Два сапога - пара

      Мистер Дарси, значит… Ну, здравствуйте, уважаемый! Дождались мы вас все-таки!       Я сижу и слушаю захлебывающуюся в восторгах Лексу и проклинаю про себя и Канкун, и гребаную затею прокатиться на лошадях, и этого поганого мистера Совершенство Дэниела, который еще и спас меня самым чудесным образом. Тоже мне герой: и в горящую избу на скаку войдет, и пони на костре поджарит…       Лучше бы я в себя не приходил! Потому что, поверьте мне, мало приятного видеть, как твоя будущая жена вдруг напрочь забывает о том, что ты, ее будущий муж, хотя она об этом пока и не знает, едва вообще-то чуть не помер, лишив ее будущего счастья, и напропалую флиртует с… каким-то красавчиком. И даже придраться не к чему!       А хуже всего то, что я не только не успел объясниться с ней красиво на закате солнца, сидя на теплом песке под веселое ржание лошадок белогривых, так еще самым позорным образом, как девица в пубертатном возрасте, в обморок грохнулся. И теперь лежу и отпаиваюсь пивком после стресса, пока подруга моя заливается соловьем о том, какой все-таки удачной была затея поехать в Канкун. И спасибо мне за это большое.       А мне вообще за все спасибо! У меня эта поездка – не отдых, а сплошная проверка на выдержку: мало того, что на голову мою внезапно свалилось дикое озарение по поводу восемь лет спокойно мимо меня шастающей Гагариной, так еще отличился нефигово по всем пунктам развлекательной программы. Мне еще до кучи утонуть не хватало – будет полный боекомплект!       Что самое удручающее: если до сего момента все эти доны Педры и представляли собой угрозу только разве что икоту словить на несколько часов от смеха, то сейчас же мне не смешно, ибо, судя по рассказу Лексы, мужика она, и правда, дельного встретила… И я против него… Так, никто… Иди дальше, Гусев, клей своих фотомоделек.       - Ее зовут Тина! – заявил Гусев с порога, врываясь без спроса в квартиру Александры.       - Кого "ее"? – девушка, не обращая на него внимания, расположилась с ноутом на коленях и задумчиво рассматривала получившуюся картинку общего вида сайта, которой была явно недовольна. – Нет, Гусев, ты мне скажи, вот какого хрена давать советы, если ты в этом ни черта не понимаешь? Тут, блин полосочку голубую добавьте, шрифт крупнее сделайте… И обязательно бабу воткните – она внимание привлекает… Ты поставщик свежезамороженной продукции! Какая тебе может быть баба? Если только снежная! – пробурчала, возмущаясь, Гагарина.       - Сашк, да нарисуй ты ему девку с голыми титьками и рыбу ей мороженую в руки сунь – и дело с концом. Тебе-то что? Деньги заплатили – и ладно, - молодой человек забрал из рук подруги ноутбук.       - Гусев, а имя мое непорочное? Как я веб-дизайнером после такого бл…дства могу себя называть?       - Господи… Не афишируй свою работу – не ставь свое имя в разработчиках, и дело с концом. Или откажись от заказа. Доказать свою правоту ты ему все равно не сможешь… Это такой тип непробиваемого клиента, которого пристрелить проще, чем объяснить законы жанра.       - Знаешь ли, мне денежка нужна… - пробормотала Александра.       - Тогда делай, как говорю: воткни ему бабу с рыбой и себя в разработчиках не указывай. Все мы, Гагарина, имеем право на халтуру, - Гусев положил ноут на стол и плюхнулся рядом с ней на диван.       - Ладно, убедил. Так что там за Тина?       - О, Сашка… Такая дива! Я, кажись, влюбился.       - Ты? Влюбился? – девушка недоверчиво на него посмотрела, качнула головой и хмыкнула.       - Показать фотку? - предложил Гусев с сияющими глазами.       - Покажи, - без энтузиазма отозвалась Александра. Мельком глянула на высокую девицу с пышной гривой русых волос, идеальной персикового цвета кожей и красными, как спелые вишни, губами. Она призывно смотрела на объектив камеры телефона, и в ее взгляде читалась непоколебимая уверенность в своей красоте. – А она? Тоже влюбилась? – спросила Саша.       - Влюбится! - беспечно отозвался блондин. – Дело времени.       - Смотри, под каблук не попади. Что-то она не похожа на альтруистку-декабристку. Без штанов как бы не остался… - девушка с хмурым лицом отвернулась к окну и поправила волосы.       - Не гони волну, Сашка! Ради нее я как раз-таки готов без штанов остаться, - пошло хмыкнул Гусев.       - И познакомились вы, наверно, в клубе, где любовь так и вспыхнула с первого взгляда…       - Чё? Так предсказуемо? – хохотнул парень, обнимая подругу за плечи.       - Сомневаюсь, что такие дамочки по музеям и картинным галереям ходят, - Александра встала, стряхнув с себя руки приятеля. Подошла к окну и насупилась, поводила пальцем по подоконнику.       - Ладно, я полетел. Я к тебе так, на пару минут забежал. Новостью поделиться и прогу обещанную на флэшке принес.       - Угу.       - Давай, не скучай, Пятачок! – и Гусев шумно удалился.       Александра вернулась к дивану, по дороге прихватив ноутбук, открыла снова картинку сайта и задумалась.       - Ну, конечно… Я Пятачок, а она – дивная роза… такая, как я, никогда не будет достаточно хороша для нашего плэйбоя хренова. А впрочем… И не надо. Я еще встречу своего мистера Дарси. И получше, чем ты, Сашечка!       - Гусев! – войдя в номер, я смотрю на приятеля, - ты в конец обнаглел, что ли? Нафига лифт перед моим носом закрывать?       - А я думал, ты не торопишься и стремишься побольше побыть в обществе своего, - Сашка хмыкает, - мистера Дарси!       - Его зовут Дэн вообще-то! – строго смотрю на него.       - Я в курсе, - Гусев стаскивает футболку. - Интересно, ты сама-то не путаешься, а, Лиз Беннет?       - Кто-то хочет поругаться? – спрашиваю я.       - Ну чтоооо ты, Лекса, я просто радуюсь твоему счастью! – язвит он, доставая из бара пиво. – Безмятежному, ничем не замутненному и такому… идеальному. Кстати, - он вальяжно валится на диван, - как-то слишком идеальному. Ммм?       - Что ты имеешь в виду? – интересуюсь, глядя на него.       - Ну… - он чешет нос. – Просто он чересчур уж галантный и воспитанный. И идеальный. Тебя это не царапает?       - Нет. И он не чересчур галантный.       - Оу, уже успели потискаться, что ли? – грубо ржет Гусев.       Белобрысая скотина.       - В отличие от некоторых, Дани не распускает руки сразу после знакомства.       - Гагарина, судя по тому, какими темпами развивается ваш роман…- фыркает он, ополовинивая за раз бутылку, - и вам не по тринадцать лет, чтобы как пионеры за ручку… Что, даже не целовались? Может, он у тебя того… гей?       - Это ты у нас по ним спец! – отбриваю я его. - И мы целовались!       - Гляди-ка ты! – Сашка смотрит на меня, иронично приподняв бровь. – И как?       - Не твое дело! – я отворачиваюсь, чувствуя, что краснею.       Классно. Даже очень. До ватных коленок, порхающих в животе бабочек и вопящих громким хором: «Даааааа!!!» и ударяющих в голову гормонов. И Дани действительно просто невероятный – таких мужчин, наверное, уже почти не осталось. И ухаживает за мной словно я действительно девица из благородной семьи – прямо Эмма Вудхаус, а не Саша Гагарина. Мне с ним очень хорошо и легко – мы можем говорить обо всем подряд. Рядом с ним я чувствую себя защищенной. И его мама и сестра ко мне очень хорошо относятся – с Лиз мы вообще подружками стали, несмотря на разницу в возрасте в семь лет. Казалось бы – вот оно, мое так припозднившееся в пути женское счастье, но…       Что-то все равно не дает мне покоя. Скребет в дальнем уголке души. Тихо, но настойчиво шепчет, что такого просто не может быть. Вероятно, это потому, что я так до конца не могу поверить в то, что Дани не фантазия, а реальность. МОЯ реальность. Что он такой, о каком я всегда мечтала, и что он, в свою очередь, мечтал о такой, как я. А, может, это потому, что Сашка реагирует на него… странно. Очень. И я не могу понять такой его реакции. Совершенно. Я бы сказала, что он меня ревнует, но… он же просто друг? По крайней мере, я точно не в его вкусе, уж я-то это знаю! И потом, за все эти годы он никогда ни словом…       Наверное, он переживает, что из-за Дани я стала меньше времени ему уделять. Потому что его большую часть я провожу теперь с ним, предоставив Сашку самому себе. А ведь если бы не он… не встретила я своего принца, и так бы и довольствовалась донами Педрами. Которые, кстати, при появлении Дани словно испарились все. И ни букетов, ни марьячей больше мне не присылают. Но я не скажу, что я от этого так уж сильно страдаю.       - Ну да, реально не мое… - бурчит Гусев, - но если вдруг он окажется извращенцем, не проси тебя спасти – я и не пошевелюсь даже!       - Не окажется, не надейся! – резко отвечаю ему, расплетая косу и начиная расчесывать волосы. – С тебя того транс-сексуала хватит!       - Зараза рыжая! - Сашка прикусывает губу и отворачивается от меня.       Я смотрю, как ходят желваки на его щеках и понимаю, что сказала глупость и обидела его. Хоть эта белобрысая падла и сама виновата в этом, провоцируя меня своим ехидством и говоря глупости про Дани.       - Саш, - подхожу к нему и кладу ладонь на плечо – он чуть дергает им, пытаясь ее стряхнуть, - извини, я не хотела… - провожу по его горячей коже до шеи и чуть щекочу.       - Ага, я понял, - говорит он морщась. – Извиняю.       - Нет, ты не так меня извини, - дергаю его за ухо. – Саааш…       - Блин, Гагарина, - ежится он, когда я продолжаю его щекотать. – Все! Простил я тебя! Только перестань так делать, у меня мурашки по коже бегут!       - Точно простил?       - Точно! – хихикает он, когда, еще раз щекотнув его, убираю пальцы. – Ты тоже меня извини. За мои глупости, – он серьезно смотрит на меня. – Просто мне тебя не хватает и…       - Я знаю, - зарываюсь пальцами в его волосы. - Мы завтра собираемся на экскурсию в подводный музей. Хочешь с нами?       - Собралась нырять? – фыркает Гусев. – Вот она, чудодейственная сила любви!       - Нет, это не про меня, – с улыбкой качаю головой. - Ты же знаешь. Как всегда – просто на лодочке посижу, переживая…       - За меня или за него? – спрашивает Саша.       - За вас обоих, - целую его в лоб. – Так поедешь?       - Наверное, - пожимает плечами он, вставая с дивана. – Ладно, Гагарина, спокойной ночи, - Гусев направляется в спальню – сегодня его очередь дрыхнуть на кровати, - и пусть тебе твой суженый-ряженый приснится!..       - Давай, я останусь с тобой? – спрашивает меня Дани. - Чтобы ты не скучала и не нервничала?       - Давай, - киваю я, подтягивая «молнию» на его гидрокостюме, - но лучше нырни и посмотри всю красоту, что там, на дне. Поэтому, – чмокаю его в кончик носа, - вперед! А я пока с Наташей побуду…       - И скучно нам не будет! – улыбается его мама, беря меня под руку. – У меня там, в корзинке, куча всего вкусного, - сообщает мне задушевно. - И еще бутылка вина… очень хорошо помогающего от нервов.       - Мы сфотографируем вам все и покажем! – Лиз поправляет ремни акваланга. – Ну, вы готовы? – спрашивает она у Дани и Сашки.       - Да, - кивает Гусев, - как только влюбленные попрощаются… - он насмешливо смотрит на меня.       - Они уже попрощались, - показываю ему язык. – Береги себя и не домогайся до акул и русалок!       - Я присмотрю за ним! – улыбается Дани. – Доставлю его тебе в целости и сохранности!       - А я за – ним! – хмыкает Сашка. – Диего, мы готовы!       - Ужас какой… - тихо говорю я, наблюдая за тем, как они вместе с инструктором опускаются все ниже и ниже в толщу воды.       - И не говори, деточка, - соглашается со мной миссис МакИвор, - никогда не смогу понять страсти к подобного рода развлечениям… Но, если это доставляет им радость…       - Это точно, - киваю я. – Надеюсь, акул здесь нет.       - Охххх… – вздыхает Наташа. – Я тоже на это рассчитываю… - она переходит на русский. – Так приятно поговорить с кем-то на родном языке… - улыбается она мне. - Хотя, конечно, он у меня оставляет желать лучшего…       - Вы слишком строги к себе! – я сажусь рядом с ней. – Он у вас чудесный! И акцента почти нет!       - Спасибо, милочка! – улыбается миссис МакИвор. - Саша, я хочу сказать тебе… кое-что…       - Да? – вопросительно смотрю на нее.       - Сначала… - Наташа поправляет косынку на волосах, - когда Дани сказал, что познакомился с русской девушкой из Москвы, я… - она вздыхает, - не очень обрадовалась.       - Я догадываюсь, - киваю ей.       - И даже больше, чем не обрадовалась… - продолжает Наташа. - Знаешь, мне рассказывают о том, что творится в России, да и вообще… - она морщится. - Нынешние девицы все слишком... черт, не могу вспомнить это слово… love money so much…       - Меркантильные?       - Вот-вот! – кивает миссис МакИвор. – А потом, когда я узнала тебя получше… я поняла, почему ты так понравилась Дани.       - Потому что рыжая? – смеюсь я.       - Нет, - улыбается она, - не думаю, что только из-за этого... Девочка моя, ты знаешь о том, что ты совершенно необыкновенная?       - Не думаю, - качаю головой. – Я совершенно обыкновенная. Без особых талантов и красоты. Зато с лишним весом…       - Как будто для мужчины есть удовольствие спать на доске! – фыркает миссис МакИвор. – Нет! Саша, ты настоящая русская женщина! Как у Тургенева и Некрасова!       Я невольно хихикаю – они ж у них совершенно разные! У одного - утонченные дворянки, а другого – те, которые коня на скаку остановят и рожают в поле.       - Не смейся! - Наташа поднимает вверх указательный палец. – Я сейчас про характер говорю – чистый, цельный, сильный… а ты такая и есть!       - И вы тоже? Вы же тоже из России…       - Тогда нужны были другие силы… - качает она головой, - физические. Это проще – перетерпеть скудную еду, плохую одежду и холод… А вот вам нужны силы моральные, чтобы не сломаться в этом мире, который становится все безумнее каждый день… Это гораздо тяжелее… Думаю, у вас с Дани их хватит… - она гладит меня по щеке.       - Миссис МакИвор, я…       - Не отвечай ничего! – говорит Наташа. - Будете с Дани разбираться… Но, если что, - она подмигивает мне, – считай, что мое благословение у тебя есть! И, кажется, за это можно выпить?..       - Нужно, - киваю я, и мы разливаем вино по стаканам и чокаемся.       И к тому моменту, когда на поверхность поднимаются наши дайверы, уже уговариваем бутылку. Поэтому встречаем мы их попыткой исполнить «Ой, кто-то с горочки спустился»: Наташа поет ее классно, не то, что отчаянно фальшивящая я, но зато в тексте не путаюсь!       - Мне кажется, что кто-то развлекся даже лучше, чем мы, - усмехается Дани, целуя меня.       - Есть немного. Но я скучала. Сильно, – целую его в ответ, краем глаза замечая, как морщится снимающий гидрокостюм Гусев. ***       Ладно, несмотря на то, что этот Дани (тьфу, что за дурацкое сокращение – как кличка собаки!) своим появлением разрушил все мои планы насчет Гагариной, следует признать очевидный факт – он действительно очень хороший парень. Честный, открытый, с хорошим таким юмором. К моему глубокому прискорбию. Потому что, чем больше я с ним общаюсь, тем больше понимаю, что действительно против него я, даже со всем своим умом, образованием и обаянием - шавка подзаборная. Потому что ни Оксфорда у меня, ни папы-дипломата, ни мамы – русской интеллигентки, ни квартиры с видом на Темзу… Только взятая в ипотеку «двушка» в Кузьминках, небольшие накопления в банке да почтенного возраста, но все еще резвый «мерс». Тоже вроде бы неплохо по меркам даже избалованных москвичей, если бы не еще одно обстоятельство – Дани этот действительно любит Лексу. И это видно даже мне. И он действительно готов носить ее на руках и исполнять любое ее желание – она, правда, дуреха большая и ни хрена этим не пользуется… И я его понимаю, потому что Сашка моя - самая лучшая из всех женщин мира. И то, что она достойна, как никто, нормального мужика - тоже. Потому что это действительно будет не пара недель секса, а то самое «долго и счастливо» из любимых Сашкиных романов – с камином, семейными обедами, двумя веснушчатыми сорванцами – Никой и Димкой (лично я бы так наших с ней детей и назвал) и собакой. Дани сможет ей все это дать, а вот я…       Черт, но ведь и я тоже могу, хоть и не заканчивал этих дурацких кембриджей, и до мистера Дарси мне, как до Китая раком! Потому что люблю ее! Потому что готов любую стену пробить ради нее! Потому что просто не представляю, как буду жить, когда она станет его, а не моей.       И, наверное, еще не поздно взять ситуацию в свои руки и отбить у этого идеального во всех смыслах Дани свою рыжуху, но…       Я вижу, как Лекса с ним счастлива. Как она улыбается, как расцветает с каждым днем. Как они трогательно держатся за руки, как целуются…       Черт!       И меня просто раздирает на части от двух противоположных эмоций: радости за нее и дикой злости и ревности - как же так, почему он, почему не я?       - Хэй! – на соседний стул около барной стойки садится Пауль-Паулина. - Привет! – улыбается он мне.       - Привет, - делаю глоток пива и морщусь.       - Чего такой мрачный? - спрашивает он. - Что-то случилось?       - Угу. Почти, - киваю.       - Я могу чем-то помочь? – он поправляет локоны.       - Да нет, тут никто не поможет, тут я сам себе злобный Буратина… - бормочу вполголоса. – Скажи, вот ты хочешь найти одного человека на всю жизнь… - Пауль кивает. – Думаешь, это возможно?       - Почему бы нет? – пожимает плечами он. – В жизни все возможно.       - А если ты его встретишь, а он… не с тобой? Если он счастлив с другим?       - Хм… - чешет он нос. – Знаешь, Рауль… - я невольно хмыкаю, вспоминая коротышку. Одно хорошо – с появлением Дани всех остальных Санькиных ухажеров как корова языком слизнула. – Так вот, - продолжает Пауль, - он, несмотря на то, что врач, фаталист…       - Верит в судьбу? – снова хмыкаю я.       - Да. И он как-то сказал, что если два человека созданы друг для друга, то они просто не могут не быть вместе. И даже если они вроде бы вполне счастливы порознь… это все фикция, морок.       - Ну, а как узнать, создан для тебя конкретный человек или нет?       - Да если бы я знал! – смеется Пауль. - Сидел бы я тут с тобой сейчас и нес бы всю эту ерунду!       - Действительно, - киваю я. – Выпьем?       - Давай! - соглашается он, и я подзываю бармена и прошу принести нам виски.       Если бы алкоголь излечивал от душевных ран, то я бы, наверно, был уже здоров. Пауль – тот еще закладыватель за воротник: фору филологам с их самогоном легко даст. Занятный, конечно, тип, душевный.       В процессе мы, понятное дело, разговорились, и я, не удержавшись, поведал о своих сердечных мучениях.       - Ты понимаешь, ведь что обидно: восемь лет рядом была, а я по сторонам ворон считал! И надо было приехать в этот ваш чертов Канкун, чтобы так шарахнуло по голове… - я вздыхаю, подпирая ладонью щеку.       - Алекс, так какие проблемы? - Пауль толкает меня в плечо. - Признайся ей в своих чувствах!       - А смысл? У нее уже там любовь цветет и пахнет! И ладно, мудак какой-нибудь был, так ведь нет… Идеал. Мне только нервно в сторонке покурить…       - Алекс, ну ты чего такой тупой? - восклицает мой новый кореш.       Я приподнимаю тяжелую от хмеля голову и удивленно на него смотрю.             - Послушай, да какая разница – идеал он там или не идеал! А ты уверен, что она с ним счастлива будет?       - А ты не был бы счастлив в квартире с видом на Темзу рядом с красивым мужиком?       - Слушай, ну вот подумай: выйдет она замуж за своего такого идеального мужчину, и что? Побалдеет годик-другой, а дальше? От тоски взвоет. Где кураж, где веселье? Любовь не должна быть идеальной, любовь должна быть живой, страстной… Чтобы каждый день удивлять друг друга, чтобы ругаться, а потом мириться, чтобы доверять друг другу, но при этом быть уверенным, что вот то, что есть сейчас, - это еще не все! Дальше будет лучше! - вдохновенно вещает Пауль. - Вы восемь лет были вместе – хоть раз было скучно?       - О, нет! Скучно точно не было. У нас как-то с ней вообще не заведено скучать, - качнул я головой, вспоминая разом множество наших совместных с Сашей приключений.       - Слушай, чувак, вот серьезно: рискни! Ты, если она откажет, по крайней мере, жалеть потом не будешь, что не сделал этого. Потому что если она сейчас с ним уедет – то вот это тогда действительно конец, - настойчиво уговаривает меня Пауль.       - Ладно. Хорошо! – я встаю со стула, пятерней откидываю волосы назад. А что? Кондиция у меня замечательная – море по колено. – Ну… Я, типа, пошел? - Давай, Алекс, дерзай!       Пока я ехал в лифте, решимость-то свою несколько растерял. Ну вот куда я лезу? Нормально получается: значит, все это время в упор не видел в Сашке женщину, а тут, как конкурент нарисовался реальный, подперло. Нет. Подперло меня раньше. Это мистер Дарси возник не вовремя… А хотя – когда оно вовремя-то бывает?       Ладно, будь, что будет!       - Саша! – взвизгивает Лекса, едва я переступил порог нашего номера. – Сашечка! – она срывается с дивана и повисает на моей шее. О, м-м-м, хорошее начало. Мне нравится. – Родной мой, спасибо тебе за все! За то, что устроил мне эти каникулы! Саша! Он мне предложение сделал! – вопит Гагарина. И еще и руку под нос сует. С хорошим таким кольцом на пальчике, где по центру сияет бриллиантик.       Нежданчик.       Я осторожно огибаю ее и в пьяной задумчивости приседаю на край дивана. Предложение, значит…       - И что? – спрашиваю я, чувствуя, как в сердце что-то кольнуло. Больно. Очень больно кольнуло. Вообще, странные ощущения: будто только что кусок тела у меня вырвали, и сейчас я кровью истеку. И сдохну. И лучше б сдох, чем видеть ее счастливое лицо.       - Как что? – Лекса поправляет кольцо на пальце, любуясь им. – Конечно, я согласилась! Или я, как дура распоследняя, должна отказаться от мужчины своей мечты? Который меня любит к тому же. Которому я нравлюсь такая, какая есть, - она смотрит на меня с недоумением.       - Ты мне нравишься такая, какая есть, - тихо говорю я.       - Ага, конечно, - кивает Лекса. – Я для тебя вообще идеальная женщина, в курсе, - смеется она. – И из сугроба вытащу, и хмельного спать уложу. Но, друг мой, придется теперь тебе самому…       - Саша, ты не поняла, - я поднимаю на нее глаза и смотрю в упор. – Я не хочу тебя терять. Не хочу, чтобы ты выходила замуж за Дэниела. Не хочу, чтобы уезжала от меня.       - Гусев, вообще-то, это подло с твоей стороны, - хмурится она. – Знаешь ли, я не обязана всю жизнь кудахтать над тобой, пока ты девиц в постели перебираешь… Я, знаешь ли, счастья хочу – простого, человеческого.       - Саша, я люблю тебя… - едва слышно произношу я, глядя на нее с несчастным видом побитой собаки. Хотелось бы выглядеть мужественнее, но меня что-то совсем в ее присутствии развело.       - Что? – Лекса подходит ко мне. – Что ты сказал?       - Саша, я тебя люблю! – восклицаю я. – Очень сильно люблю. И это не дурь, и не блажь. Я хотел тебе сказать это еще до появления твоего Дани.       - Но… - она опускается рядом со мной на диван.       - Подожди, дослушай, - прошу я. – Саш, я все, что угодно для тебя сделаю. Я, может, и не мистер Дарси, точнее, я совсем не мистер Дарси - местами кретин, местами придурок, Сашенька, но я ради тебя горы сверну.       - Гусев, ты пьян, что ли? – ошарашенно бормочет Лекса.       - Нет… Да… Да какая разница! Саша, я никогда не хотел воспринимать тебя, как женщину. Но ты женщина… И здесь я впервые это увидел. Самая красивая. Самая лучшая… Необыкновенная! Пожалуйста, прошу тебя – останься со мной. Я же… Я не смогу без тебя. Вообще никак!       - Гусев, прекрати, - Лекса встает и делает несколько нервных шагов по комнате. – Зачем ты так со мной, а? Я весь университет по тебе сохла – ты это видел? Нет. Потому что я же не модель! Я подружка-собутыльница, да? Что сейчас изменилось. Что?       - Саша, я изменился! У меня нет никаких доводов «за», но я точно знаю – мы с тобой… Мы два сапога – пара. Мы будем счастливы! Хочешь кольца с бриллиантами – будут, хочешь особняк – сдохну, но сделаю, хочешь, чтобы на руках носил – буду носить! Хочешь цветы каждый день – лично на поле буду бегать, рвать! Только не бросай меня… - в общем, нет у меня уже гордости, поэтому я сползаю с дивана и становлюсь перед ней на колени.       Сашка бросается ко мне и пытается поднять с колен, бормоча:       - Гусев, не знаю, какой белены ты сегодня объелся, но, знаешь, прекрати это. Я тебя очень прошу. Не разрушай мою жизнь…       - Саша…       - Слушай, давай посмотрим правде в глаза, - она оставляет меня в покое и встает ровно. – Я не знаю, с чего вдруг тебя переклинило здесь, но я точно знаю, что будет, когда мы вернемся домой… Ничего! Ничего не будет, Гусев! Ну, попрыгаешь ты вокруг меня гордым победителем, а дальше что? Думаешь, я поверю, что ты из, блин, ловеласа многочленного вдруг в примерного мужа превратишься? Я, между прочим, все та же Гагарина, Гусев. Пятачок, блин, помнишь?       - Саша…       - Нет, ты дослушай! Ты понимаешь, о чем ты меня сейчас просишь? Ты предлагаешь мне отказаться от первого, действительно любящего меня мужчины ради тебя?       - Да, - киваю головой не очень уверенно. – Потому что, Саша, я могу тебе дать гораздо больше!       - Нет, Гусев, нет! Хватит! Мне не надо твоего «больше»! И ты мне не нужен. Не люблю я тебя, понял?       Я встаю с колен: а вот против такого заявления у меня точно аргументов нет. Одергиваю футболку, киваю головой и выхожу из номера.       Понял. Чего тут непонятного…