Силестис

Сегодня утром мне позвонил Верус и сказал, чтобы я срочно явился к нему в кабинет, где он ночами следит за нашими подопечными. Когда мой коллега говорит в таком тоне, то это, скорее всего, очень важно. Полагаю, его что-то очень заинтересовало. Но что? Хм… Я мигом собрался и примчался к Верусу, который дремал в кресле. - Привет, Верус, - я потормошил его за плечо, от чего он приоткрыл глаза. Он пробормотал: - Здравствуй, Алэйр. Все нормально? - Да, все хорошо, просто ты таким увлеченным голосом говорил мне, что увидел что-то интересное, теперь мне не терпится на это посмотреть. - Ах да, сейчас запись поставлю. Он потянулся к клавиатуре, набрал что-то, и на экране появилось изображение. Верус говорит: - Раньше такого никогда не было. Я смотрю, как Марко в комнате ходит из угла в угол и ругается, в основном меня материт. Это, конечно, немного обидно, но его тоже можно понять. Сколько эмоций… Даже Сид столько не выражает. Я бы так хотел с ним пообщаться, но боюсь, что он просто побьет меня, если я еще раз предложу. Он слишком враждебный. Но мне не хочется его успокаивать какими-нибудь лекарствами, ведь я решил, что буду делать для них все возможное, чтобы завоевать их расположение. Я вижу, как Марко подходит к Сиду и… - Что он делает? – я спрашиваю у Веруса. - Мне-то откуда знать, - со вздохом отвечает он. – Поэтому я тебя и позвал. То, что я увидел дальше, объяснить мне никак не удалось ни Верусу, ни самому себе. - Хм. Это… Они издают странные звуки, - бормочу я, увлеченный этим зрелищем. Так, как сейчас кричит Сид, раньше кричал Марко, когда только оказался у нас в лаборатории, а потом – когда они узнали о своем небольшом «путешествии во времени». Из этого я могу сделать вывод, что Сиду плохо, учитывая громкость голоса, даже очень плохо. А вот Марко над ним издает какие-то звуки… что-то типа стона, я о таком где-то читал, но вот незадача: это может означать как грусть, так и радость. Вроде бы, наслаждение. - Можешь переключить на другую камеру, сбоку? – прошу я. - Да. На мониторе меняется ракурс. - Наверное… подожди-ка. Это просто, так сказать, соединение органа мочеиспускания и анального прохода. Затем произведение механических действий. Что за извращение? Зачем это делать? Им настолько скучно? - Нет, не думаю, - возразил Верус. – Это происходит по принуждению, забыл? Помнишь, как этот малец отпирался и пытался вырваться? И, судя по его реакции, ему не очень-то нравится подобное. - Но зато Марко нравится. Мой напарник снова переключает камеру, которая с помощью мощного увеличения показывает их лица крупным планом. Я говорю: - У человека, который испытывает какие-нибудь неудобства, физические или моральные, не может быть такое лицо. Да, насчет Сида я полностью согласен. Я только что заметил, что он плачет. - Мальцу настолько неприятно, что он аж разревелся, - усмехнувшись, сказал Верус. «Больно!» – слышу я крик Сида из колонок. Что же у нас получается… Марко причиняет ужасную боль своему другу и совершенно не беспокоится об этом, увлеченный только своими… потребностями? Подождите-ка. - Он говорил, что ему нужен секс. Я совсем его не понял, попросил разъяснений, но этот человек снова разозлился и сказал, что я над ним издеваюсь, - говорю я, поправляя очки. - Получается, он это имел в виду, если сложить все обстоятельства. Мы не знали, что такое секс, мы не знали, чем они занимаются. Но теперь выходит, что это именно то, что ему и было нужно? Верус снова что-то печатает на клавиатуре своими длинными пальцами, а затем переключается на другую камеру, которая снова возвращает изображение на предыдущую позицию. Секс – это действие, которое удовлетворяет человеческие потребности. В смысле, потребности людей с планеты Земля. Это так интересно. Снова нашлось что-то, что способно меня заинтересовать. Остается только одна загвоздка. - Почему же они способны получать какое-либо удовольствие, просто соединяя части тела, причем такие постыдные? - Просто так устроены их организмы, - Верус выносит свой простой, но точный вердикт. Интересно, обязан ли кто-то страдать в этом акте, или все-таки они способны получать наслаждение оба? Женщина. Видимо, именно женщина не страдает при сексе. Из этого следует предположить, что для них более традиционно заниматься этим с женщиной, а не с существом своего пола. Получается, так? Как это все странно. Наверное, нам нужно заняться этим более углубленно. У меня все еще много вопросов по этому поводу. Не хочу разговаривать об этом с Сидом сейчас, ему вполне может быть неприятно вспоминать подобные вещи. И сегодня я, пожалуй, отменю нашу работу с ними в лаборатории. Пусть отойдут. И еще, думаю, пока не стану делиться предположениями насчет женских особей с Верусом, ведь я могу ошибаться. - А что, если нам попробовать это на себе? – предложил Верус. - Что? Откуда такое рвение? Не помню, чтобы ты когда-нибудь желал проводить на себе эксперименты. Такое странное заявление. Он меня сильно удивил. - Ну, будем считать это исключением. Вдруг получится? - Не знаю. Мне нужно об этом подумать. Запись закончилась. Я говорю: - Это все на сегодня? - Да, - полусонным голосом отвечает мне напарник. – Теперь я, наверное, посплю. Всю ночь за ними наблюдал, это очень утомляет. - Спокойного тебе дня тогда. Я обязательно поразмышляю над твоим предложением. Выйдя из кабинета, я решил просто прогуляться. Все эти события мне как снег на голову. Что делать? Я не до конца еще узнал все об эмоциях, даже сам не успел испытать большинство из них. Но, тем не менее, я чувствую, что у меня что-то есть к Верусу. Какие-то чувства. И тут еще это: он сам предлагает мне заняться этим сексом. Я бы сразу согласился, если бы был уверен, что это что-то вроде обычного рукопожатия, но видно ведь по всем действиям наших подопечных, что этот акт – из ряда вон выходящее. Я не знаю, откуда у меня такое предчувствие, но я почти уверен, что если соглашусь на это, то мои отношения с коллегой станут куда сложнее прежних. Но худшим из всего будет то, что он меня не поймет. Я ведь много раз пытался рассказать ему об эмоциях этих существ, но он и слушать не хотел. Говорил, что это недостойно его внимания. И зря. Это очень интересный способ проявления их личности. Самое главное, что это передается и мне. А что будет потом? Я уже ни в чем не уверен. Но я просто не могу ему отказать. Жажда исследований меня мучает все больше и больше, это ведь такая прекрасная возможность открыть еще больше, еще больше узнать. Что же делать… Хм. Советоваться я ни с кем не могу, да и глупо это будет выглядеть. Так что я должен самостоятельно взвесить все «за» и «против». И… согласиться? Нет, нет, нет. Меня губит это искушение. Хочу… не могу. Нужно или нельзя? Верус бы только посмеялся надо мной. Сказал бы, что я совсем скатился, что я уже не тот Алэйр, который только и знает, что искать что-то новое в привезенных исследователями образцах. Наверное, это правда. Эти эмоции. Все-таки, чувства – это хорошо или плохо?