Роза Пустыни

Они смотрели друг другу глаза в глаза, в комнате росло напряжение. Гермиона впервые оказалась в подобной ситуации, и чувствовала себя... уязвимой. Люциус сделала шаг вперед, и она инстинктивно попятилась, но наткнулась на столик. Пиал с благовониями, что стоял на нем, покачнулся и упал, позволяя золотистой жидкости высвободиться через открытое горлышко и образовать на полу незатейливую лужицу. Комнату тут же наполнил насыщенный одурманивающий аромат, и Гермиона ощутила легкое головокружение. А в следующий миг она уже была притянута к Люциусу, и не способная сопротивляться чарам разлившегося зелья сама обвила руками его шею. Люциус прильнул к ней в нежном, словно просящем разрешения поцелуе, и как только возбуждение охватило её, она расслабилась в его руках, и поцелуй стал глубже. Язык Люциуса проник внутрь, вызвав дрожь по всему телу. Люциус почувствовал, как участилось дыхание девушки, и скользнул рукой вниз по спине. От этой ласки она выгнулась, и плотнее прижалась к его груди. Поцелуй становился все более страстным, горячим. Люциус отодвинул её длинные локоны, и она почти задохнулась, когда он начал осыпать ее шею лихорадочными поцелуями: ее кожа была такой мягкой. Его губы коснулись аккуратного ушка, и мужчина втянул носом запах её духов. Этот сладкий аромат напомнил ему сочетание запахов, так часто встречающихся на кухне. Чуточка ванили, и, возможно, немного корицы, но что бы это ни было, оно сводило его с ума. Люциус огладил обнажённую кожу живота девушки, кончиками пальцев обежав вокруг пупка. Он чувствовал, как мышцы её живота втягиваются в попытке избежать прикосновений, и его губы изогнулись в улыбке. При виде открывшейся части шеи устоять было невозможно, и Люциус повернул голову, чтобы покрыть этот участок чередой легких и нежных поцелуев. Достигнув ее ключиц, его язык затрепетал в ложбинке между ними, короткий стон, слетевший с ее губ, вызвал у него очередную довольную улыбку. Проводя ладонями по ее бокам, большими пальцами рук он прошелся по ее груди. Она слегка выгнула спину, и он воспринял это движение, как просьбу продолжать. Гермиона с большим трудом понимала, что все эти стоны издает она сама. Никто никогда раньше не делал с ней ничего подобного. Ощущения, которые Люциус пробудил в ней, стали блаженной пыткой, сладким исступлением, и тело ее в отчаянии молило о большем. Она прижалась к нему бедрами, и он, чуть отстраняясь, но продолжая поглаживать через ткань большими пальцами ее ставшие теперь твердыми соски, произнес: - Не терпится, кошечка?.. -Люциуууссс... - выдохнула Гермиона. Она скользила руками по его мускулистой спине. В ее голове метались мысли о том, как ей хорошо от его ласк, как приятно ощущать себя в его руках и оказаться в его власти и какие ощущения она испытает дальше. Прижимаясь к нему бедрами, она почувствовала его эрекцию, и ей понравилось то, что она смогла возбудить и заинтересовать его как мужчину. В это время Люциус пытался расстегнуть маленькие пуговички на топе, но в порыве своей страсти, он резко дернул топ, так что несколько пуговичек отлетело. Люциус потянул ее к кровати и, аккуратно опустив на нее, навис над ней. Гермиона смотрела на него затуманенными взглядом, а руки тем временем расстегивали пуговицы на рубашке, но, не выдержав, она рванула края, на что Люциус усмехнулся и начал покрывать ее живот поцелуями поднимаясь выше к груди. Его бедра качнулись вперед, и он оказался между её ног и требовательно потёрся, между ними оставалось еще пару слоев ткани. Это движение было таким приятным и отозвалось внутри жаром, что она застонала практически одновременно с ним. Он наклонился поцеловать ее вздымающуюся грудь, и несколько прядей упало вперед, коснувшись ее кожи. - Ооо... Боже... - зажмурившись, выдохнула Гермиона, снова запрокинув голову. Она провела руками вверх по его спине, вплоть до волос. Нежно потянув за них, она вплела свои пальцы в его волосы. Его локоны были словно шелк. - Что - холодно? - подразнил он, наклонил голову и трепещущим языком коснулся одного из ее в возбуждении вставших сосков. Гермиона открыла было рот, чтоб ответить на его колкость, но его язык коснулся груди, и вместо остроты она издала гортанный стон, выгнув спину. Звуки удовольствия, срывавшиеся с ее губ, еще больше воодушевляли и поощряли его. Он поймал ртом один из сосков, мягко потирая другой большим пальцем, чтобы тот не чувствовал себя забытым. Затем поднял голову и слегка подул на грудь, на то самое место, где мгновение назад был его язык. Он слышал, как она резко вздохнула, и, улыбнувшись, одарил таким же вниманием другой сосок. Ее стоны стали громче и чаще, как только он увеличил давление, и жар его рта, казалось, наполнил все ее тело приятным теплом. Прежде чем выпрямиться, Люциус еще раз пробежался языком вокруг ее соска. В этот момент она была такой красивой... Несколько завитков упали, обрамляя ее лицо, и она подняла руку, чтобы поправить их. Ее глаза были слегка прикрыты, а губы чуть раскрыты… Осознав, что именно он привел ее в такое состояние, он поддался порыву и смяли ее губы в жарком, страстном поцелуе. Он был не похож на тот, которым они обменялись ранее, нет, этот поцелуй был неистовым, диким, жадным – поцелуем безудержного желания. Кончиками пальцев она провела вокруг его пупка и, дотронувшись до его драгоценной дорожки волос внизу живота, всхлипнула от желания. Почувствовав, как он вздрогнул, Гермиона переместила руки и, расстегнув его брюки, стянула их с его узких бедер. В ту же секунду он прижал ее к себе, но она подалась назад. Скользнув двумя пальцами между ее ног, он начал дразнить ее сквозь тонкую ткань ее трусиков. - Оооо Люююцииуус... - удалось выдохнуть тяжело дышавшей Гермионе. Ее грудь вздымалась, и она слегка потянула его за волосы, выгибая бедра навстречу его руке. Нагнув голову, он вновь стал целовать ее шею, продвигаясь к уху, одновременно сдвигая край шортиков в сторону. Как только между ней и его пальцами не осталось ткани, ее стоны стали громче и настойчивей. Подушечкой большого пальца он нежно поглаживал ее чувствительный клитор, улыбаясь оттого, что такое простое движение извлекало из нее такие стоны. Слегка облизнув губы, он ткнулся в мочку ее уха. - Так хорошо? - пробормотал он ей в ухо. – Может, ты хочешь, чтобы я остановился? Выпустив его волосы, Гермиона обхватила его шею руками. - Не останавливайся... пожалуйста, только не останавливайся... - проговорила она, задыхаясь. Люциус осторожно скользнул пальцем в ее лоно и остановился, давая время привыкнуть. Он слышал, как она глубоко вздохнула, и начал целовать ее шею рассеянно и ласково, практически полностью вынув палец, прежде чем войти обратно. Он повторил это движение несколько раз, пока не удостоверился, что ее тело готово. Нежно укусив ее в шею, он медленно добавил еще один палец. С появлением еще одного пальца Гермиона крепче вцепилась в Люциуса. Он аккуратно начал двигать пальцами внутри нее, то ускоряя, то замедляя движения. - Ты так красива... так прекрасна... - пробормотал он, задавая медленный и очень нежный ритм своими пальцами. Сначала она была напряжена, он чувствовал это, но вскоре она расслабилась, и он немного ускорил ритм. Его действия вызывали у Гермионы наслаждение и нечто безвозвратно высокое и огромное, и мысли о том, что он первый, кто доставляет ей такие ни с чем не сравнимые ощущения, было достаточно, чтобы это нечто полилось через край. Гермиона впервые в жизни испытывала такое блаженство. Ее поглотила страсть, и когда через какое-то время она открыла глаза, ей пришлось сразу же их закрыть: стены комнаты кружились. - Я хочу тебя... – прошептала она, приподняв свой подбородок, чтобы слиться с его губами в сладком поцелуе. - Я хочу тебя... - глухо повторила она в его губы. Запустив руку в его льняные волосы, она опустилась на подушки, глядя прямо в его серые глаза. - Ну, пожааалуйста... Люциус сделал глубокий вздох и, наклонившись и поцеловав ее в лоб, осторожно качнул бедрами, частично войдя в нее. Гермиона уткнулась лицом в его шею и резко вздохнула через зубы. Она вновь испытывала то неприятное напряжение, мышцы ее тела сжались, протестуя. Слезы покатились из глаз. Следующее его движение в ее лоно уже не причинило такой боли. Тяжело сглотнув, Люциус повернул голову, чтобы легонько поцеловать ее в ушко, его бедра качнулись сильнее, он полностью вошел в нее. Он снова почувствовал, как тело ее напряглось, его рука погладила ее бок и вернулась обратно на бедро. - Ты - великолепна... само совершенство... - еле слышно прошептал он ей в ушко. – Ты – такая красивая, Гермиона... Из уголков ее глаз скатилась пара слез, когда он стал частью ее, но когда он начал раскачивать бедрами... так нежно, напряжение стало спадать, и хотя оно полностью не исчезло, как и неприятная боль, кроме всего этого Гермиона ощущала еще что-то... Неизведанное ранее наслаждение. И как только ее тело привыкло к нему, ее бедра несколько нерешительно стали двигаться вместе с его бедрами. Ей понадобилось какое-то время, чтобы попасть в ритм, но вскоре они двигались, как единое целое. Когда наслаждение стало брать верх над болью, Гермиона, обняла его ногами. Люциус ласково поцеловал ее в ответ и, подняв руку, стер слезы, блестевшие на ее щеках в свете свечей, и снова вернул ее на бедра, помогая ей поддерживать их ритм. Движения ее тела медленно подталкивали его к критической точке, он стал тяжело дышать. Ему нестерпимо хотелось хоть немного ускорить их ритм, но он постоянно напоминал себе, что движения должны быть нежными, мягкими и плавными. Вскоре его терпение было вознаграждено, Люциус услышал, что она стонет вместе с ним, и с облегчением понял, что от всего происходящего Гермиона испытывает такое же наслаждение, как и он. С каждым толчком их дыхание учащалось. Как только он достиг пика, по его телу пробежала дрожь, и прямо у ее уха раздался признательный стон. Хватая ртом воздух, Люциус зажмурил глаза и уронил голову ей на плечо. Еще несколько толчков, и он стал замедлять их ритм. Такого он еще ни с кем не испытывал. Казалось, что они слились в единое целое, он едва понимал, где был он, а где она. Их близость казалось вечностью, хотя на самом деле продолжалось всего несколько минут. Он с неохотой вышел из нее, потянулся за простыней и накрыл ею обоих. Медленно открыв глаза, она улыбнулась и повернулась к нему, спиной прижавшись к его груди. Хотя ей было немного больно, словно она потянула мышцы, которыми никогда не пользовалась, тело ее пело от наслаждения. Когда Люциус скользнул руками по ее талии и притянул ее поближе, целуя плечи, она накрыла его руки своими, и погладила. Ей захотелось что-нибудь сказать, но подходящих слов не нашлось. Гермиона не знала, как долго она беспомощно лежала в его руках, но, засыпая, она почувствовала, как он нежно гладит ее по щеке, его грудь мерно поднималась и опускалась. Люциус лежал и смотрел на самую совершенную женщину, его женщину. Аккуратно встав, чтобы не потревожить Гермиону, он достал из кармана брюк маленький хрустальный флакон и заклинанием собрал в него кровь с простыни. Он отлично знал местные законы: гаремные девушки могут быть не девственны, а вот жена должна быть чистой до первой ночи, на утро приходят свидетели свадьбы, которым нужно представить доказательство. Он сохранит его до их свадьбы. В знак того, что он - первый и единственный у нее. Наложив заклинания неразбиваемости и стазиса на флакон и убрав его обратно, Люциус лег в кровать и, обняв Гермиону, уснул.