И я уже начинаю думать, что, может и правы те доны Педры, которые Сашку богиней называют? Я-то просто привык к ней, и меня от ее вида не пробивает… почти. А им-то каково? Когда вот она – настоящая русская женщина, которая и напьется с тобой, и машину из грязи вытолкать поможет, и сайт сваяет, и по шее даст… на все руки, в общем. Да еще без капли силикона и других генно-модифицированных добавок, выросшая на экологически чистых пирожках и молоке бабы Клавы в Саратовской губернии. Вот их и прет не по-детски, горемычных. Кто ж знал, что Лекса моя для них – убойное оружие?       - Гагарина, ты чего такое творишь? – интересуюсь я, видя, как подруженция моя ненаглядная сидит и, пристально глядя в зеркальное трюмо, красит глаза. Приоткрыв рот – вот объясните мне, почему все женщины ресницы так малюют? Какая-то секретная методика?       - Что-что... – бурчит она, - пытаюсь красоту навести… хоть какую-то.       - Да брось, Педры и от лохматой тебя в панамке и шортах вон как стелятся, - улыбаюсь, слушая ее чертыхания – ну не её косметика, совершенно не её! Вот сколько раз было говорено, что ее веснушчатая мордашка и так хороша, без замазывания тональником, но нет! Это она еще ленится теперь стрелки имени панды наводить, а то по молодости… Ух, Бёртон труп невесты точно с боевой раскраски Лексы ваял!       - И цветы приносят, – подкалываю ее, потому что сегодня нам снова веник приперли. Уже из роз.       - Зависть - грех, Гусев! – ржет подруга, наконец-то бросая себя уродовать. – Так, я готова! – возвещает она, оправляя на бедрах платье. В пол длиной, но зато с разрезом по боку. Цвета давленой вишни. «Пуп-пу-пи-дум!» - раздается у меня в ушах голос Мэрилин. Да что это такое-то!       - Ну раз готова, то пошли. Нам еще твои милые топотушки, – я киваю на ее белые с розовой опушкой отельные шлепки, - надо на что-то приличное поменять.       А лично мне – еще и прогнать из головы ассоциации с обольстительной Нормой-Джин…       Но вот как раз это ни хрена не получается, потому что…       - Какой у вас размер, мисс? – осведомляется милая смуглянка из бутика «Джимми Чу».       - Эммм…- морщит свой веснушчатый нос Лекса, - тридцать шестой? Если европейский. Мне нужно что-то к этому платью. Удобное…       - Красивое, - встреваю я. Подруженция недовольно косится на меня. – И только потом - удобное. Вы меня понимаете?       - Конечно, сеньор, – девушка с энтузиазмом кивает и буквально через полминуты выносит несколько пар. - Думаю, это вам подойдет.       - Ни хрена себе ландыши, - нервно сглатывает Лекса, глядя на тонкую шпильку. - Я не совсем уверена, что это удобно…       - «Джимми Чу»» не могут быть неудобными! – чуть оскорбленным голосом возвещает дева. – Вы просто примерьте! И все сами поймете.       - Реально, Гагарина, - встреваю я, - ты примерь сначала, а потом уж говори!       - Ох, мать моя Вера Павловна, - обреченно вздыхает она, всовывая ногу в переплетение ремешков и вставая. - Гусев, твою же мать…       Мою. Потому что я, как дурак, пялюсь на щиколотки своей ненаглядной подруги. Тонкие и изящные. И вообще нога ее в этих ремешках выглядит так, что… в общем, да – для моего душевного спокойствия лучше будет и дальше лицезреть ее в побитых жизнью и козьими тропами «конверсах». Но есть же еще потенциальный мистер Дарси и два этих… мексиканских мачо. И кто сказал, что их покой надо щадить?       - Короче, мы их берем, - сообщаю я к огромной радости продавщицы и ужасу в голубых глазищах Гагариной.       - На теплоходе музыка играла… - напеваю я весело, пока мы идем к нашему столику в сопровождении администратора. Ох, вот это местечко! Заводная латино-американская растанцовщина, полуголые девчонки в перьях на сцене лихо выплясывают, народу – тьма! И официанты с подносами между столиков, как ненормальные, носятся… А в воздухе витает аромат изысканной высокой кухни, смешанный с бесноватым угаром.       В общем, не прогадал я. Лекса головой по сторонам крутит, волосы кокетливо поправляет и чувствует себя явно на высоте, так как пока мы идем, за ней такой легкий шлейф заинтересованных мужских взглядов стелется. И я понимаю, что скоро в бой пойдет тяжелая артиллерия из настойчивых комплиментов и приглашений на танцы.       - Душевненько тут, - бросает она, принимая у любезного официанта меню.       - А то! Это тебе не с филологами-беспредельщиками на пляже самогон жрать… -вспоминаю я один из светлых эпизодов нашего с ней студенческого прошлого.       Остался у меня в Калининграде друг закадычный – Федя, тот еще гений. Долго думал и пошел на филфак учиться. Сказал, что все высшее образование – профанация, а так он хоть книжек вволю начитается. А с профессией потом разберется – курсы автомеханика никогда не поздно закончить. Что и сделал, кстати. И сейчас владеет двумя шиномонтажками, хитрая морда. Для компании – незаменимый человек: и анекдот в тему расскажет, и песню под гитару споет, и культурный экскурс в историю сделает… На язык злой – отрезать иногда хочется, но по сути человек добродушный и очень гостеприимный. И когда я приезжал на летние каникулы домой – мы все лето практически не разлей вода были.       И вот как-то после третьего курса он мне позвонил с приглашением прихватить с собой подругу мою рыжую и отдохнуть пару недель на Балтике по халявным путевкам, кои он раздобыл в профкоме, на студенческой турбазе в Отрадном.       - Это что? – спросила Александра, тыкая пальцем в продавленную койку с панцирным основанием.       - Это для поспать, - ответил Федор - высокий и тощий парень с курчавой темной головой и круглыми очочками на кончике носа.       - А почему мое «для поспать» стоит в вашей комнате? – поинтересовалась Гагарина, разглядывая многофункциональное помещение с обшарпанными стенами: четыре кровати, один стол, три тумбочки и почему-то десять стульев.       - Потому что, Лекса, дареному коню в зубы не смотрят, - веселился Гусев, запихивая ногой спортивную сумку под свою койку.       - То есть я две недели буду жить ЗДЕСЬ, без горячей воды, с дощатым домиком задумчивости во дворе, статуей Владимира Ильича, указующей нам верный путь, да еще и с тремя мужиками в одной комнате? - не унималась девушка.       - Ну, насчет мужиков ты погорячилась, конечно, - заметил блондин. – Федька и Серега – это филологи, а не мужики. Их твои пышные телеса не интересуют – они о возвышенном думать привыкли. Правда, Федя? Тот в ответ окинул жадным взором прелести Гагариной и торопливо, пока она не заметила этого окидывания, кивнул головой.       - Мама моя Вера Павловна, лучше бы я к бабуле под Саратов поехала, - тяжко вздохнула девушка, пытаясь обустроить свое место. – Там, конечно, та же задница, но хотя бы солнце и плюс двадцать пять в тени лопухов... А не промозгло и дождь…       - Что за дурацкое название у этого бара? – заплетающимся языком произнесла Александра, повиснув всем телом на Гусеве. – «Хатная ночь»… Что еще за хатная ночь? Это на украинском?       - Гагарина, это не бар «Хатная ночь», это заведение «Бархатная ночь»! – поправил ее тот, внимательно всматриваясь в странно играющую шрифтами вывеску и начиная хихикать. – Хотя ты права… Что за гений разрабатывал им дизайн?       Подвыпившая троица, состоящая из двоих друзей и одного Феди, вползла в бар и заняла столик подле колонны, возле которой под «Белые розы» плясали местные девицы в спортивных костюмах.       - Я выпить хочу! – возвестила Саша, пихая в бок Федю. – Ты меня на танец пригласишь? Федор поправил очки, шмыгнул носом и заправил рубашку вместе со свитером в штаны.       - Пошли, - гордым орлом он подхватил Гагарину за талию и повел ее в центр танцпола. Где остановился и, внезапно широко раскинув ноги и руки в стороны, начал выделывать странные кренделя вокруг девушки, при этом не забывая энергично двигать тазом. Александра некоторое время смотрела на него с изумлением, а потом, почесав кончик носа и, махнув рукой, пристроилась возле Федора, пытаясь повторить его телодвижения. В этот момент Гусев подавился пивом и медленно сполз под столик от хохота…       - Гагарина, ты что там делаешь? – Гусев сделал большой глоток самогона из пластиковый бутылки и поморщился. Они уже сидели на пляже, глубокой ночью, под плеск волн и шум сосен за спиной распивая с трудом раздобытое забористое пойло местного разлива.       - Целуюсь с Федькой, - ответила девушка, восседая на бедрах у ошалевшего Федора, чьи очки от внезапного фарта уползли на затылок.       - Зачем? – поинтересовался блондин, подползая к ним на четвереньках.       - Хочу! Хочу целоваться! – митинговала Гагарина, едва не падая на бок. – А Федя милый. Правда, Федя?       - И еще я загадочный. И интересный, - добавил тот, снова складывая губы трубочкой. Девушка рассмеялась и пьяно припечаталась губами к его щеке, промазав.       - Я тоже хочу целоваться! – обиженно заметил Гусев.       - С Федькой? – поинтересовалась Гагарина, удивленно глядя на приятеля.       - Можно и с Федькой,- согласился блондин и припечатал слюнявыми губами обалдевшего от такого двойного внимания парня с другой стороны в щеку.       - Уйди, Гусев, я первая его заметила, - девушка пятерней оттолкнула лицо друга, в отместку куснувшего ее за палец. И снова принялась целоваться с Федором, который торопливо полез ей руками под рубашку.       - Да ну вас… Я пошел купаться, - окончательно обиделся Гусев, стягивая с себя джинсы, свитер и, подумав, еще и трусы.       - ЭЭЭЭ! Разгляди мои глаза обратно! – заорала Гагарина. – Ты что делаешь, гад? Я же теперь спать не смогу!       - Ну мне ж холодно будет потом в мокрых труселях, - объяснил Сашка, поворачиваясь к друзьям всем своим достоинством.       - ААААА! Сволочь белобрысая… Меня же сейчас вытошнит! – снова заорала Гагарина и вскочила, закрывая глаза.       - Может, мы тоже искупаемся? – игриво спросил Федор у девушки, сдергивая с тощего тела, на котором отчетливо проступали ребра, олимпийку.       - Извращенцы! – сурово произнесла Александра. – Идите уже! Я на лес посмотрю.       Парни пожали плечами и понеслись к обжигающей льдом воде, и, с визгами влетев в ночной прибой, матерясь, начали брызгаться возле берега. Лекса покосилась на них одним глазом и тихо рассмеялась.       - Я глубоко извиняюсь, - раздается над нами чей-то медовый голос, и я отвлекаюсь от воспоминаний. Поднимаю глаза и вижу… м-м-м, солидного такого мужчину восточного типа в ОЧЕНЬ дорогом костюме, неприличной стоимости часами на запястье и благородной сединой на висках. Естественно, на меня он не смотрит, а весь поглощен восхищенным разглядыванием Лексы. – Не сочтите за дерзость, но сегодня в этом зале столько красивых девушек и женщин, что, кажется, глаза разбегутся в стороны, но нет… Они смотрят только на вас, о, прекрасная незнакомка.       Борзо, ничего не скажешь… А ничего, что я рядом?       - Любезный, мы вообще-то ужинать собираемся, - встреваю в его витиеватый монолог, но Сашка вдруг придавливает каблуком мою ногу, зачарованно глядя на мужика.       - О, извините, конечно, - кивает головой этот седовласый индюк. – Я подошел только, чтобы выразить вашей спутнице свое восхищение. Я так понимаю, вы же не вместе? Я всегда вижу, когда мужчина и женщина – пара.       Что, значит, «не вместе»? Сейчас вот возьму вилку и в глазик-то ему как воткну - может, зрение улучшится!       - Нет, мы не вместе, вы правы, - предательски раскрывает карты Лекса, которой, кажется, нравится этот расфуфыренный пижон.       - После ужина… я могу пригласить вас на танец? – продолжает гнуть свою линию «дорогой костюм».       - С удовольствием, - отвечает моя подруга.       Тот раскланивается и возвращается к своему столику, а через пару минут уже на нашем возникает «Вдова Клико». Тьфу, ну что за пошлость?       - Вау! Здорово, да? – выдыхает Лекса, отпивая из бокала игристого.       То есть, когда я ей покупаю, бл…ть, самые ох…но дорогие в этом мире босоножки – это «Ну, спасибо, сволочь, мне теперь весь вечер на шпильках кандыбать», а стоило какому-то козлу бутылку шампанского в ведерке прислать – это «вау»!       - Гагарина, ты охренела? – смотрю на ее довольную улыбку. - Он же старый!       - Он не старый, а зрелый, - замечает спокойно Лекса. – И галантный. И похож на Омара Шарифа.       - Ты с катушек съехала? – злюсь я.       - Гусев, какие проблемы? Может, мне бы подошел уже умудренный опытом человек, который оценит меня? И будет баловать.       - А, я, значит, тебя не балую? – возмущаюсь я. – Не вывез в Канкун, не отправил на спа, не подарил босоножки за пятьсот баксов?       - Сколько? – брови у Лексы ползут на лоб. – Ты с ума сошел, Гусев? Давай их вернем немедленно!       - Нетушки! – я отбрасываю вилку в сторону. – Вот ходи в них и помни, что кидаться бабками и любить – две разные вещи! - я встаю с намерением выйти на террасу покурить. И пар выпустить.       Чего я так завелся-то?       Стою и рассеянно стряхиваю пепел мимо пепельницы. Ну да, пристал к подруге старый надутый богатый индюк восточной национальности. Но, с другой стороны, из всего, что к Сашке наприставало, этот, вроде, и, правда, хоть не комический персонаж из варьете. Но злобный собственник внутри меня орет, что, если уж на то пошло, я тоже могу поить ее «Вдовой» - хоть каждый день. Много ума для это не надо - карман только пошире. Но ведь Лекса же не такая: когда она велась на всю эту хрень насчет денег? Может, он действительно ей понравился? Кошусь сквозь витринное окно в зал: седовласый уже подсел за наш столик и что-то втирает моей подруге. Но та как-то слабо его слушает. Мнет в руках салфетку и поглядывает на вход.       Черт, по ходу, обидел ее… Вон, губенки надулись и подрагивают – того и гляди, слезы рекой потекут. И прощай, звездный макияж! Ладно, нельзя портить вечер. Пойду исправлять ситуацию. Буду вежливым и милым братцем…       - Я хочу чего-нибудь согревающего!       - А я – настоящую лапландскую женщину! – Гусев стянул с головы шапку и потянул вниз собачку замка на пуховике.       - Кто-то же ехал снежное ралли смотреть? – хмыкнула Гагарина, разматывая шарф и окидывая заинтересованным взглядом небольшое, с низким потолком, помещение бара.       - Я и смотрел! Почти целый день! А теперь хочу любви и ласки! – возвестил он. - От какой-нибудь Брумгильды!       - Это Финляндия, валенок! – снисходительно хмыкнула Александра. - Тут максимум Туве какая-нибудь тебе светит!       - Да плевать, как ее звать будут! – хохотнул Саша. – Главное – чтобы она была!       - Ну, пока тут только суровые финские парни в наличии, - Александра пригладила волосы, - но ты у нас, вроде, вполне традиционной ориентации… Ладно, пошла я, пока наши не подгребли, чаю себе попрошу… Ты будешь?       - Не-а, я потом сразу с водки начну! – покачал головой Гусев, садясь за столик.       - Ну, как хочешь, только потом, чур, в мою чашку не лезть! – Гагарина направилась к барной стойке. - Эммм… - улыбнулась она флегматично посмотревшему на нее бармену, - можно чашку чая? С лимоном?       - Он-не понимает п-по английск-ки… - сообщил сидящий на стуле светловолосый парень с курносым носом.       - А как будет «чашка чая» по-фински? – поинтересовалась у него Саша.       - Kuppi teetä. – парень скользнул по ней взглядом. – Но тут такого не держат.       - Кофе с коньком?       - Т-только конь-якк! - улыбнулся он. – Но его не советую – лучше водку. Потому что пиво тут тоже отвратное.       - Водку хотелось бы чуть попозже, – тоже улыбнулась Саша парню – его лицо отчего-то казалось знакомым. - Не сразу с мороза… Мы целый день на ралли были.       - И как? – незнакомец чуть поднял брови.       - Классно! – восторженно выдохнула она. – Только замерзли все жутко!       - Тогда однозначно – т-только вод-ка! Хейкки! – кивнул он бармену, и, когда тот подошел, произнес что-то по-фински. - Сейчас он тебе чай сделает, – сообщил он Саше, – в виде исключения. А водку советую закусывать рыбными пирожками – они тут вполне.       - Спасибо… - Гагарина вопросительно посмотрела на парня.       - Кими.       - А я Александра. Из Москвы.       - Эспоо.       - Тоже приехал на ралли?       - Что-то вроде того…       - Гагарина, ты какого хрена тут торчишь, там уже наши подгребают…- подскочивший Гусев дернул ее за волосы.       - Да я тут…разговариваю. Кими, - кивнула она на своего нового знакомого, - сказал, что тут лучше водку брать и пирожки.       - О! Отлично! – Саша протянул руку парню. – Александр!       - Кими.       - Мы тут собираемся немного погреться и ралли обсудить… Ты как?       - Почему бы и нет? – пожал плечами финн. – Хейкки! – крикнул он бармену. – Еще одну «Финляндию» за тот стол!       - Вы вообще понимаете – КТО это? – пришедший в бар самым последним, а, следовательно, еще трезвый, как стекло, Васька – бывший однокурсник Гусева и Гагариной, собственно, и вытащивший их в Финляндию вообще и на снежное ралли в частности, с офигением обозревал уже изрядно поддавшую компанию с разрумянившимся финном по центру. – Это же Кими!!!       - Мы в курсе! – синхронно кивнули они. - Он нам сказал, как его зовут.       - Кими Райкконен! Это – Кими Райкконен! – Васька вырвал из пальцев Гагариной стопку с водкой и выпил ее залпом. – Как вы вообще… где вы его нашли?       - У барной стойки, - Лекса подняла повыше рукава свитера. – Вась, ну чего ты завелся? Ну, Кими, ну Райкконен! Нормальный чел, наш!       - И пьет так же! – кивнул Гусев. – И еще мы с ним завтра на снегоходах катаемся! Вроде. Если от похмелья не умрем, – он посмотрел на стоящую на столе небольшую батарею бутылок.       - Охереть! Вы, два дебильных Шурца, да вы хоть понимаете, что вы пьете с… - дальше Васька не договорил, потому что к их столу с возгласом:       - Кими? Сколько лет! – подошел еще один курносый светловолосый финн.       - О, Мика! – улыбнулся Райкконен. – Давай к нам! Мы тут так с реб-бятами сидим хорошо!       - Да я вижу! - Мика придвинул стул и, удобно сев на него, улыбнулся всей компании: - Привет, я Мика!       - Алекс! – кивнул Гусев, наливая ему водку. - И она, - он кивнул на Гагарину, - тоже Алекс! – А это – Васька, Манька, Макс и Димон! – толпа молодых людей приветственно загудела. – Пьем?       - Всенепременно! – Мика поднял свою стопку.       - Бл…ть, твою мать! - совсем офонаревший Васька занюхал очередную выпитую стопку рыжей макушкой Гагариной. – Я пью с Хаккиненом и Райкконеном!       - Нормальные такие финские фамилии, - тоном знатока произнесла Гагарина. – И что тебя в них не устраивает?       Не знаю, почему мне вспомнилось именно это – то, как мы, сами для себя внезапно, набухались в какой-то финской, заметенной снегом по самые крыши, дыре с двумя чемпионами «Формулы». Правда, тогда нам на это было глубоко посрать - никто из нас не разбирался в этом виде спорта, да и на ралли-то мы все, кроме задротствующего по автоспорту Васьки, поехали просто так – развеяться. Нам же своей зимы-то мало было. И напиться где-нибудь в Москве – тоже не для нас.       Гусев тогда, помнится, получил свой первый серьезный гонорар за игру, а я… в который раз переживала очередной свой неудавшийся роман. Вот мы и понеслись нашей компанией в этот Рованиеми, где и состоялась эта фееричная попойка. И заезды на снегоходах тоже. Кстати, вот именно тогда Гусев и уснул в куртке и одном ботинке, ибо «Финляндия» и снежные просторы с щипающим за нос морозцем – это очень сильно снотворное.       А сейчас моего дружка развезло, видимо, от безобразно огромных креветок с овощным коктейлем и просто от коктейлей, которых он изрядно нахватался, пока мы беседовали с Али – моим новым знакомцем из Абу-Даби. Правда, имя у него намного длиннее и по-восточному витиеватое с обязательным добавлением «шейх» и «ибн», но он сказал, что это все можно опустить. И наговорил мне кучу сложносочиненных и немного приторных комплиментов. И тоже руки на прощание целовал, глядя своими красивыми миндалевидными глазами прямо мне в… декольте. Говорила же я маме – не надо его таким глубоким делать, но она отрезала: «Ничего ты, доча, не понимаешь в мировых трендах!» (где только мамхен моя слов таких нахваталась?) и взялась за ножницы…       - Ну, в общем, еще один пал жертвой твоей неземной, Лекса, красоты! – фыркает Сашка, когда мы, распрощавшись в холле с Али, поднимаемся в свой номер. – Слушь, а, может, тогда и не нужен тебе этот мистер Дарси? – интересуется он, сладив с пуговицами рубашки и теперь пытаясь стянуть с ног неприлично узкие выбеленные джинсы. - А? Когда тут Лоуренс Аравийский есть? Будешь любимой женой в его гареме! Как… - он икает, – Гюльчатай!       - Гусев, ты иногда такой дурак дебильный… - вздыхаю я, снимая босоножки – в общем, девушка не обманула: несмотря на угрожающей высоты шпильку, они очень удобные. И красивые. И дорогие, как… в общем, мне Сашку теперь «Джеком» десять лет за них поить. - Если бы мне все мужики, что со мной разговоры разговаривают, предложение делали…       - Да видел я, как он на твои прелести пялился! – наконец, совладав с джинсами, возвещает он.       - И как? – хмыкаю.       - Как кот на сметану! – бормочет Сашка, валясь на кровать и подгребая, по привычке, под себя подушки. – Так что, ты смотри – напоит он тебя «Вдовой Клико» и увезет в гарем свой… - он зевает, - верблюда доить… и детей рожать.       - Ну, может, от ребенка я бы и не отказалась… - тихо говорю я, стирая с глаз макияж - фууух, вот ведь пытка! И глаза после него зудят больше, чем от суток за экраном компа. – Не все же мне тебя нянчить…       - Да кто кого еще нянчит… - Гусев ерзает, удобнее устраиваясь под покрывалом. – Гагарина, включи кондейчик посильнее, а?       - Слышь, а ты что – тут спать собрался? – интересуюсь я. В ответ Гусев только мычит что-то непонятно-утвердительное. – Шурик, не хамейте – ваше место сегодня на диване!       - Это ты не хамей… - уже спящим голосом говорит он. – Хочешь – сама прись на диван… а я тут спать буду.       - И я тоже! – прибавив мощности кондиционера, я ложусь на другую половину, нагло отнимаю у него покрывало и закутываюсь в него по самую макушку.