Силестис

Не сказал бы, что меня слишком утомляют практически каждодневные расспросы Алэйра, но если учитывать то, что я вообще не очень-то люблю разговаривать и мало этим занимался… где-то триста сорок три года назад, ну, примерно, то это, по крайней мере, необычно для меня. Я не знаю, простил ли их за то, что они испортили мою жизнь и заставили жить вот таким образом, но я уже почти не держу на них зла. Наверное, это называется полным смирением. Слабохарактерностью. Впрочем, с собой мне ничего не поделать. Каждый день я стараюсь держать себя в руках, не думать о плохом. Точнее, забывать об этой реальности и переключаться на что-то другое. Иногда получается. Марко в таких случаях бормочет: «с какого перепугу ты такой веселый сегодня»? Он мне нравится, в каком-то смысле. Потому что смешной, когда злится, потому что больше не обзывается и ведет себя со мной довольно дружелюбно. А еще мне даже приятно, что он периодически слушает мои пересказы. Иногда он говорит, что ему нравится, а иногда в шутку заявляет, что то, что я смотрел – чушь собачья. Некоторые из шуточек остались все еще при нем, но я уже не реагирую на них с агрессией. Просто смеемся после очередного выданного им шедевра. Возможно, я глубоко заблуждаюсь, но у меня появляется такое ощущение, что здесь вполне можно жить. Раньше у нас не было никаких развлечений: ни фильмов, ни так мною обожаемых комиксов. Но недавно я все же решился попросить у Алэйра что-нибудь интересное, и вчера он мне принес книгу. В основном там была история их расы. Поначалу мне было не очень интересно, но со временем "чтиво" завлекало все больше и больше. - Слушай, Марко. Хочешь, я тебе тоже почитаю? Скучно ведь. Сегодня он какой-то странный, немного дерганный. Может, с ним что-то сделали днем в лаборатории? Хотя нет, сомневаюсь. Конечно, формально мы проводим большую часть времени в наших камерах, но Алэйр с нами ничего не делает. Если точнее, иногда только берет разные анализы, что-то проверяет. И он много говорит. Все время о чем-то болтает, иногда только на понятном ему языке. А когда приходит время «допроса», он всегда умудряется задавать вопросы как-то слишком туманно, так, что я совершенно ничего не могу понять, но почему-то все равно что-то отвечаю. Но я не о том. Наверное, Марко тревожит что-то. Не получив ответа, я спрашиваю: - Что с тобой? - А?.. – он будто отзывается из глубоких дебрей своих мыслей. – Нет, все в порядке. Хм… Точно. Он же говорил тогда, что у него гормоны бушуют. Тогда все с ним понятно. Попытки попросить у Алэйра девушку не увенчались успехом. Он просто сказал, что не понимает моего друга. Можно предположить, что наш очкастый исследователь просто немного поглумился над Марко, но… - Смотри, в общем. Я читаю: - Из-за страшного вируса, распространявшегося с невероятной скоростью, почти все представительницы женского пола вымерли. Были случаи, когда вирус поражал детей, и, реже всего, взрослых мужчин. Это произошло сорок тысяч лет назад. Подумать только, сорок тысяч лет назад. - Потом тут говорится, - продолжаю я, - что им удалось создать какую-то сыворотку, которая была способна предотвратить эту болезнь, но не вышло, потому что женские организмы упорно отторгали лекарство. И из-за этого умерли все до одной. Получается… Что у них были женщины, только очень давно. Сейчас их просто нет. Странно. Как же они живут? Неужели они как-то научились бороться со своими гормонами и обострениями? Поразительно. Ээээ… а как они размножаются? У меня такое чувство, будто Марко меня не слушает. Его даже не привлекло то, что я сказал слово «женщина». Я продолжаю читать вслух, заменяя слишком заумные для моего сокамерника слова простыми: - И тогда на этой планете прекратилось естественное размножение. И после того, как на Силестисе остались только мужики, они стали беспокоиться за свое будущее. Опасаясь того, что они вымрут, ученые изобрели какое-то средство с очень длинным и непроизносимым названием (на их языке написано), которое подарило им вечную молодость. Хм. Пока не вижу, чтобы тут говорилось, что они совершенно бессмертны. Интересно, а читал ли эту книгу сам Алэйр? - Нооо, – протянул я, - потом выяснилось, что некоторые чуваки, жившие в то время, оказались недостойными, то бишь не соответствовали требованиям, и их тоже истребили. Хм. По-моему, как-то слишком жестоко. Как тебе кажется, Марко? Он все так же не обращал на меня внимания, все елозил на кровати и что-то бормотал себе под нос. - В общем, после того, как они стали такой идеальной всей из себя расой, им вдруг показалось, что их стало слишком мало. Тут я даже рассмеялся. - И потом на протяжении долгого времени разрабатывали устройство, которое позволяло копировать людей или просто создавать их. Черт. Ну и что это за бред? Как вообще в такое можно поверить? Они хотят сказать, что половина их населения погибла, еще какую-то часть они сами зачем-то истребили, а потом вдруг охренели от такого маленького количества выживших и решили создать машину, которой будут штамповать новых людей из-за того, что рожать некому? Пиздец. Но, тем не менее… Теперь они считают, что их общество идеально. И называют себя таковыми. Если хорошо подумать, то с какой-то стороны они хорошо поступили. В том смысле, что я был бы рад, если б на моей прежней планете было бы меньше всякого быдла, преступности, невоспитанности и тому подобного. Возможно, я бы тогда не вел затворнический образ жизни и не был гоним в школе или колледже людьми, чей коэффициент интеллекта ниже моего, только из-за внешности или чего-то подобного. В общем, я не знаю. Это может значить, что и Алэйр, и Верус, – они, так сказать, созданы каким-то инкубатором? Да, конечно, этот инкубатор может быть настолько совершенным, чтобы создавать полноценного человека, но чувствуют ли они сами что-либо, когда вспоминают о том, что у них нет родителей и… Хотя все это же произошло так давно. Значит, они уже на протяжении… где-то тридцати тысяч лет размножаются так, и это их ни капельки не смущает? Это немного ошарашивает. Что-то мне расхотелось дальше читать. Я отложил электронную книгу и, закинув руки за голову, стал размышлять. Конечно, я не могу судить объективно, потому что не знаю всех подробностей об их обществе. Возможно, когда дочитаю это документальное произведение, смогу увидеть полную картину их представлений о смысле существования, понять мотивы их действий, но… Для меня это немного дико. Забавно получается: мне кажутся дикостью их исторические, так сказать, действия, а они, наверное, думают, что я просто неотесанный дикарь. Нет. Алэйр так уж точно не думает. При общении со мной он всегда проявляет вежливость и уважение. Стал бы он тут возиться, считая нас никчемными? Наверное, раз нас так долго здесь держат, чем-то мы их заинтересовали. Но чем, если эти Идеальные не проводят никаких экспериментов? Ни за что не поверю, что очкастому исследователю вдруг захочется общаться с низшим, по его мнению, существом, да еще потратить на это столько времени. Что-то в нас есть. Да и вообще, наверное, мы должны радоваться, что нами до сих пор интересуются, иначе мы бы давно уже были мертвыми. Черт. Сегодня я прям преисполнен оптимизма. Дурак. Думаю, с Марко бесполезно сейчас пытаться разговаривать. Может, переболеет и у него это пройдет. Хотелось бы верить. Не нравится мне смотреть на то, как он страдает. - Сид? – тишину прервал хриплый голос моего друга. - Да? И снова молчание. О чем он там думает? Явно же что-то хотел мне сказать. - Сид… - Марко задумчиво повторил мое имя. - Как ты себя чувствуешь? - Хуево, как же еще? – грубо ответил мне недовольный голос. - Может, Алэйр что-то придумает все-таки? – с надеждой пробормотал я. - Алэйр, Алэйр. Все время твердишь об этом уебке в очках, вообразившим себя ученым. – Марко резко поднялся с кровати и принялся сновать из угла в угол. – Надел, блядь, белый халат и думает, что умнее всех. А сам ржет над моими физическими потребностями и еще смеет издеваться. Наверное, он не услышал того, что я ему прочитал пять минут назад. - Эм… Марко, он не издевается. Ты меня не слушал, а я только что тебе тут распинался о том, что у них просто вымерли женщины. - Че бля? Не может быть такого. Подсунул он тебе какую-то херь, а ты веришь. Наивный ты наш, - саркастически просипел он. - Это научная книга, и… Он прервал меня: - Ебал я все эти научные книги! Знаю я, что эта тварь глумится надо мной. Не хватило ему того, что я каким-то макаром смирился со всей этой происходящей хуйней, теперь он решил мне отомстить за то, что я не беседую с ним, как ты, каждый ебаный день. Снова Марко зол, как никогда. И я знаю, что этот ураган эмоций уже не побороть. - Но у них действительно все бабы сдохли! – я повысил тон. Снова пришлось перейти на понятный ему язык. – Причем уже херову тучу лет назад. - Ну и как же эти твари размножаются тогда? – орет он. - Через инкубаторы. Марко рассмеялся. Каким-то зловещим и немного отчаянным смехом. - Бля… И че мне теперь делать-то? У меня яйца взорвутся скоро! Не смеяться. Не смеяться. Тут же человеку плохо! Но он все равно иногда кидается такими забавными фразами, что живот со смеху надорвать можно. Черт. - Я не знаю… Он на минуту остановился. Кажется, задумался о чем-то. - Раздевайся, - решительно произнес он. - ЧТО?! Так. Кажется, становится опасно находиться с ним в одной комнате. - Я сказал, снимай, блядь, свое шмотье! – рычит он на меня, будто испепеляя взглядом. Наверное, я ошибался, когда подумал, что мы сдружились. Черт, черт, да какого черта?! - Ты с ума сошел! Я не стану с тобой спать! - Тебя никто не спрашивает! Он рывком приблизился ко мне и сорвал с меня майку, затем штаны. Конечно, я пытался сопротивляться, но что может сделать хлипкий паренек против парня с сильными и подкачанными руками? - Господи! Перестань! Это же ненормально, слышишь? Ты же станешь геем! И я тоже… Тем временем он стал жадно впиваться в мою бедную шею, засасывая кожу и кусая, вообще-то, довольно-таки больно. Попытки оттолкнуть его не увенчались успехом. Будто гребаный клоп, присосался, блядь. Такое чувство, будто он все-таки скоро прокусит кожный покров и заденет вену или артерию. Хотя я тогда такого позора чувствовать не буду. - Мне больно! – возразил я, но в ответ получил только жаркое сопение около моего уха. Все. Он нашел жертву, он присвоил ее и теперь уже не отпустит. Что мне делать? У меня даже нет ничего тяжелого под рукой, чтобы вырубить его. Марко повалил меня на кровать и крепко придавил мои руки своими. С моей уже не на шутку ноющей шеи он переключился на ключицы. Все его поцелуи обращаются беспощадными засосами, заставляющими меня чувствовать ужасную боль. Когда он перешел к другому участку моего торса, я заметил на его губах капельки крови. Да, он действительно укусил меня. Сволочь. Кажется, на глазах выступают слезы. Почему мне снова причиняют боль? Почему снова со мной делают то, что мне не нравится? Почему же, бля, мой первый раз будет здесь, в этом ужасном месте, да еще и с мужиком?! За что мне все это?! Я плачу. Я терплю боль. Я ненавижу себя за свое бессилие и неумение постоять за себя. Будто издалека, через какой-то шум, я слышу свои всхлипы, слышу то, как этот ублюдок тяжело дышит и что-то бормочет. Тот, кого я считал другом, сошел с ума. Человеческая природа так ужасна. Он захотел – он получил? А что, если другой не захотел? Что, если, это, блядь, противоестественно?! Этот уебок спускается все ниже, вот уже дошел до нижнего белья. Таким же быстрым и грубым движением руки он сдернул его с меня и тут же перевернул животом вниз, поставив на колени. Я неудачно приземлился на правую руку; она, конечно, не сломалась, но вывих мне обеспечен. Да о чем я вообще беспокоюсь?! У меня уже и так все тело ноет. Сейчас меня изнасилуют. Блядь. Как же мне страшно. Как же неприятно. Что я могу сделать? Что, что, что?! Отойди от меня. Его влажные, видимо, смоченные слюной пальцы стали тыкаться куда-то наугад. Оставь в покое. После того, как у него ничего не получилось, этот ублюдок сильнее раздвинул ягодицы и все-таки достиг своей цели. Отъебись! Я чувствую, как они проникают в меня, все глубже, растягивают, причиняя боль. Я хочу умереть… Он смеется, все время что-то говорит, я часто слышу, как он произносит мое имя. - Ты классный, - это единственное, что я расслышал. Слезы все еще текут, пропитывая подушку. Я плачу, стону от боли, унижения и отвращения. Но его это только заводит. Он продолжает двигать пальцами у меня внутри. Третий палец. Кажется, такой боли я еще не чувствовал никогда. - Хммм… - я улавливаю над своим ухом довольное мычание. Он спрашивает: - Тебе разве не нравится? Конечно же, блядь, это риторический вопрос. Когда все это кончится, и ты заснешь, я убью тебя. Я обязательно найду способ. Эта тварь вытаскивает пальцы и прижимается ко мне всем телом, трется об меня своим вставшим членом, еще в джинсах. Сволочь. Тяжелый. Он убирает мои ниспадающие на плечи волосы и целует лопатку, попутно расстегивая пуговицу и ширинку на джинсах. Черт… Я боюсь… Подушка уже насквозь мокрая от моих слез. Бежать все равно некуда. Нечем спасаться. Ну почему я тут лежу?! И вдруг я почувствовал это. Его огромный член стал проникать в меня, и это сопровождалось адской болью. Кажется, я кричал, стонал, выл, но никто до сих пор не пришел на помощь. Всем просто наплевать. Толчки, сначала маленькие, потом становящиеся все сильнее. Он двигается на мне, во мне, целует мое плечо и говорит, что ему все это нравится. Этот ублюдок проводит своими отросшими ногтями по моим выпяченным ребрам, отлипает от меня и царапает спину. Берет за талию и с силой насаживает на свой невозможных, блядь, размеров агрегат. Через какое-то время он начинает громко стонать, заглушая мои крики и непроизвольные просьбы о пощаде, все быстрее и быстрее трахая меня. Больно, больно, еще больнее – ему все равно плевать. Главное, что этому уроду, блядь, хорошо. Я просто позволяю ему измываться над моим телом как его прогнившей душонке угодно. Не знаю, сколько проходит времени перед тем, как он вытаскивает и кончает мне на спину. Я – уже просто подобие тряпки, которую использовали и выкинули. Он говорит, что он доволен. Он слезает с меня, и я сквозь залитые соленой водой глаза смотрю, как он подтягивает спавшие джинсы, застегивает их и с довольной рожей посылает мне воздушный поцелуй.