Спасение

*** Отец Евлалий, придерживая руками круглый живот, бежал по пустому коридору. Пламя факелов освещало каменные холодные стены, шаги и тяжелое дыхание гулко отдавались в густой тишине. Хорошо, что никого рядом не было, – не подобает аббату так расторопно куда-то бежать, позабыв про достоинство. Но отец Евлалий сейчас не задумывался о том, как он выглядит со стороны. Главное – это голос в голове, который тянул его, приказывал и не позволял ослушаться. Голос, который вгонял в дрожь, рождал глубинный, сохранившийся с древних времен страх. Страх за свою жизнь и душу, на которых много охотников таится в темноте. Когда отец Евлалий притормозил у массивной, темного дерева двери, ведущей в его комнаты, как раз зазвонил колокол. Аббатство замерло, притихло, готовясь к очередной спокойной ночи, готовясь ко сну. Все аббатство, кроме его главы, отца Евлалия. Прислонившись плечом к стене, тот старался отдышаться. Ноги предательски ослабли, руки мелко дрожали. Евлалий скривил губы в страдальческой усмешке, вытер пот со лба и, наконец, выпрямился во весь свой немалый рост. Вкупе с толщиной тот делал его фигурой довольно заметной среди остальных братьев. Отец Евлалий поправил пояс и тяжело сглотнул, стараясь успокоиться. Расправил широкие рукава, которые почти полностью прикрывали кисти его рук, а потом взялся за грубую железную ручку и толкнул дверь. Пламя свечей дернулось от сквозняка, замерцало, бешено заплясали тени на стенах и потолке. Отец Евлалий вошел, быстро прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов внутрь комнаты, к столу, за которым в его собственном тяжелом кресле сидел человек. Человек ли? Темные, отливающие бронзой в отблесках свечей, волосы волной лежали на его плечах. Четко очерченные губы изогнулись в насмешливой легкой улыбке, а черные, глубокие, как сама бездна, глаза смотрели тяжело, придавливая своей силой. - Ты не торопился, - произнес человек в кресле низким, бархатным голосом. Тем самым, что звучал в голове аббата последние полчаса. - Был далеко, в подвалах. – Отцу Евлалию явно не нравилось оправдываться, но сейчас он не смел это показать. - Ааа, - понимающе кивнул гость, постукивая костистыми белыми пальцами по столу. Жесткие ногти оставляли на его поверхности тонкие бороздки. – Ваше знаменитое вино. Угостишь уставшего путника? Отец Евлалий кивнул, подошел к старинному резному бюро у стены и нажал на потайную пружину. С тихим щелчком открылось потайное отделение, в котором он держал самое лучшее вино для высоких гостей из Рима, или вот для таких, экстраординарных случаев. Выставляя бутылку темного стекла и кубки на стол, он со вздохом подумал, что экстраординарных случаев в его жизни стало что-то слишком уж много. И тут же встрепенулся. - Путника? – переспросил он, подтягивая жесткое, предназначенное для посетителей кресло к столу со своей стороны. – Неужели дорога зовет вас, Господин? - Не так, - помахал рукой гость. – Я говорил тебе уже не раз – надо быть проще. Зови меня Мастер Бенедикт. - Как скажете, Мастер Бенедикт, - повторил отец Евлалий. – Так… дорога?.. – рука его все еще едва заметно тряслась, и он прижал горлышко к кубку, чтобы не слышать тонкий звон стекла. - А тебе очень этого хотелось бы, как я вижу, - усмехнулся вампир. – Все мы путники на этой земле, - проговорил он менторским тоном, - и однажды все мы уйдем на великий суд. Тебе ли не знать, божий человек? Бенедикт подался вперед, откровенно оскалился, насмехаясь, и в полумраке неожиданно ярко сверкнули белые зубы. Клыки прямо на глазах отца Евлалия стали расти, вытягиваться, кончики становились тоньше и острее. - Мастер… - прошептал он, проливая вино на стол. – Прошу вас… - Ну что ты. Что ты, - откинулся через долгие секунды Бенедикт на мягкую спинку удобного кресла. – Не бойся, я лишь шучу. Выпей! Повинуясь приказу, отец Евлалий схватил полный кубок и в несколько глотков осушил его. Крепкое вино горячей волной прокатилось по пищеводу, осело в желудке и согрело его, а потом почти сразу ударило в голову. И все проблемы чуть сгладились, стало легче. Спокойнее. Ну а что? Если бы этот вамп… Мастер Бенедикт хотел причинить ему вред, то уже сделал бы. - Я вам не налил, - спохватился расслабившийся Евлалий. – Сейчас… - Нет необходимости, - остановил его Бенедикт. – Мы, вампиры, хоть его и пьем, но не слишком жалуем. - А. Ага, - отец Евлалий все же взял бутылку. – А я, пожалуй, выпью еще. - Конечно, конечно, - повел Мастер Бенедикт рукой. Жест этот, несмотря на выступающие под тонкой кожей кости и рельефные сухожилия, был удивительно изящным. – Пей, не стесняйся, Евлалий. – Он пристально проследил за очередной порцией вина, что отец Евлалий заглотил за секунды, и добавил: - Все равно уже поздно. - Что?.. – Евлалий даже подавился. – Что поздно? - Сожалеть поздно, мой недогадливый друг, - вздохнул Бенедикт. – Только покаяние спасет тебя. Только любовь… - Правда спасет? - Если верить молодому послушнику Винсенту, который меня едва с ума сегодня не свел, то обязательно спасет! – твердо ответил Мастер Бенедикт. – Но мне кажется, что мы вкладываем разные понятия в слово любовь, - пожал он плечами. Тонкая рубашка распахнулась чуть сильнее, открывая рельефную грудь, поросшую темными волосками. Отец Евлалий, который уже выпил достаточно много, скользнул масляным взглядом, но тут же испугался, встретившись с темнотой взгляда вампира. - Мальчишка все еще жив?- спросил он наконец, допивая вино. – Мастеру еще не надоела эта игра? - Мастер развлекается. Но ты в чем-то прав. Мне начинает надоедать. Он слишком тверд в своей вере. - Значит, не поддается? Тогда почему бы его не сломать? – Евлалий сжал руку в кулак. Массивное кольцо на пальце сверкнуло багровым. – Вам не привыкать, Мастер… - Он верит, но не в то, чему учат ваши книги и молитвы. - А во что он верит? – отец Евлалий облизнул красные губы. – Чернокнижник?! Еретик? - Ну что за мысли? – рассмеялся вампир. – Так и хочется увидеть в других грехи, чтоб самому не обидно было? – Он холодно, с исследовательским интересом посмотрел на вспыхнувшего аббата и вдруг резко сказал: - Дай руку! - Что?.. - Руку! Хочу попробовать вино. - М… Мастер?.. – До Евлалия все еще не доходило, но Мастер Бенедикт не дал ему времени на долгие раздумья. Неуловимым, резким движением он схватил Евлалия за руку, потянул к себе и, придержав ее над пустым кубком, тонким когтем взрезал кожу на запястье как раз по налившейся, толстой вене. - Что?! – дернулся Евлалий. – Нет! Господин! Мастер! Прошу вас! Он вскочил, попытался выдернуть руку, но ее словно бы держали железные тиски, еще почище инструментов в подвалах инквизиции. А вампир зашипел и оскалился. - Тихо ты! Сядь! Подчинившись приказу, отец Евлалий сел, дрожа всем телом. По лицу текли крупные капли пота. - Не надо, Мастер. Разве я не исполняю все ваши приказы? С тех пор, как вы появились здесь, разве дал я вам повод усомниться во мне? Кровь, люди, еда, убежище. Мальчишка этот… Я все делаю для вас!.. Пощадите… - Евлалий уже плакал, глядя, как густые красные капли часто падают с его запястья прямо в кубок, наполняя его. - Ну, ну… - успокаивающе мурлыкнул вампир, глядя на кровь разгорающимися красным глазами. – Разве могу я выпить тебя, моего верного слугу? – нагло продолжил он, глядя на исказившееся в муках лицо того, кто когда-то, до своего падения, был лишь слугой божиим… И ведь сам пал. Впустил демонов в душу, забыл заветы, погряз в грехах… Ну а вампиру просто очень повезло встретиться с ним. И теперь недостатка ни в чем не было: ни в еде, ни в развлечениях. Ведь монастырь большой, и братьев, некрепких в вере своей, в нем много. А следы затрет отец Евлалий, ведь аббат все может сделать в вотчине своей. - Я буду жить? – губы у Евлалия тряслись, он не удержался и всхлипнул. Он хотел жить. Отчаянно, со всей страстью хотел жить и боялся умереть. Не покаявшись, не очистив свою душу. Нет, это было страшнее всего! - Будешь, будешь, - Мастер Бенедикт жадно облизнулся, глаза вспыхнули жаждой и вожделением, но он сдержался, только втянул запах горячей крови. Крылья его носа подрагивали. Он сглотнул. – Так, о чем это я?.. А! Мальчишка слишком верит в любовь. - Но… так и должно быть. Любовь к Господу… - Да, да, - помахал Бенедикт рукой, перебивая Евлалия. – Не надо мне по новой рассказывать об этом, ладно? Не по адресу. Да и не тебе об этом говорить. Да, друг мой? – Усмешка на этот раз была откровенно издевательской и злой. - Так что там с любовью? – Евлалий переключился на свою руку и кубок, почти полный его крови. Над темно-красной поверхностью едва вился дымок. Дымок его жизни… - Винсент слишком сильно верит в любовь к ближнему. И это мне очень, очень нравится. Ведь что может быть лучше, чем полюбить меня, ближнего своего, и помочь мне встать на истинный путь. Естественно, мой истинный путь. - Так что мешает? – Евлалий впадал в истерику. С трудом держался, чувствуя, как шумит в голове и накатывает слабость. Ну и зачем вытащил такие большие кубки? Идиот! - Почти ничего. – Бенедикт наконец-то посчитал, что крови, вставшей вровень с краями кубка, достаточно, и отпустил трясущуюся руку. Евлалий судорожно прижал ее к себе, сжал порез, оглядываясь в поисках того, чем можно перевязать рану. Ничего не найдя, крепко обмотал длинным рукавом сутаны, едва сдерживая сухие рыдания. А Мастер Бенедикт поднял кубок, поднес его ко рту, не пролив ни капли, и прикоснулся бледными губами к самому краю. Густая, теплая кровь полилась ему в рот, обволакивая его своим вкусом, будоража рецепторы, забивая нос запахом. Бенедикт коротко застонал, заставил себя оторваться, но только затем, чтобы, сладостно облизнувшись, вновь припасть к кубку. И выпить его до дна в несколько длинных, тягучих глотков. Отец Евлалий застывшим взглядом смотрел на это зрелище – пьющий вампир. Ценитель мужской красоты, он и в такой, опасной ситуации не мог не любоваться на красивое тело, на изящные движения, на соскользнувшие с плеча тяжелые пряди волос. Завороженно смотрел на то, как движется на горле кадык, когда вампир глотает его кровь… И как розовела, наливалась жизнью, кожа… Если бы только он не был вампиром. Вот тогда… Отец Евлалий задышал тяжелее, но, слава.. сущему, вспомнил, где он и с кем, и отвел взгляд. Совсем расслабился от вина и потери крови, дурак! А Мастер Бенедикт тем временем допил, откинулся на спинку кресла и довольно выдохнул, не открывая прикрытых глаз. Скулы округлились, губы стали полнее и ярче, да и весь он стал внушительнее, словно крылья расправил. А пальцы, в которых он лениво покачивал кубок, казались уже не костистыми, а красивыми и сильными. - Хорошее вино, - открыл он наконец глаза и обжег Евлалия взглядом. В глубине его глаз горели красные искры. – В следующий раз угостишь меня снова. - Ддд… да… Мастер Бенедикт. - Да не бойся ты так. Ты мне полезен, а вампиры не портят то, что еще может им пригодиться. Ну, я не порчу. По возможности. - Это… радует. - Еще бы. Так вот, - Бенедикт стал серьезным, развернулся к Евлалию всем телом и оперся руками о стол. – Мальчишка слишком много использует святой воды. И твоя задача, чтобы завтра в склянках у него оказалась простая. - Подменить… святую воду? – Неужели этот вампир, Мастер, боится ее? А что, если… - Даже не думай. Святая вода не повредит мне, не сделает физически слабее. И тебя я убить все равно успею. Да и мальчишку тоже. - Тогда зачем? - Я хочу действовать тоньше, а святая вода… Впрочем, не важно, – Бенедикт усмехнулся в разочарованное лицо. – Все равно это знание тебе не поможет. Просто сделай так, чтобы завтра, когда брат Винсент спустится в подвал часовни, чтобы наставлять нечисть, то есть меня, на путь истинный, вода в склянках оказалась простой. - Это… будет не просто. Он сам набирает ее в главном соборе… - Друг мой Евлалий, - опасно оскалился Бенедикт. – Скажу по-другому: слуга мой! Мне нет до этого никакого дела. Я говорю – ты исполняешь. Это ясно? - Вполне… Мастер. - Ну и прекрасно! – Бенедикт удовлетворенно кивнул, легко вскочил и показал в легком оскале кончики клыков. – Тогда пока. Сладких снов! – Он развел руки. Пламя свечей снова дернулось, затрепетало, хоть никакого сквозняка и не было, и вампир в метнувшихся тенях растекся туманом, темной дымкой. Порыв ветра ударил отца Евлалия в лицо, он зажмурился. А когда открыл глаза, никакого тумана, ветра или еще чего в его кабинете не было. Лишь два кубка напоминали, что здесь был кто-то, помимо хозяина. Евлалий глубоко и облегченно вздохнул, растекся в кресле и едва не прослезился – такое нервное напряжение! И привязался же к нему этот вампир. И благо был бы молодым, тогда Евлалий смог бы его подкараулить, поймать или изгнать. А еще лучше – убить. Но этот Мастер Бенедикт был действительно Мастером целого гнезда вампиров. И спасибо, что кормился в аббатстве и развлекался пока сам, один, а не привел сюда весь свой выводок нечисти. Евлалий тяжело вздохнул и потянулся за бутылкой. Вино действительно отличное, не пропадать же добру. Он сделал большой глоток, откинулся на спинку и вздохнул. Конечно, он сделает все, что приказал ему вампир. Недаром же он дал ему клятву, что будет служить в оплату за свою жизнь. А мальчишка уже точно не спасется. В груди теплом разлилось злорадство. Этот послушник, Винсент, не погряз в страстях, исправно держал посты, не грешил и молился. И что? Спасло это его от вампира? Вот то-то же! Евлалий неуклюже отставил кубок, тут же задел его, и тот упал на пол, покатился, звеня, по каменным, не прикрытым ковром плитам. Сам он грузно встал, придерживаясь за стол. Длинный рукав его сутаны мазнул по столешнице и глухо звякнул. Отец Евлалий нахмурился, непонимающе уставился на него, а потом прощупал рукой. И вытащил спрятанный в нем острый серебряный нож. Неужели он хотел его использовать? Старый дурак… Все безнадежно, особенно если сам, своими руками отдал власть над собой нечисти. Отец Евлалий отбросил нож на стол, оттолкнул кресло и, шатаясь, прошел в соседнюю комнату. Стоило бы заняться чанами со святой водой, но он был слишком пьян для этого. Утром, все утром. Он, не раздеваясь, упал на кровать и тут же уснул. Нелегкий выдался вечерок!..