Два сапога - пара

      Как же ж хорошо, тепло, уютно… Я вожу носом по притягательно пахнущей коже, зарываюсь лицом в шелковистые волосы… Мм-м-м, это что за королевну я себе вчера вечером урвал? Осторожно прикасаюсь губами к плечу – очень-очень сексуальная дива лежит у меня под боком, удобно устроившись в моих объятиях.       Лезу проверить наличие приятных выпуклостей в надежде на быстрый утренний секс, и... получаю локтем в бок и оглушающий вопль в ухо, от которого голова едва не лопается, как упавший на землю арбуз:       - Гусев, падла! Куда ты лапы свои похотливые тянешь?! Я резко открываю глаза, сажусь и в ужасе смотрю на Гагарину:       - Я, между прочим, тебе предлагала ту блондинку закадрить, в голубом платье! – вещает подруга. – А ты весь вечер мне глаза мозолил… Так и не дал Шарифу моему Омару поцеловать меня на прощание, - и Лекса снова тыкает меня кулаком в бок.       - Не дал – значит, был повод не давать, - весомо произношу я, соображая: а какого хрена я и правда ту блонду продинамил?       - Знаешь, что? Я с твоей избирательностью так вообще без мужика останусь. Весь отпуск с тобой на пару и прокукую невинной ромашкой, - сердито замечает Гагарина, вылезая из постели.       - Ну и хорошо! Целее будешь, - бурчу я, когда она меня уже не слышит.       Чешу кончик носа и задумываюсь. Нет, надо что-то с этим делать: иначе в следующий такой пьяный раз я точно вместо всех шейхов и омаров с крабами первым завалю свою подругу на романтическое ложе… И прощай тогда наша дружба. Жениться я все равно не планирую, и долгосрочные отношения – тоже не мое. Максимум меня на пару недель хватит – я себя знаю. А что потом? Ревность, скандалы и адье! Нет, Лекса в качестве друга мне важнее, чем реализация детско-пубертатной мечты о Мэрилин. Надо сегодня же вечером срочно спустить пар! Ослабить давление спермотоксикоза на мозг…       - Ну так что, едем к твоему шаману в гости? – интересуется за завтраком Лекса, намазывая масло на булочку.       - Все-таки заинтригована! – восклицаю я.       - А смысл весь день на пляже тухнуть… - пожимает плечами подруга. – А так, может, сокровенную тайну о тебе узнаю какую-нибудь… Что ты, к примеру, скрытый гей, а баб в таком количестве трахаешь лишь бы скрыться от своей природной сущности…       Я давлюсь бананом и с укоризной смотрю на подругу.       - Ладно, ладно, я шучу, - смеется Лекса. – Конечно, занятно посмотреть на потомков майя. Интересно, а они теперь в жертву «яблокофоны» приносят или все еще невинных девственниц?       - Пухлых рыжих девиц… Приносят, - тыкаю я в нее вилкой.       - Хам, - обижается Лекса.       - Ты первая начала, - подмигиваю ей.       Рубен, наш неизменный экскурсовод ведет нас вновь узкой тропой через джунгли к заветной деревушке, где, судя по всему, туристы круглосуточно пасутся. Потому что стоит нам только выйти на открытый участок, как я замечаю множество припаркованных по периметру авто.       - Э-э, а на хрена мы пешкодралом шли? – спрашивает Лекса.       - Ну, вы же хотели достоверности, как раньше наши предки пробирались к себе домой… - отвечает невозмутимо Рубен.       А я слышу русскую попсятину, звонко доносящуюся из окон одной из тачек над древним, типа, поселением. - Наши везде успеют, - вздыхает подруга.       Мы некоторое время блуждаем между хлипких построек, где потомки древних майя усердно изображают тяжелую жизнь.       - Профанация… - замечаю я.       - Ой, а кто тебя в реальную деревню приведет! – отмахивается Лекса. – Чтобы через пятнадцать минут там наши шашлыки уже жарили? Тут же главное атмосфера!       «О боже, какой мужчина!» - доносится до нас.       - Атмосфера что надо, - киваю я головой. – Рубен, а шаман-то хоть настоящий? – интересуюсь у проводника.       - Шаман настоящий, - успокаивает мальчишка.       Насмотревшись на фейковые достопримечательности поселения, идем на прием к шарла… Пардон, главному колдуну. Пусть так.       Нам приходится выстоять небольшую очередь, и затея мне эта, хоть я и сам на нее сподвигнул, нравится все меньше и меньше. А вот Лекса, кажется, всерьез заинтригована, наблюдая за растерянными лицами выходящих от шамана людей. И что он им такое говорит, что половина из них того и гляди побежит каяться во всех грехах смертных?       Впрочем, я все равно во всю эту чушь мистическую не верю. Однажды, помнится, ради интереса гороскоп почитал… Ну, я таких штук сто минут за десять наклепаю: общие фразы и какая-нибудь емкая глупость в финале, из серии: «Возможны колебании в настроении». Нет, чтобы четко написать: вот тебя, Иванов, сегодня штраф ждет за опоздание, ибо сволочь ты неорганизованная, а тебе, Сидоров, светит нагоняй от жены получить за разбросанные по квартире носки. Или вот еще – в 8.30 на МКАДЕ будет пробка, ибо какой-то дебил с расстройством координации влепится во впереди идущую тачку. Вот это я понимаю – предсказали план на день.       - Ты первый, - подталкивает меня Лекса к проходу, когда подходит наша очередь.       - Че я-то?       - Ты притащил – ты и иди, - и она впихивает меня в хижину.       Шаман, сморщенный смуглый старичок с седыми косами в просторном балахоне и таких же широких штанах, долго меня разглядывает, потом предлагает присесть напротив него на пол, уваленный подушками. Я сажусь и смотрю также внимательно в ответ. Игра в гляделки продолжается несколько минут, после чего шаман начинает что-то говорить на родном языке, и я вдруг слышу перевод на английский откуда-то из темноты хижины. Оказывается, там транслейтер сидит, юный падаван, вроде нашего Рубена, – продумано!       - Рядом с тобой смерть уже ходила… - слышу я первые слова и вздрагиваю. – Очень близкий человек ушел. Но он рядом. За спиной у тебя. Охраняет.       Тут я мурашками покрываюсь, но вида не подаю, что несколько напуган, и слушаю дальше.       - Плохая смерть была, страшная… Отпечаток в душе остался. Но ты должен стереть его. Близкий человек просит. Он гордится тобой. Ты хороший человек. Тебя ангел удачи в лоб поцеловал. Светлый ты. Только заблудился немного. Возле своего пути ходишь, а никак на нужную тропку выйти не решаешься… - продолжает говорить шаман. – Ты один ослабнешь. Твой путь – не воина-одиночки. Ты отец. Много детей должен иметь.       Я передергиваю плечами. Что-то как-то я внутри себя не ощущаю такого призвания.       - Боишься признать, - словно услышав мои мысли, говорит шаман, все это время не сводя с меня подслеповатых глаз. – Тебе женщина нужна. Одна. Но на всю жизнь. Без нее ты глупый будешь, - он вдруг закатывает глаза и бормочет. – Рядом, совсем рядом… - и затихает.       Я нервно потираю запястье и с недоумением смотрю на шамана, но тот уже отвернулся и жестом показывает мне выйти, а переводчик указывает, где деньги оставить.       Я выползаю на свет Божий из сумрачной хибарки.       - Ну что? – спрашивает меня распираемая любопытством Лекса.       - Хрень какая-то, - бормочу я и отхожу в сторону, чтобы присесть под деревце, перекурить и вытряхнуть из головы услышанную чушь.       - Доктор, к вам можно?       - Да, конечно, - оторвавшийся от заполнения историй болезней пожилой врач с усталыми, проницательными глазами кивнул на стоящее у стола кресло.       - Я бы хотел узнать о состоянии здоровья Гусева Александра Николаевича, - Саша аккуратно сел на стул.       - А вы ему…       - Сын.       - Похожи, - чуть улыбнулся врач. – Ну, что же…       - Александр…       - Как батюшку, стало быть, величают? – осведомился врач - парень кивнул. – Ну что мне тебе сказать, Александрович, - он снял с носа очки в железной оправе и потер ладонями лицо.       - Думаю, правду.       - Правду… Правда, к сожалению, не очень хороша… Рак легких в последней стадии и метастазы уже… - он покачал головой, - проще сказать, где их нет…       - Бл...ть! – парень вцепился в подлокотники обитого дерматином кресла так, что побелели костяшки пальцев. - Сколько… ему осталось? – спросил он.       - Два месяца. Может быть, полгода, - пожал плечами врач. – Тут сложно предсказать.       - А… лечение? Облучение, химия?       - А смысл? – доктор по-прежнему устало и, как показалось Саше, безразлично, пожал плечами. - Это же все равно не...       - Слушайте, вы! – взвился парень. - Я понимаю, что вам это… очередной безнадежный больной. Но он МОЙ ОТЕЦ, слышите, вы! ОТЕЦ! И я сделаю все, как вы не понимаете, чтобы он…       - Молодой человек! – повысил голос врач, - Я все понимаю! И вы не первый, которому я сообщаю такие новости. И не первый, кто вот так бросает мне в лицо все свое негодование и боль. Но пойми, мальчик мой, - он перешел с официального тона на человеческий, - самое большее, что мы сейчас можем сделать – это надеяться на то, что агония не затянется. Подумай, как больно будет ему, Саша. И стоит ли его мучение лишних дней жизни?       - Вы… говорите не как врач!       - Да, - кивнул доктор, - я сейчас говорю, как человек.       - Неужели… ничего нельзя сделать? – убито спросил парень.       - Можно. Прописать ему сильные обезболивающие, чтобы ему не было так больно. Но это... очень дорого.       - Я достану деньги. Столько, сколько нужно, – Саша встал из кресла. - Только, пожалуйста, сделайте так, чтобы… он не страдал. И еще…- он прикусил губу, - не говорите ничего маме.       - А тебе что он сказал? – хмыкает Гусев, когда я вываливаюсь на свет Божий.       - Да так… - морщусь,– что я сильная женщина и нужен мне сильный мужчина…       Который, по словам этого дедушки, совсем-совсем рядом… Только кто знает, что такое «рядом» в его понятии. И «ждать тебе недолго, он скоро все поймет и увидит тебя» - тоже как-то не сильно конкретно звучит. А так – да. Ни про бабулю не соврал, ни про матушку мою. Ни про папеньку, козла безрогого… И вообще, по прошлому он так нехило прошелся – даже то вспомнил, про что я сама забыла… Вот и не верь после этого во все эти гадания.       - Слышь, сильная женщина, а зачем тебе сильный мужчина? - ржет Сашечка. - Мебель, что ли, с ним на пару двигать будете?       - Дебил! – нахлобучиваю на голову панамку.       - Он всегда правду говорит… - говорит нарисовавшийся рядом Рубен. – Или просто молчит… если сказать нечего.       - А зачем все эти декорации вокруг? – спрашиваю у него. Он отводит глаза.       - Белые люди готовы за это платить…       - Ну да, спрос рождает предложение… - бормочу под нос. - Ты тут живешь?       - Почти, - кивает мальчишка.       - Пригласишь нас к себе в гости? – спрашиваю его.       - Гагарина, ты с ума, что ли, сошла? – интересуется Гусев.       - Нет, - качаю головой. – Ну, так как? – смотрю на Рубена.       Он долго смотрит куда-то вдаль и чешет свой большой нос.       - Вы не похожи на остальных, - говорит, наконец. – Вы… manivelas locos.       - Есть немного, - улыбаюсь ему.       У Рубена оказываются три младших сестренки и еще старшая, которая работает в одном из отелей Канкуна горничной. И еще мама с совершенно таким индейским именем Мария – пухлая и смуглая и при виде нас принявшаяся шустро месить какое-то непонятное белое тесто.       - Она хочет угостить вас лепешками, - говорит Рубен. – И еще, - он хмыкает, - спрашивает, натуральные ли волосы у сеньоры?       - Натуральней некуда, - гордо отвечает Гусев, рассматривая небольшую комнатку с хлипкими стенами и допотопной мебелью. - Да-а, небогато… - тянет он, ероша волосы.       - Сестрам надо на приданое накопить, - деловито отзывается Рубен. - А мужчина в семье один.       - Знакомая ситуация, - кошусь на продолжающего изучать интерьер Сашку. – А где ваш отец?       - Пять лет назад умер, - отвечает мальчишка.       - Сочувствую…       - Не, - качает он головой, - это хорошо – он пил много. Очень много. Почти все деньги на это тратил…       - И это тоже знакомо… Что, зайка? – спрашиваю застенчиво что-то лопочущую мне самую маленькую девочку – шестилетнюю Лусию.       - Она хочет волосы потрогать, - хмыкает Рубен. – Lusia, no! – он отрицательно качает головой.       - Да ладно, мне не жалко, – стягиваю с головы панамку. - Иди сюда!       Девочки в шесть рук заплетают на моей голове косички, что-то болтая между собой и хихикая, и это внезапно оказывается гораздо приятнее, чем все спа-процедуры. Хотя почему – внезапно? Для меня так вполне ожидаемо. Особенно в последнее время, когда меня вдруг безумно стало тянуть к детям. «Рожать тебе пора, доча! - сказала мне моя матушка. - Хотя бы и без мужа – чисто для себя! Уж мы бы воспитали!»       Вот в этом я как-то не сомневаюсь – конечно бы воспитали. Тем более, что у маменьки моей опыт уже есть, хотя, когда она выгнала пинком под зад папашу моего, того еще алкаша и урода, многие ей говорили: «Ой, Верка, пропадешь ты одна без мужика!». Но не пропала. И меня еще вполне удачно вырастила, безумно благодарную ей за свое счастливое детство – пусть и без наличия папы. Хотя, может, именно поэтому оно у меня таким счастливым и было – никто не орал «Дай на шкалик!» и не храпел пьяно под вешалкой в прихожей.       Хотя, наверное, мне самой оттого и тяжело мужика найти, что перед глазами пример моей несдающейся матушки и бабуленьки ненаглядной, которая и войну, и голод пережила, и коллективизацию. Да и современные мужики… Прав Гусев – мало среди них мистеров Дарси. И вообще нормальных тоже. Все какие-то… Не знаю, вот, вроде бы, и умные, и с образованием, и про Кафку-то он тебе вещает, и Мураками читал, но… как кран починить – так нет его. Или шкаф чуть передвинуть. Да просто – сумки из магазина помочь донести или пальто в гардеробе подать. И, судя по всему, такая ситуация не только в России-матушке…       - Девчонки, кажется, от тебя без ума были, - замечает Гусев, когда мы возвращаемся в отель. - Да и ты от них… Гагарина, вдруг стала чадолюбивой?       - Ну, знаешь, к двадцати-то семи годам… - бормочу я, поправляя на запястье браслет из каких-то семян – подарок девочек. А мне вот им дарить было нечего, кроме бумажки в десять долларов каждой. – Можно подумать, что ты Ваську не любишь…       - Люблю, - кивает головой Сашка, - и еще больше, потому что вижу свою дорогую племянницу два раза в год.       - Дурак ты, Гусев, - выдыхаю я. Он морщится и переводит тему:       - Видела, какой у них комп допотопный стоит? Мне казалось, таких уже и нет нигде, кроме музеев.       - Ну, не всем же «Мак» последней модели иметь…       - Угу, - кивает он. – Подарить, что ли, этому мальчишке свой планшет… Все равно новый брать собирался.       - Только сначала все свои порно-ролики удалить не забудь! – фыркаю я. – И фотки голых девушек! - Гусев в ответ только кривится.       - Какие у нас планы? – интересуется он, ставя машину на стоянке.       - Поесть сначала, а то эти их лепешки с гуакамоле вообще ни о чем, - отвечаю я, вплывая в холл отеля. - Ну а потом… пляж? Пойдет?       - Еще как! – кивает Сашка. - А на вечер? С кем из своих донов Педров встречаться будешь?       - Я… - не успеваю ответить, потому что в холле материализуется тот самый пластический хирург и с воплем:       - О, моя богиня! – чуть ли не падает передо мной на колени.       - Я так рад снова лицезреть ваш совершенный лик! – продолжает вещать он на всю Ивановскую. - Дни, проведенные в разлуке с вами, подобны темной ночи!       - Э-эээ, - тяну я, безуспешно пытаясь вырвать свою руку из захвата его лапок. - Я тоже… типа рада, – краем глаза замечаю, что Сашкино лицо приняло самое гадско-ехидное выражение. – Дон… - блин, как его зовут-то?       - Рауль Эспадрилья, о, прекраснейшая!       Точно, он самый!       - Сеньор Рауль, а давайте, вы мою руку мне отдадите? – аккуратно так спрашиваю я его. Ну мало ли, он все же хирург, так что - кто его знает…       - Только в ответ на ваше обещание подарить мне вечер, богиня! – улыбается он. Я беспомощно смотрю на уже почти в открытую ржущего Гусева. Бляхана, ну-ка, переставай гоготать, сволочь белобрысая, и помоги мне! Но он мастерски делает вид, что не замечает моего сильно намекающего взгляда. Ладно-ладно, Сашенька, ты сам нарвался, как поется в песне.       - Понимаете, я не могу просто так бросить скучать моего брата, - мило улыбаюсь я этому Раулю. - Мамочка велела следить за ним… Если вы понимаете, о чем я.       Лицо Гусева вытягивается и выражает… ага, получи, фашист, гранату! Будешь знать, как ржать надо мной!       - Да-да! конечно! – кивает Эспадрилья. - Ньет проблем! Мой женщина Паулина как раз нуждается в компании!       - Ваша женщина? - вот это новости – у дона-то, оказывается, прицеп есть! И при этом он еще и меня склеить настойчиво пытается. Не послать ли мне его в нашей русской едрене фене?       - О! – восклицает он. – Это не то, что вы подумать, милая Алекс! Это… мой прожект. Демонтрасьон возможностей моих волшебных рук!       - То есть, баба из серии «тут пришила, тут ушила» - комментирует вполголоса Гусев. – Ну, спасибо тебе, Лекса, вот только с конструктором я еще и не общался!       - Вот и попробуешь! – отбиваю я. – В конце концов, кто, как не родной брат, защитит меня, если этот доктор и меня решит своим очередным прожектом сделать? ***       Все, я понял, кого мне напоминает этот Рауль – Луи де Фюнеса! Вот тот же типаж! Мелкий вертлявый шибздик с хитрыми глазками и масляной улыбочкой. А как он вокруг Лексы-то пританцовывает – на телефон снять, что ли, да в «Ю-тьюб» выложить? Количество просмотров зашкалит!       Но, в целом, безобидный мудак, поэтому – фиг с ним, пусть крутится. Лекса сама согласилась пойти с ним на ужин… Меня сейчас больше интересует тюнингованная дамочка Паулина… Шикарная женщина!       Говорит низким грудным голосом, глаза – огонь: карие, огромные, ресницы – как опахала. А фигура… Ох, такую фигуру я бы обследовал на предмет хирургического вмешательства. И хотя я не любитель искусственного, но… Вы бы ее видели! Наверно, этот Рауль – мастер золотые руки, потому что выглядит все крайне натурально. Я час разглядывал декольте: честное слово, как будто свое, родное. А может, он ей не сиськи правил? Может, нос выпрямлял… Что они еще там себе обычно пришивают-ушивают? В общем, задача на вечер и ночь понятна: выяснить! И, пока Лекса танцует подобие румбы под живую музыку в компании Луи… Тьфу, Рауля, я включаю лампочку своего обаяния до упора и вливаю в уши Паулины стандартный коктейль из комплиментов, которые ее, кажется, мало интересуют. По глазам вижу – уже можно в спальню бежать. Видать, тоже поджимает. Как и меня. Потому что перенесенный стресс из купальника Лексы и далее по списку надо срочно чем-то компенсировать.       - А чем вы занимаетесь, Алекс? – интересуется Паулина, кокетливо делая глоток красного вина.       - Я сетевые игрушки сочиняю, - объясняю. – Компьютерщик. Скучный человек, в общем.       - Я бы так не сказала. Вы… Очень интересный молодой человек. Мне, знаете ли, немного не по себе сейчас. Из-за серьезных перемен в жизни… Но, раз уж решилась… Хотя все еще не могу привыкнуть к новым своим формам, - она смеется. – И я очень рада, что Рауль нас познакомил. Приятно почувствовать себя женщиной в компании именно такого мужчины.       Я широко улыбаюсь. Ох, дорогая, ты по адресу.       - Паулина, вы тоже женщина редкой красоты. Есть в вас и что-то от Сальмы Хайек, и от Пенелопы Круз… - вру я напропалую, но почему бы не сделать девушке приятное, тем более – вон как зарделась вся.       К нашему столику возвращаются запыхавшаяся и утанцованная до икоты Лекса и довольный Рауль.       - Предлагаю тост за прекрасных дам! – восклицает Рауль и начинает нести что-то неясное про женскую природу истинной красоты, но мне почему-то кажется, что он говорит про сиськи. И в этом я его полностью поддерживаю. Сиськи – это наше все!       И пока он говорит, я наклоняюсь к Лексе и шепчу:       - Так, подруга, у тебя сейчас по плану прогулки под луной, поняла?       - Гусев! – она ошарашенно смотрит на меня. – Чё – прям так сразу?       - Гагарина, ты глянь – объект сам жаждет… Не ты ли меня толкала на этот порочный путь?       - Ты сам себя толкнул на него еще в универе, - хмыкает она. – Только это… Ты там хоть не на кровати, что ли? Я еще там спать планирую…       - Не вопрос. Я изобретательный. Могу в интересной позе на полу… - веселюсь я.       - Так, вот этого я уже знать не хочу, - отрезает Лекса и переключается на де Фюнеса.       Мы пьем, и еще какое-то время болтаем с Паулиной, которую заклинило на теме пережитой трансформации: Боже, да что ж ей там этот Рауль во внешности такое поменял, что она так переживает? В открытую спрашивать не тактично, поэтому я тупо жду своего звездного часа!       Предлагаю ей выйти прогуляться, но с ходу втыкающая в ситуацию мадам, едва мы только покидаем зал ресторана, останавливает мой романтический порыв одной фразой:       - Алекс, может, не будем тратить время на ерунду? И так понятно, чего мы оба ждем от этого вечера!       Вот это я понимаю – наш человек! И правда: зачем тратить время впустую? Одна прогулка при луне – минус один или два оргазма. А, судя по моему состоянию – точно два. Да, блин, клинит меня!       Хватаю ее под локоток, и мы уверенно движемся в сторону лифтов. И, как только двери за нами закрываются, Паулина, резвая женщина, прижимает меня страстно и, я бы сказал, напористо, по-мужски, к стеночке и хорошо так целует. Я аж физически почувствовал, как у меня щеки втянулись… Я не теряюсь, подхватываю ее за бедро и… Она об меня трется… Уже стонет, что есть силы… Того и гляди, прямо в лифте все случится, но меня что-то смущает. Что-то не то трется о мою ногу... Что-то, чего там, в принципе, не должно быть! Что-то, что очень сильно напоминает…       Блять, блять, блять!       У нее… него… ЧЛЕН!       Я чуть под потолок лифта не подскакиваю!       - Алекс, ты чего? – испуганно спрашивает Паулина, освобождая меня из своего захвата. Я смотрю вниз и правда – сквозь платье вижу выпуклость.       - Это что? – спрашиваю я, тыкая пальцем вниз и чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Верьте мне, я ни разу не гомофоб, и мне по фигу, кто там с кем и как сношается, но лично, я, Александр Гусев, любитель женских прелестей. Я с мужиком один раз в жизни целовался – с Федькой, и то в щеку, и то по пьяни. А больше ни-ни. И мысли такой не было, потому что если вам нужен образчик натурального натурала и гетеросексуального сексуала – то вот он я!       - Алекс, я не понимаю… Я думала, ты в курсе… Рауль сказал, что встретил подходящего мне мужчину… - растерянно говорит Паулина или Паулин, поправляя волосы, выбившиеся из прически.       - Что значит – подходящего?       - Ну… Гея. Он еще у Алекс, твоей сестры, спросил, не гей ли ты – она сказала, что… не знает, но все возможно.       Ах ты ж… су… сволочь рыжая! Ну, я тебе устрою кузькину мать! Ты у меня по всему номеру будешь бегать, убеждаясь в том, какой я гей!       - Паулина… У моей сестры чувство юмора дурацкое. Я не… Не он, короче, - поясняю я, отчаянно вытирая губы.       - Очень жаль…       - А ты это… Транс-сексуал, что ли? Сверху - девочка, а снизу – мальчик? - берет во мне верх любопытство.       - Ага, - кивает головой Паулина и как-то вдруг по-мужски ссутуливается и протягивает руку. – Меня вообще Пауль зовут. Паспорт еще не поменял. Вот, скоро новый сделаю. Извини, что так вышло.       - Да ладно. Ничего. Бывает, - я жму ему руку. – А чего это тебя так… накрыло?       - Не знаю… Вроде и мужиком быть не совсем мое, но и бабой полностью становиться не хотелось, - объясняет он.       Мы выходим из лифта.       - Слышь, может, накатим по одной? - предлагаю я. – А то у меня стресс. Нефиговый.       - Давай. У меня тоже, кстати. Сам пока не могу привыкнуть к себе новому. Думал, может, проведу ночь с красивым мужиком – все на свои места встанет.       - Ну, еще проведешь, - пожимаю плечами. – Но я вот вообще не по этой теме.       - Забей. Давай тогда хоть бухнем по нормальному. А от этого вина такая кислятина во рту стоит, - предлагает Пауль.       - Согласен.       И мы возвращаемся вниз, но идем уже в лобби-бар. Бухать и трепаться за жизнь.       Пауль оказывается вполне себе адекватным челом, или чувихой – не знаю, как правильно, но, в общем, нормальным. Он с детства мучился со своей ориентацией, много проблем было с этим связано. Но однажды решил, что не такой, как все, принял это, и жить стало легче. Хотел бы найти партнера на всю жизнь. Работает фрилансером – копирайтер, что очень удобно, так как люди не всегда хорошо его воспринимают.       В общем, допились мы до таких слюней, что закончили русскими народными песнями. Я его «Калинку-малинку» учил петь. Так нас и застала разъяренная Лекса, которая, оказывается, уже весь отель на ноги подняла, разыскивая меня. Рауль ей между делом сообщил, что за фрукт Паулина, и моя подруженция, вроде как, чуть с ума не сошла, переживая за меня.       Я прощаюсь с Паулем, и ведомый под локоток Лексой, иду к лифту, где для проформы прижимаю ее к стеночке с одним вопросом:       - Гагарина, ты вообще… как могла?       - Чего? – испуганная моим напором спрашивает подруга.       - Я ж тебя щас трахну… Чтобы ты не сомневалась!       - Сашечка, не надо, - просит она. – Я больше так не буду!       - Смотри мне… рыжая! Дошутишься, - и я тихонько оползаю вниз, потому что идея прилечь на полу в лифте кажется гораздо более заманчивой, чем воспитательная беседа с моей дорогой подругой.       Лекса подхватывает меня, вздыхает что-то вроде: «Горе ты мое луковое!» и тащит в номер.       Как всегда.