Научиться летать

- Регина! Регина! - оглушительный крик вырвал ее из глубокого сна, но она не могла понять, почему так тяжело дышится - как будто на грудь положили непомерный груз. Тело казалось неподвижным, руки болели так, словно их долго кололи иголками, и в носу она чувствовала противный запах, похожий на запах формалина. - Регина! Да очнись же, черт возьми! Она с трудом открыла глаза, но ничего не увидела. Глаза будто залепили клеем, веки жгло, и кто-то касался ее лица шершавой тканью, стирая с него нечто липкое, не дававшее ей прозреть. - Подожди секунду, - сказал взволнованный голос, и вдруг ее потащили наверх, причиняя боль и перегибая через что-то твердое. Регина вяло сопротивлялась, но мышцы не слушались, во рту стоял привкус крови, и она только ощущала, как ее подняли и неловко положили на что-то холодное, вроде кафеля. Затем опять раздался голос: - Ты пока дезориентирована, сейчас это пройдет, подожди минуту... Лица коснулась влажная тряпка. Затем ее лицо умыли теплой водой, и в глазах прояснилось. Она разлепила мокрые ресницы и увидела лицо Эммы Свон, сидящей над ней с бутылкой в руках. Все плыло. Она попыталась подняться, но теплая рука легла на лоб, останавливая ее. Ладонь была твердой и уверенной, в отличие от голоса и лица, и Регина невольно потянулась за ней, когда рука исчезла. - Постой, не торопись. Тебе нужно несколько минут, - уже спокойней сказала Эмма. - Ты была в криосне, помнишь? Регина вспомнила. Ганимед, полет, команда, миссия... Неужели они уже прилетели? Наверное, да, раз ее разбудили. Но почему Эмма так кричала и выглядит такой испуганной? - Сейчас тебе станет легче, - Эмма наклонилась над женщиной, осторожно стирая с ее лица остатки криомассы. - Только не торопись, а то вырвет. Меня в первые минуты тошнило без удержу. Регина хотела сказать, что ее тоже тошнит, но не смогла - язык не слушался, да и слова в голове смешались в какую-то кучу. Затем она попыталась повернуть голову и рассмотреть хоть что-то вокруг себя, но увидела только пол и согнутые колени Эммы. Они были одни. Эмма осторожно вытащила провода из руки Регины. - Надо потерпеть, - сказала она извиняющимся тоном. - Это немного больно. Это и правда было больно, но Регина молчала, потому что ей вдруг показалось, что что-то не так. Наконец, она окончательно пришла в себя и разомкнула непослушные сухие губы. - Мы... прилетели? - хрипло произнесла она, глядя на Эмму. Та промолчала, но лицо ее, растерянное и странное, испугало Регину уже не на шутку. - Не... не совсем... - сказала Свон с каким-то непонятным выражением. - Что... значит... не совсем? - язык еще слушался плохо, но остальные чувства проснулись, и Регина ощутила холодок ужаса, бегущий по спине. Она опять попыталась приподняться. - Что-то случилось? Эмма наклонилась, обхватывая ее за плечи и пытаясь приподнять. - Давай-ка я отведу тебя в душ, - сказала она мягко, но Регина гневно отбросила ее руки. - Я никуда... не пойду... пока ты мне не скажешь, что здесь происходит! Эмма вдруг взъерошила рукой волосы, словно раздумывая. - Слушай, - опять произнесла она. - Надо смыть с тебя эту гадость, а потом я обещаю - мы сядем, и я все тебе расскажу. Все как есть, ладно? Регина посмотрела на нее исподлобья. Она так слаба, что не может встать, и вокруг, похоже, не было никого кроме Эммы. Какие у нее варианты? - Ладно, - хрипло ответила она, поднимая руки вверх. Эмма тут же приняла приглашение, взявшись обеими руками за талию Регины. Руки были сильными и уверенными, и Регина поняла, что ее не уронят. От Эммы слегка пахло знакомыми духами, но почему они были знакомы, Миллс не знала, ведь к Эмме она раньше не приближалась. Придав Регине вертикальное положение, Эмма перебросила ее руку себе на плечо, крепко обнимая за талию. Только теперь Регина вспомнила, что она почти обнажена. Пусть ее тело было покрыто липкой массой, но рука Эммы, которая держала ее, оказалась такой горячей, что жар этот ощущался и через криогель. Она оглянулась, шатаясь на слабых ногах. Вокруг были те же отсеки для спящих - все до единого закрытые, и похоже, из всех проснулась только она одна. Но Эмма не дала ей возможности ничего рассмотреть, увлекая к выходу. Она повернула голову, почти касаясь губами лица Регины. - Ты сможешь идти или понести тебя? - спросила она как-то сдавленно. Регина покачала головой. - Я попробую. Почему-то ее тронула мысль, что Эмма готова нести ее в душ. Глупости, она же даже не сможет ее поднять... Кое-как переставляя ноги, они добрались до коридора. Эмме было трудно - Регина повисла на ней всей тяжестью, но это казалось таким ничтожным по сравнению с тем, что она наконец, получила возможность прикоснуться к телу Миллс, что ее не беспокоила усталость. Рука, лежащая на талии, ощущала гладкую кожу, измазанную гелем, грудь Регины прижималась к ее боку, дыхание щекотало шею и часть щеки. Она закрыла глаза, пытаясь запомнить эти ощущения. Регина ничего не замечала, полностью сосредоточившись на том, чтобы поднимать и переставлять ноги. Наконец, они дошли до каюты - первой попавшейся на пути, и это была каюта Эммы. Толкнув ногой дверь, Свон помогла Регине войти. - Так, присядь тут, - она опустила женщину на кровать, и, подняв глаза, Миллс увидела, что вся правая сторона комбинезона Эммы, лицо и даже светлые волосы были покрыты криогелем, в котором она сама была измазана. Но Эмма, похоже, не обратила на это внимания. Она возилась в душе, пытаясь настроить воду. - Так, - услышала Регина. - Вроде теплая... Эмма вынырнула из ванной с полотенцем в руках. Ее взгляд скользнул по телу Регины, и той внезапно захотелось прикрыться. Только теперь она поняла, что ее смущает - Эмма была слишком заботливой, если учесть, что они расстались на том, как однажды... Регина закусила губу, отгоняя воспоминания... - Давай разденем тебя, - смущенно сказала Эмма, и Регина увидела, что она слегка покраснела. Прежняя усмешка скривила губы. Надо же, крутая Свон наедине с ней оказалась не такой уж крутой... - Я сама могу, - возразила Регина, глядя на свои бессильно лежащие на коленях кисти. - Ни черта ты не можешь, - решительно сказала Эмма и подошла к ней. - Ну-ка подними руки. Регина слишком обессилела, чтобы говорить. Она смирилась - в конце концов, разве ей нужно стесняться Эммы Свон? У нее такая же грудь и прочее, что тут такого, что она увидит ее обнаженной? Эмма деловито стащила с Регины спортивный бюстгальтер, промокший от криогеля, и видно было, как она старалась не смотреть вниз. - Теперь нижнее... - хрипло произнесла она, и Регина, неловко ухватившись за ее плечо, поднялась, чувствуя, как тонкие пальцы взялись за края ее шортиков и потянули их вниз. Какая-то волна пробежала по телу, когда она увидела белокурую макушку Эммы у своего живота. Белье прилипло к телу, и снимать его было неудобно. - Все, теперь хватайся за меня. Регина постаралась не думать о том, что она, обнаженная, находится в объятиях другой женщины, причем той самой, которая так сильно ненавидела ее еще совсем недавно. Кое-как Эмме удалось довести Регину до кабинки и запихнуть в душ. Глядя в сторону, она спросила, краснея еще больше: - Ты сможешь сама помыться? Регину вдруг охватило желание посмотреть на лицо Эммы, когда она скажет ей - "нет, помой меня ты". Она представила себе смущение помощника капитана, но затем отказалась от этой возмутительной диверсии. - Нет, спасибо, - ответила она, задергивая штору и демонстрируя этим, что вполне справится сама. - Я буду тут, если понадоблюсь. Регина мылась долго. Руки не слушались ее, и она просто стояла под теплыми струями воды, позволяя им смывать с себя остатки противного геля. Эмму не было слышно. Здесь ли она? - Эмма? - позвала Регина и тут же услышала: - Что случилось? - Нет-нет, - торопливо отозвалась Миллс. - Я просто проверила, здесь ли ты. - Я здесь. Голос Эммы прозвучал как-то грустно. На самом деле, Эмма только и могла, что вспоминать, как выглядела брюнетка минуту назад, когда прижималась к ней обнаженным телом. И в самых ярких своих мечтах она не посмела бы представить, что тело Регины будет так красиво, а она всегда представляла ее как самую прекрасную женщину на земле. Она прислушивалась к звукам льющейся воды в душе, пытаясь не воображать, как выглядит голая Регина, как прекрасно пахнет вода, струящаяся по ее коже, как она запрокидывает голову, подставляя лицо под теплые ласки душа... Желание, было оставившее ее в последние дни, вспыхнуло с новой силой, хотя она должна была забыть о нем в свете всего, что случилось. С глухим стоном Эмма спрятала лицо в ладонях, изгоняя из памяти стройные бедра и розовые напрягшиеся соски. Затем она услышала звенящий голос: - Эмма? - Что случилось? - вскочила Свон, и сердце оказалось где-то у нее в горле. Не хочешь помыть меня? - Нет-нет, я просто проверила, здесь ли ты... - Я здесь, - Эмма опустилась на кровать, затем повернулась, проводя рукой по одежде, которую она принесла из каюты Регины. Простая белая футболка с логотипом ""Ганимед-1", белье и шорты. Все это она обнаружила в сумках Миллс, когда готовилась разбудить ее. И сейчас, поглаживая принадлежащие Регине вещи, она отчетливо представила, как Регина надевает на себя эту футболку, как трутся, соприкасаясь с гладкой теплой поверхностью, соски, как шорты обтягивают стройные загорелые ноги, и, не скрывая больше своего желания, она поднесла ткань к лицу, зарываясь в нее носом, пытаясь ощутить слабый аромат женщины, которая лишила ее сил и заставила хотеть невозможного. Футболка пахла духами. Странно, прошло много лет, а запах остался, или, может, Эмме почудилось? Она вообразила, как Регина касается рукой стены, чтобы найти опору, упирается ладонью в ту самую стену, на которую опирается и Эмма, принимая душ, как вода, впитавшая в себя запах тела, уходит в сливное отверстие, и она знает - между ног у нее мокро, хотя она всего лишь подумала о Регине. То же она испытывала каждый раз, приходя в криокамерный отсек, глядя на открытое беззащитное тело Регины, представляя свои руки, которые ласкают эту грудь, эти бедра, шею и плечи. Это какое-то безумие, сказала себе Эмма и положила футболку на место. Успокойся и жди... Наконец, вода перестала течь. Регина высунула мокрую голову, глядя на Эмму слегка смущенно. - Можешь подать полотенце? Судя по виду, ей стало лучше. Руки начали слушаться, и на лицо вернулись привычные краски, а глаза опять наполнились легкой насмешкой и готовностью дать отпор. Эмма подала белое махровое полотенце и молча ждала, пока Регина выйдет. Через минуту Миллс, завернутая в полотенце, показалась на пороге душевой. Сейчас, без макияжа и своего боевого строгого оперения, она выглядела лет на 25. - Ты сможешь сама одеться? - спросила Эмма, не глядя на нее. У нее свело низ живота при виде мокрых волос и капелек, стекающих по гладкой коже груди. - Похоже, да, спасибо... - Регина неопределенно повела плечом, и Эмма сама не поняла - обрадовалась ли она тому, что Миллс лучше, или огорчилась, что ей не придется натягивать трусики на безупречные бедра Регины. - Жду тебя в зале, - бросила Эмма, проходя мимо. Когда Регина вошла в зал управления полетами, Эмма невидящим взглядом пялилась в компьютер. Поскольку Миллс была микробиологом, мало что понимающим в астрофизике, она не смогла определить, случилось ли что-то с кораблем или Эмма думает о своем, поэтому она просто кашлянула, заставив Свон отшатнуться от "Голда" и обернуться к ней. - Ну, ты как? - Эмма взлохматила светлые локоны. Похоже, она чувствовала себя не в своей тарелке. Регина подошла и села рядом, взяв тут же предложенную бутылку с водой. - Спасибо, я в порядке. Кажется... - она отпила глоток. - И я хочу выслушать, что тут происходит. Эмма громко вздохнула, глядя прямо на Регину, а потом опустила голову. - Я разбудила тебя, потому... потому что все остальные... - Что? - Мертвы... Регина не верила своим ушам. Она смотрела на Эмму, которая теперь подняла голову, и ее серые глаза говорили, что все это правда. Слишком много в них было боли и страха. - Но... как это? Как мертвы? - Регина оглянулась на запертую дверь криокамеры. Неужели полчаса назад она лежала там в окружении восьми трупов? Эмма помотала головой, и возле рта обозначились резкие складки, а в голосе слышалась горечь. - Я не знаю... вчера был последний день... ну, сегодня утром мы вошли в орбитальное поле Ганимеда... мы должны были начать готовиться к посадке... и я должна была начать будить экипаж... сначала Нолана... и я... когда я вошла в отсек криокамер, я сразу поняла, что что-то не так... я увидела показатели на общем мониторе... Она замолчала, и Регина с ужасом увидела слезы на ее лице. Плечи Эммы содрогались, губы дрожали, и так непривычно было видеть эту уверенную в себе девушку в подобном состоянии, что Регина невольно потянулась к ней, однако вспомнила, что Эмма вовсе не желает, чтобы к ней прикасались. - Семь ровных полосок... семь... и лишь одна показывала сердцебиение... твоя... - сквозь слезы выговорила Эмма. - Но... - Регина выпрямилась, оглядывая огромный пустой зал управления полетами. Ее взгляд опять задержался на двери криокамеры. Двери, которая теперь закрывала... кладбище... - Но почему они все умерли?! - Я не знаю! - Эмма подняла голову, глаза ее сверкали. - Вчера вечером я оставляла их и все было в порядке. Все показатели в норме, "Голд" работал замечательно... я легла спать, задав обычную программу слежения... Я не понимаю! Я подумала, что-то с кораблем, но все в системах Ганимеда-1 работает так же, как и вчера! Двигатели, камеры, вышки, радары... Мы летим заданным курсом, мы уже на орбите Ганимеда и если бы не ... они... то... Регина встала. В таких ситуациях она всегда мобилизовала все свои внутренние силы на то, чтобы не паниковать. Этому научила ее жизнь и материнство - на Земле, где-то в Бостоне ее ждал сын, десятилетний Генри Миллс. Она круто обернулась, пристально глядя на лицо Эммы. - А ты смотрела записи с камер видеонаблюдения в криокамере? - вдруг спросила она деловито. Эмма вскинула глаза. - А ведь ты права, - медленно ответила Свон. - Я так испугалась, что сразу побежала будить тебя, боялась, что ты тоже... И про камеры я забыла... - Их надо проверить, - Регина решительно двинулась к компьютеру. Она не разбиралась в сложной системе управления, но твердо знала - Эмма следует за ней. И не ошиблась. Оттолкнув ее плечом, Свон села в кресло капитана и быстро застучала пальцами по клавишам. На экране высветилось "Криокамера, 20.06.2178" Эмма кликнула мышкой по папке "наблюдение". Множество видео-файлов с пометками о времени они просмотрели на быстрой перемотке. Ничего. Вплоть до того момента, как Эмма вошла в отсек в 9.00 утра и увидела монитор. Кстати, почему-то камера была настроена на наблюдение за всем отсеком, но общий монитор в обозрение не входил - он стоял у стены. Регина запустила пальцы в темные волосы. - Но ты уверена, что ничего не видела? Не ощущала никаких толчков, вибрации, ничего? Ночью ничего не происходило, пока ты спала? Эмма глянула на нее сердито, как школьница на того, кто усомнился в ее знаниях. - Ты можешь думать про меня что угодно, но я бы не пропустила ничего из того, что могло бы угрожать кораблю или экипажу. - Хорошо, а "Голд"? - Регина указала на компьютер. - Ведь он контролировал системы жизнеобеспечения, так? - Так. - И он должен был подать сигнал в случае остановки сердца любого из пассажиров, так? - Так. - И почему он не подал? Эмма взглянула на Регину из-под ресниц, и во взгляде ее читалось восхищение. - Потому что он вышел из строя, - вдруг сказала она потрясенно. Регина воззрилась на нее, нахмурив темные брови. - Как "вышел из строя"? Эмма показала на экран "Голда", где вместо четких цифр сейчас метались непонятные строчки и линии. - Ночью что-то произошло. Возможно, магнитное поле Ганимеда повлияло на наш корабль и на компьютер. Я управляю машиной вручную, но сколько бы я ни пыталась запустить "Голда", он молчит. А без него... Она не договорила, но Регина и так прекрасно знала, что она скажет. Без "Голда" они - просто кусок железа в безвоздушном пространстве, отрезанные от мира, одинокие и слепые. Только сверхумная программа могла посадить Ганимед-1 и поднять его ввысь, не говоря уже об обратной дороге. У них не было больше никого - ни штурмана, ни капитана, ни физика, ни механика - только второй помощник и бесполезный сейчас микробиолог. Ощущение конца света накрыло Регину с головой. Она с ужасом смотрела на Эмму, видя в серых глазах отражение своих собственных мыслей. - Значит, - произнесла она тихо. - Мы повисли над Ганимедом и не можем сесть? Эмма грустно кивнула. - Более того, мы не знаем, до какой степени поврежден корабль, если он поврежден. Раз магнитное поле повлияло на компьютер, возможно, оно повлияло и на бортовые системы, но выяснить это без "Голда" я не могу. Все, что я могу... Эмма замолчала, и Регина невольно задержала дыхание - ведь, как ни крути, сейчас Эмма была единственным человеком, который отделял ее от безусловной гибели. - Я могу перенастроить корабль и повернуть его обратно. Но даже если мне это удастся, вряд ли мы сможем дожить до возвращения... - Почему? Эмма усмехнулась. - Еда и вода рассчитаны так, что четыре года люди спят, и им не требуется пища. Даже если мы сократим нормы потребления продуктов до минимума, их не хватит на нас двоих на такой промежуток времени. К тому же кислород... Эмме не нужно было продолжать. Регина и сама понимала - семь человек, спящих в криогеле, кислород больше не потребляли. Но теперь, даже на них двоих, его могло не хватить и на половину пути. - И что нам делать? Вопрос повис в воздухе, потому что ни у кого не было на него ответа. "Голд" мог бы дать ответ, но он молчал и только выдавал странные извилистые наборы цифр. Однако двигатели пока работали. Регина вошла в камеру, где в прозрачных отсеках, ставших теперь гробами, лежали семь тел тех, кто еще вчера - в ее памяти - смеялся и говорил о будущем, не подозревая, что это будущее никогда не наступит. Она с ужасом вглядывалась в безжизненные лица под прозрачными покровами пластика. Нолан, Бланшард, Лукас, Локсли... Робин... У этой камеры она задержалась. Он выглядел живым - почти живым, если учесть, что был мертв уже сутки, и таким знакомым, будто она видела это лицо сотни раз. Могло ли что-то быть между ними - между вдовцом, потерявшим жену, и ею, матерью-одиночкой, которая воспитывала, как и он, сына, и думать не думала, что в ее жизни снова появится мужчина? Могло ли? Она не знала. Но его руки были большими и сильными, его голос успокаивал, его присутствие не раздражало, как присутствие остальных мужчин, и она почти поверила, что у них есть будущее. Какое будущее? Вот оно, Робин, твое будущее, твоей могилой стала вязкая липкая гадость, а я стою и не могу разбудить тебя, потому что ты умер, так и не сказав мне, что чувствуешь. Регина вдруг пожалела о своем решении оставаться неприступной. Она так и не узнала вкус его поцелуя, силу его объятий, его нежность... Скрипнула дверь. Эмма вошла неожиданно, и Регина вскинула глаза, почему-то смутившись. Увидев, что Миллс стоит над камерой Робина, Эмма мгновенно помрачнела. - Я... хотела убедиться... - Регина отошла от камер, коснулась кончиками пальцев монитора. - Думала, вдруг ошибка... Эмма кивнула. - Я перепроверила уже сто раз. Они действительно мертвы. - И что же с ними теперь делать? - тихо спросила Регина. Взгляд Эммы был потухшим, когда она разомкнула губы, чтобы ответить: - Криогель сохранит их долго. Нам не придется... Хоронить. Это слово витало в воздухе, как присутствие кого-то незримого. Криокамера стала кладбищем, и теперь они с Эммой его хранители. Надолго ли? Сколько пройдет времени, прежде чем они сами присоединятся к этому хороводу призраков? - Что нам делать? - опять спросила Регина, эхом повторяя свой недавний вопрос в зале управления. Эмма глянула на нее и вдруг улыбнулась. - Я почти перенастроила корабль. Если ты хочешь, мы можем попытаться вернуться. У нас есть шанс - призрачный, маленький, но он есть. Будем экономить еду и воду, и возможно, нам удастся продержаться до Земли... До дома... Только теперь Регина поняла, как дорог ей был дом. Земля. Пусть населенная 78-ью миллиардами, пусть загаженная и опустошенная, но это была ее Земля. И она готова была голодать, лишь бы добраться до сына. И в глазах Эммы она видела тот же огонек безумия - безумной надежды... Надежды на то, что они смогут дожить до возвращения туда, где был их дом...