Силестис

Наверное, у меня не было выхода тогда. Я просто полностью слетел с катушек и почти не осознавал того, что творил. Но как мне это объяснить бедному Сиду, который уже второй день просто лежит на кровати, не поднимаясь, с того самого момента и не говорит ни слова? И еще, как назло, этот очкастый уебок не заходит. Они сговорились, что ли? Решили очередные эксперименты замутить? Сволочи. А если бы нас вывели отсюда, или этот пришел поболтать с Сидом снова, может, он бы очухался… Но нас просто бросили здесь «наслаждаться» этой гребаной тишиной, в которой повис такой негатив, что представить страшно. Теперь, когда я пришел в себя, я осознаю, что сделал что-то непоправимое и теперь даже не знаю, как подступиться к своему другу. Хотя он уже меня и другом-то не считает, скорее всего. Друзья ведь не насилуют друзей? По крайней мере, нормальные. Я просто был ненормален. Меня просто вывели из себя. Загнали в угол. Пришлось решать свои проблемы, но таким радикальным способом, что мне самому не по себе. Во всем виноват этот гребаный исследователь в белом, блядь, халате. Я все равно уверен, что он просто назло говорит, что не понимает меня, что у них бабы закончились. Просто взял и подсунул эту липовую книжонку Сиду, чтобы правдоподобней выглядело. Я знаю, что у них есть такие классные бабы, которых я еще никогда не видел. В любом случае, мне нужно каким-то образом разговорить Сида. Извиниться. Просто сказать «прости». Это не так уж сложно, особенно в моем положении. Или же… Напротив? Вот сука. Может, эти сволочи просто вкололи мне какую-то дрянь, вроде «Виагры», только сильнее. Или вовсе какой-нибудь наркотик. Действительно хотелось бы так думать, но я точно помню, что за последнюю неделю мне ничего не вводили. Только снова брали кровь. Бля, да они с такими успехами скоро вообще все пять литров выкачают. Ну и похуй. Зато не буду испытывать такого стыда и чувства вины. И перед другом не придется извиняться. Нет, это уж слишком. - Тебе понравилось? – вдруг доносится глухой, еле слышный, но почти равнодушный голос Сида. ЧТО?! И вот что, блядь, соизвольте посоветовать, мне отвечать на этот пиздец?! Он что, гей?! Что мне сказать? Что мне понравилось? Или лучше соврать? Или все-таки извиниться? Или просто спросить: «что за хуйню ты несешь?» - Эм. Да, наверное. - Я рад. Так. Ладно. Нужно прийти в себя и спокойно выяснить у него, в шутку он это или всерьез. - Прости, - нужно было это сказать, чтобы разговор шел легче. Если он, конечно, продолжится. - Хорошо. Но он такой безжизненный. Лежит, не проявляет никаких эмоций. Другой бы на его месте просто избыл бы меня до полусмерти. Ведь так? Ну, случись это со мной, я бы так и поступил. С ним точно что-то не так. - Почему ты спросил у меня это? – осторожно спрашиваю я. Хотя, наверное, я знаю, почему он не полез потом на меня с кулаками. Он ведь такой слабый. И сейчас выглядит таким беззащитным. Бедный мальчик, обиженный судьбой, мной, блядь, изнасилованный. Я ненавижу себя за то, что причинил ему такую боль. Я даже готов сам себя избить. Черт. Я ведь правда не хотел. Но это наши животные инстинкты, и они беспощадны. - Не знаю. Вообще можно считать чудом то, что он первый заговорил со мной. Жертва, покорно принимающая все муки, уготовленные ей. Нет. Бред уже какой-то. - Ты простишь меня? – с надеждой я задаю очередной вопрос. - Не знаю. Что мне сделать? Ну что, скажи, Сид. Я готов почти на все. Потому что ты – единственный, кто у меня есть здесь, сейчас, на этой гребаной планете. Ты – единственный человек. Они не люди. Они роботы. Какие-то бездушные машины, издевающиеся над двумя бедными людьми с планеты Земля. Почему-то именно нам была уготована такая участь. Об этом так тяжело думать, я сразу начинаю чувствовать себя каким-то… инвалидом будто бы. Остальные люди жили и живут дома, а мы тут. Нас заставляют сутками сидеть в комнатах, где солнечный свет заменяется какими-то гребаными супер-лампами, насиловать друг друга. Бля. Я подхожу к его кровати и сажусь напротив нее на пол. Сид смотрит в потолок своими пустыми, совсем безжизненными глазами. Но… от этого они не становятся менее красивыми. Действительно, у моего друга такие голубые глаза. Почему они вызывают у меня восторг? Я снова схожу с ума? - Что я могу для тебя сделать? Мне просто необходимо, чтобы ты меня простил. Не смотря ни на что, я буду пытаться снова завоевать его расположение. Если будет нужно, буду вымаливать прощение. Просто потому что… - Сейчас ты для меня самый важный человек. Ближе у меня просто никого нет, - говорю я ему. Я продолжаю пристально наблюдать за реакцией Сида на мои слова, но он сейчас эмоциональностью больше походит на куклу, чем на человека. - Пожалуйста, поверь мне, - продолжаю я. И вдруг его глаза начинают блестеть. - Я… - он всхлипывает. – Мне больно слышать эти слова. Потому что, знаешь, я тебя люблю. Даже не знаю, когда осознал этот факт, да это и не важно. Просто я любил тебя, я провел с тобой времени больше, чем с родителями за всю свою жизнь. У нас все было так хорошо, и ты был так добр ко мне, в отличие от других, а потом… ты просто взял и изнасиловал меня. Не считаясь со мной. Ты причинил мне ужасную боль. И физическую, и душевную. Эти дни я размышлял над тем, что меня в очередной раз предали, в очередной раз просто использовали и выкинули. А теперь ты говоришь такие слова. Мне очень хочется верить в них, но я не могу. Я просто не знаю, что мне делать. Сид закрывает лицо руками и начинает рыдать в голос. Честно сказать, его монолог меня поразил. Не знаю, что теперь и сказать. Я даже сам в себе еще не разобрался. Он сказал, что любит меня. Но что мне ответить ему? Я не хочу его терять как друга, но… Черт. Но я еще никогда ни за кого так не переживал, как сейчас за Сида. Просто это нужно хорошо обдумать. Это просто до ужаса абсурдная ситуация. Как вообще меня угораздило в это угодить?! Сид. Это просто мальчишка, которого изнасиловал чувак под каким-то дебильным воздействием чего-то там. А потом выясняется, что он еще и любит меня. Хотя почему он тогда недоволен тем, что я его трахнул, если он влюблен в меня? Хотя… я же причинил ему боль. Я и забыл совсем. Какой же я идиот. - Прости… - шепчу я снова, пытаясь не смотреть на него. Просто феерический дебил. - Если хочешь, побей меня, - говорю я. – Если хочешь, - вздох, - трахни меня тоже. Кажется, сквозь его слезы я слышу смех. Я все-таки его развеселил. - Г-глупо с-слишком, - заикаясь, говорит он. – Это же не просто «наступи мне на н-ногу, потому что я наступил на т-твою». - Ты все еще любишь меня? - Странный вопрос… - он всхлипывает. Сид наконец-то поднялся на кровати. Он смотрит на меня и говорит: - Как я могу тебе сказать сейчас с полной уверенностью? Да даже если так, эта любовь все равно безответная. Ты же у нас убежденный гетеросексуал. Ну, учитывая все происходящее, я бы с такой уверенностью не говорил. - Ну так тогда и не говори с полной уверенностью и то, что любовь твоя безответна. Я смотрю на заплаканное лицо Сида. Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, и она никогда со мной не происходила. Сейчас – тоже не исключение. Не могу я, не могу сказать, что влюбился в парня, если мне так не кажется. Но… у меня действительно есть какое-то странное чувство… Наверное, какая-то симпатия. Я поднимаюсь с пола и сажусь рядом с ним. Осторожно приобняв моего друга, я закутываю его нагое тело в простыню. Сид странно смотрит на меня: в его глазах будто смешались разочарование и надежда, отчуждение и безумная любовь. Легко поцеловав его в губы, я говорю: - Мы все равно всегда будем вместе. Против этой гребаной планеты и этих блядских ученых. Его приятно обнимать. Видимо, мне все-таки стоит пересмотреть свои предпочтения. На бледном лице Сида появилась еле заметная улыбка. Он шепчет мне: - Прощен.