Спасение

То, что есть и грядет… *** Черный лес, отдельные, словно чернильные, пятна деревьев посреди отсвечивающих голубым в свете луны полей, извилистые ленты рек, – все это проносилось назад, таяло во мраке далеко позади летящего на огромной скорости вампира. Раскинув крылья тьмы он, прикрыв глаза от остро режущего ветра, летел на инстинктах, вернее, следовал зовущей его нити связи, установленной им давно, много месяцев назад, но до сих пор не используемой. Мастер Бенедикт не хотел понимать, но чувствовал, что уход его был больше похож на бегство. Раньше он никогда не оставлял за спиной укушенных, но не обращенных или же не убитых. Но молодой послушник Винсент из старого аббатства стал исключением. Странным и чувствительным для вампира. Настолько, что тот, едва почувствовав сильнейший импульс боли от человека, закрылся, отрубил между ними всякую связь, словно ее и не было. Вот только мысли свои так же отрезать, отсечь от себя не мог. Долгие месяцы он провел вдали, но не было ни одной ночи, чтобы он не думал, не вспоминал Винсента. Его вдохновенное лицо, его волосы, что золотились в неверном свете факела и свечей, его глаза, которые смотрели на него, вампира, с такой любовью, что даже его мертвое сердце начинало стучать в груди… И теперь, после девяти месяцев отсутствия, Бенедикт мог с уверенностью сказать, что Винсент еще тогда, всего за несколько дней, стал для него кем-то особенным. Тем, кого он не мог, никак не мог забыть, несмотря на все желание. И он вернулся. Уже без сомнений, без лжи перед самим собой. Вернулся, чтобы сделать этого человека своим. Чтобы получить его любовь, ту, что он отринул однажды, но которую хотел назад, если это только возможно. И даже если нет, это не повод отказываться от необходимого ему человека! Все вернется, и Винсент забудет свои обиды. Он, Мастер Бенедикт, приложит к этому все силы. Вот только чего он не учел, так это того, что Винсента в аббатстве не окажется. Отец Евлалий встретил его, трясясь от страха, ползая на коленях и вымаливая прощение. Месяц назад, когда Евлалий по церковным делам был вынужден уехать из аббатства, послушник Винсент нашел способ обмануть своих соглядатаев, которые слишком уж в отсутствии аббата расслабились и упустили его. А тот, воспользовавшись помощью проезжающих мимо лицедеев, спрятался в их повозках и достиг города. - И он потерялся в нем! – рыдал отец Евлалий, ползая на коленях и бия себя в грудь кулаком. – Я все прочесал, столько людей нанял, но проклятый мальчишка как в воду канул! Господин! Умоляю! Пощадите! Бенедикт и сам не понимал, как действительно пощадил его. Просто в этот момент, уже планируя убить нерадивого слугу, он наконец-то открыл для себя их с Винсентом связь и… задохнулся от боли и отчаянья. И предчувствия скорой смерти. Винсент, где-то на северо-востоке, готовился предстать перед Создателем. Бенедикт кинулся к нему без сомнений, сорвался из распахнутого настежь окна в полет, рвал в потоках сильного ветра темные свои крылья и не отпускал, не отпускал их с Винсентом связь. Пытался послать ему силы, словно это могло спасти его, дать возможность дождаться вампира. Если бы он мог молиться, он бы сделал это, потому что после стольких месяцев понял: любовь сумела пробраться в его сердце. Наверное, забралась между стихами из книг Винсента и его молитвами, затаилась, а теперь выросла и заявила свои права. И он, Мастер Бенедикт, не мог ей сопротивляться. На горизонте появилось черное пятно, оно разрасталось, ощетинилось башнями, раскинулось по полям крышами домов и узкими улочками. Человеческий город, грязный и тесный. Зловонный и полный скорби, которую вампир чувствовал кожей. И нитью через него вилась связь, почти терялась среди домов, слабела, тускнела, но все же довела Бенедикта до грязного, вонючего тупика. Вампир медленно и мягко опустился на землю, поморщился, вдохнув запах гнили и нечистот, и огляделся. Неужели связь подвела? Что может делать здесь Винсент? Его светлый, сияющий мальчик? Бенедикт настроился, открылся и затаил дыхание от пронзивших его боли и жара. Нить стала почти осязаемой, и она вела… к куче тряпья в углу между стенами. Бенедикт не веря себе подошел ближе, присел, с ужасом узнавая в куче очертания человеческого тела, и потянул за грязную, расползающуюся ткань. Волосы, светлые волосы были грязными и спутанными, висели клоками, закрывая низко опущенное лицо. Это действительно был Винсент, но в каком виде! Грязный, опустившийся и дурно пахнущий. Бенедикт протянул руку, коснулся его лба пальцами и тут же отдернул их, – Винсент пылал. Жар мучил его, он простонал что-то, обхватил себя крепче руками и задрожал в ознобе. - Винсент, - позвал Бенедикт, не надеясь на ответ, но Винсент вздрогнул, услышав его голос. - Бенедикт? – прохрипел он едва слышно и с трудом поднял голову, пытаясь оглядеться. Лучше бы он этого не делал. Бенедикт от неожиданности отпрянул, не сдержав возгласа. Все лицо Винсента было в глубоких порезах. Вспухших, багровых и гноящихся порезах, что совершенно лишили его былой красоты, пересекали его лицо, уродовали когда-то прекрасные черты. Один глаз был почти закрыт, угол рта кривился вниз. - Что?.. Что с тобой? – спросил Бенедикт, все еще не понимая, что вот это существо и есть тот, о ком он думал на протяжении стольких месяцев. Чье совершенное тело он вспоминал, чьи губы мечтал целовать. Чью кровь снова жаждал пить, двигаясь глубоко у него внутри… - О, мой Бенедикт вернулся? – просипел Винсент, открыв загноившиеся глаза и вглядываясь в силуэт перед собой. Ночь скрывала его черты, но Винсент был уверен, что это его долгожданный вампир. Ну, или видение в бреду. Разница, впрочем, сейчас была не критична. – Ты наконец-то вспомнил обо мне. Я чувствую себя польщенным, - он каркающее засмеялся. – Удивлен? - Что с тобой случилось? – довольно холодно спросил взявший себя в руки Бенедикт. Неужели он торопился к… этому? - Просто жизнь, мой прекрасный господин. - Кто это сделал? - Неужели это важно? – Винсент помолчал, но все же добавил: – Это сделал я сам. – Винсент засмеялся, но это отняло слишком много сил. Глаза его помутнели, голова стала клониться на грудь. – Как мило было увидеть тебя напоследок, - прошептал он. – Пусть всего лишь бред, но мне так… - он говорил все тише, невнятней, и вскоре замолчал, потеряв сознание. Его сотрясал озноб, дышал он тяжело, с хрипами, кожа горела, губы обнесло белым. Да и вообще: глядя на его изможденное тело и изуродованное лицо, было ясно, что ему недолго осталось. Особенно в этом богом забытом тупике. Бенедикт, слишком пораженный, чтобы что-то вот так решить, поднялся, глядя на то, что осталось от его желаний. Отсечь связь, уйти и никогда, никогда больше не вспоминать… Бенедикт усмехнулся, шагнул к Винсенту и, склонившись, взял его на руки. Прижал легкое тело к себе, не думая больше ни о грязи, ни о запахе, ни о том, как выглядит Винсент. Все это стало неважно перед возможностью его потерять. И так едва успел. Лекарь ничего не сказал Бенедикту, только покосился на охранные знаки, что не уберегли его от посещения вампира, и распахнул дверь смотровой комнаты. И даже почти не морщился, разматывая тряпки, в которые был завернут пациент. Бенедикт стоял рядом, не спуская глаз с Винсента. Тот был все еще без сознания, да и к лучшему, потому что сложно было бы удержаться от эмоций, глядя на то, во что он превратился. Судя по всему – голодал, кости так и выпирали через кожу. Да и вообще – одной ногой был уже в могиле. - Вылечи его, - посмотрел Бенедикт лекарю в глаза. – А если нет… Угроза была настолько явной, что старик лишь понятливо кивнул, стараясь справиться с задрожавшими руками. - Сделаю все, что смогу. Но могу, к сожалению, не много. - Если он выживет – заплачу золотом. Много. - Я постараюсь, Господин, - склонил лекарь голову и взялся за пациента. Раздел до пояса и больше не морщился, снимая заскорузлые тряпки. Бенедикт прислонился плечом к стене, но глаз от Винсента не отрывал. В груди тяжело ворочалось беспокойство, почти отчаяние. Только бы выжил, а уж потом он сам его убьет. Убьет и вытрясет из него всю дурь. И мальчишка за все ответит: и за побег, и за эти раны, и за попытку умереть без разрешения. Прошло довольно много времени, прежде чем лекарь обработал раны на лице, влил в рот больного лекарство, обмыл губкой грудь и спину и накрепко замотал треснувшие ребра. Бенедикт только кулаки сжимал, глядя на свидетельства насилия над его человеком. - Осмотри все его тело, - сказал он хрипло. – Его насиловали? - Да, Господин. Сейчас, - согласно кивнул лекарь и потянулся с ножом, чтобы распороть потерявшие цвет и форму штаны. Ткань расползлась под лезвием, открыв их взглядам… - Боже, что это?! – вскричал лекарь, а Бенедикт, подавшись вперед, замер. Увиденное полностью лишило его слов. Прошла неделя, прежде чем Бенедикт снова появился у лекаря. В ту ночь, когда он принес Винсента в его дом, он ушел ближе к рассвету, бросив на стол несколько золотых монет за лечение и молчание. Поначалу он просто растерялся. У него все и всегда получалось легко, обстоятельства словно подстраивались под его желания. Даже когда он увидел новенького послушника в аббатстве, у него получилось и с ним поиграть, и себя проверить. Оставляя его на попечение аббата, он был уверен, что едва он решит вернуться, все снова станет так, как ему захочется. Вот только этот послушник, Винсент, сопротивлялся. И Бенедикт ровно один день не знал, что ему делать. День, проведенный в глубоком, подобном смерти сне. Но едва он проснулся, как решение было им принято. И он ждал неделю только ради того, чтобы не сорваться и поговорить со способным не только слушать, но и отвечать Винсентом. Винсенту было страшно, это было видно по его глазам, когда он смотрел на появившегося в его комнате Бенедикта. На этот раз, не принимая его за бред, он молчал, предоставляя начать разговор вампиру. Но тот не спешил. Не говоря ни слова, заплатил лекарю золотом, а потом подхватил Винсента на руки и выпрыгнул в окно. Полет не был долгим. Винсент в его руках замер, только сердце его оглушительно колотилось в груди, да сорванное дыхание выдавало волнение. Так и молчали, покинув город, до самого убежища – много лет назад заброшенного замка. Но опустился на землю Бенедикт не среди полуразрушенных стен и галерей, а в парке, около старого, кряжистого дуба. Вход в подземелье был там, среди его узловатых огромных корней. Бенедикт буквально стряхнул Винсента с рук и указал, куда идти, вручив вытащенную из-под корней и тут же зажженную щелчком пальцев свечу. Винсент пошел вперед без вопросов, но постепенно им овладевали волнение и злость. И когда они, спустившись по старой деревянной лестнице, вошли наконец-то в обжитой зал, и Бенедикт запер очередную дверь, повернулся к нему с упрямым выражением на изуродованном лице. Порезы заживали, опухоль почти спала, но уродливые шрамы обещали остаться на всю жизнь. - Принес меня сюда, чтобы доесть? Прости, допить. Бенедикт посмотрел коротко и мрачно. - Думаешь, ты настолько меня привлекаешь? – несмотря ни на что, лгал, никак не мог решиться и сказать правду. Ведь привлекал же. - Вот и я удивляюсь, с чего бы. - Сядешь? - Незачем, - помотал Винсент головой и покачнулся, – слабость накатывала по нескольку раз на дню. Он едва стал выкарабкиваться. - Сядь! – приказал Бенедикт. – Не хочу повторять свои слова дважды, если ты свалишься в обморок. Бенедикт отвернулся и осмотрел запыленный зал. Поморщился брезгливо и, как и снаружи, щелчком, запалил несколько свечей. - Ладно, - Винсент послушался и сел в кресло как можно дальше от вампира. – Так зачем я здесь? - Я же обещал, что еще приду. - Не стоило. Испортил мне такую смерть. - У меня есть для тебя еще одна. – Бенедикт смотрел мрачно, тяжело. - Так давай! Беру две, - скривился Винсент. Руки его тряслись, он никак не мог успокоиться, взгляд все время возвращался к Бенедикту, хоть Винсент и старался не смотреть на него. – Я урод, ради чего ты меня сюда притащил? - Ты мой урод, - ответил Бенедикт жестко. – И только мне решать, когда тебе жить, а когда умереть. - Не смей распоряжаться мной! – не выдержал Винсент. – Я сам решу! - Как ты это уже сделал? – Бенедикт едва сдерживал ярость. Подлетел к отшатнувшемуся Винсенту и схватил его за плечи. – Зачем ты сбежал из аббатства? - От тебя, неужели не ясно?! Сидел там, весь готовый… Отец Евлалий, - с омерзением произнес это имя, - ходил кругами, так и расписывал мне, что меня ждет, когда ты вернешься. Что я теперь твоя подстилка… Надсмотрщики эти. - А зачем изуродовал себя? Винсент глубоко вздохнул и посмотрел, прищурившись. В глазах его уже не было наивности. Или чистоты… - Чтоб не трахнули на улице, когда я уже не мог сопротивляться! - Ты просто идиот! Неужели мой приезд был хуже? - Да, - четко ответил Винсент. – Я бы предпочел умереть и не видеть тебя. – Он усмехнулся, но гримаса вышла страшная – один угол рта так и не поднимался. - Почему? - Я не стану тебе отвечать! - Все еще любишь? - Нет! – закричал Винсент, вскакивая. – Ненавижу! Не тебя, себя! Я себя ненавижу! Поддался тебе, поверил вампиру. Ты славно повеселился, так?! А теперь решил повторить? Да только не выйдет! Лучше сразу убей! - Я и убью, - спокойно ответил Бенедикт. – Можешь мне поверить – отсюда ты живым уже не выйдешь. - Так чего ждешь? Или кровь моя больше не нравится? - Кровь? – Бенедикт поднялся, подошел ближе, замечая, как изо всех сил держится Винсент, чтобы не отшатнуться, не убежать. – Мне нравится не только кровь. - О, то еще удовольствие трахать такого урода. Рискнешь? – Винсент поднял лицо, показывая себя во всей красе. - Я могу и задом повернуть, - начал злиться Бенедикт. Тон и слова Винсента раздражали, заставляли говорить то, чего совсем не хотелось. - Только после моей смерти! – процедил Винсент, отступая. - Не зли меня, Винсент! - Если ты думаешь, что я спрошу «А то что?» – то ты ошибаешься. Мне уже все равно, Бенедикт. - И даже не хочешь больше увидеть брата Симона? - Нет никакого брата Симона, - мертво ответил Винсент. – И меня больше нет. Разве ты не видишь?.. - Полная ересь и ложь! – процедил сквозь зубы Бенедикт. У меня остался последний, главный вопрос: зачем ты сделал это? – Бенедикт выделил последнее слово так, что сомнений, о чем он спрашивает, не осталось. - Что? – глаза Винсента забегали. - Это! – закричал Бенедикт, в одно мгновение оказался рядом и, опрокинув Винсента на стол, прижал своим телом. Скользнул рукой по груди, опустил ее на живот, а потом, ухватившись за пояс штанов, рванул их вниз. Ткань не выдержала его напора, порвалась, а Винсент застонал, когда Бенедикт прижал локтем его треснувшие после уличных избиений ребра. - Не надо… - Вот это, Винсент! Что вот это? И Бенедикт сжал ладонь на том, что осталось от члена Винсента. - Не… - Винсента трясло. – Не твое дело… - Кто сделал это? - Я! И это тоже сделал я сам! - Зачем? Великая Лилит! Зачем ты сотворил с собой такое? Винсент попытался вырваться, но это было невозможно, словно под камнем лежал. А потом, поняв, что избежать объяснений не удастся, ответил: - У нас говорят: если правая рука искушает тебя – отрежь руку. Так что ничего нового… Меня искушало другое. - Ты сам оскопил себя?! – никак не мог поверить Бенедикт. - Да. Как только ты ушел, - посмотрел Винсент ему в глаза, да так и замер, не в силах оторваться от бушующего в них красного огня. – Мое тело так тебя хотело, что пришлось сделать это. - Ты ненормальный фанатик! - Да, ненормальный, - Винсент перестал сопротивляться, только смотрел, словно в последний раз. - Я точно тебя убью, - сказал Бенедикт, чувствуя, что этот человек его еще сведет с ума. Но все равно решения своего не поменял. Пора было уже и делать то, что должно. – Подожди немного. - Я давно готов к этому, - прошептал Винсент, и на миг глаза его вспыхнули тем светом, что горел в них раньше, девять месяцев назад. - Тогда сейчас ты не сможешь больше двигаться, - приказал ему Бенедикт, гипнотизируя. – Можешь говорить, кричать и звать на помощь. И все. Бенедикт отпустил его и поднялся, принес две зажженные свечи и поставил их по обе стороны от его головы, а потом отошел к стоящему у стены бюро. Когда вернулся, Винсент увидел в его руках острый, блеснувший в пламени свечей нож. - Зачем это? Я думал… - Что я тебя выпью. Я в курсе, - Бенедикт посмотрел насмешливо, потом забрался на стол, на котором так и лежал обездвиженный Винсент, и перекинул через него ногу, усаживаясь ему на живот. – Но у меня другие планы. Бенедикт наклонился, обхватил Винсента одной рукой за подбородок и прижал лезвие к не зажившей до конца коже, а потом неуместно ему подмигнул. И стал кончиком ножа вырезать шрамы с его лица. Винсент закричал надрывно, хрипло, но даже дернуться не мог. А Бенедикт, прорезав наискось кожу с одной стороны подживающей раны, проводил надрез с другой стороны, а потом скидывал вырезанную плоть на пол. - Терпи, терпи, мой мальчик, - бормотал он себе под нос, продолжая вырезать. - Нет! Не надо! – кричал Винсент, обливаясь слезами и потом. - Ты не представляешь, как мне тяжело и больно делать с тобой такое, - Бенедикт строго посмотрел в яркие, залитые слезами глаза. – Но это совершенно необходимо. - Зачем? – сумел прохрипеть Винсент. - Увидишь, - загадочно улыбнулся Бенедикт и снова занялся делом. Минуты шли за минутами, Винсент охрип, только мучительно стонал, когда лезвие погружалось в его плоть. - Ну вот, - удовлетворенно сказал Бенедикт, отбрасывая последний кусочек начавшей зарубцовываться ткани. – Ты молодец. Я так и знал, что ты вытерпишь, - он наклонился и поцеловал обветренные губы, а потом слизнул кровь, что текла у Винсента по щеке. – Ты все еще такой вкусный… Осталось еще немного. Бенедикт встал, легко соскочил со стола и посмотрел на пах Винсента. - Нет! Не смей! – закричал тот, когда вампир сделал шаг. - Позволь мне объяснить тебе кое-что, - Бенедикт остановился и поймал измученный взгляд Винсента. – Ты, наверное, подумал, что я ушел и бросил тебя. Признаться, я и сам так думал. Но ошибся… - он помолчал. – Внезапно мне стало тебя не хватать. Я… думал о тебе постоянно. - Смеялся над наивностью? – выдавил из себя Винсент, выпуская до крови закушенную губу. - Скорее… наслаждался ею. Ты и сам не понимаешь, что сделал со мной. И я не понимал, до тех пор, пока… - Что? – замер Винсент, ловя каждое слово. - Ты мне нужен, - и это было самое откровенное признание, которое Бенедикт готов был сделать. – Поэтому я сейчас отрежу еще один кусок твоей плоти, а потом укушу тебя. И когда ты будешь при смерти, я дам тебе выпить моей крови. И ты умрешь, - Бенедикт приблизил свое лицо к Винсенту. – А потом очнешься и станешь моим. Только моим, ты понял? - Я… Ты шутишь, да?! Издеваешься? Ты меня даже не спросил! - И не собираюсь. Я знаю, что ты зол, что тебе было больно и больно сейчас, что ты не веришь и не собираешься это менять. Ты пуст, тебя нет и еще много чего. Но, - Бенедикт провел ладонью Винсенту по щеке, размазывая кровь, - все это сейчас не важно. Я без тебя… - Что? - Не смогу… - Я не верю тебе… - из глаз Винсента потекли слезы. - Все неважно, мой мальчик. За долгие годы я привык думать только о себе, а мне нужен ты. Что бы это ни значило. А сейчас – приготовься. Бенедикт, решив, что сказал достаточно, склонился над пахом Винсента и одним точным движением отсек зажившую плоть на месте, где много месяцев назад Винсент оскопил себя, мстя своему телу и себе за слепую доверчивость и желания. Крик прорезал тишину, а вампир уже рвал его шею, пил кровь большими глотками, едва сдерживая дрожь от того, что снова чувствует этот притягательный вкус. Много времени не потребовалось, Бенедикт услышал, как сердце лежащего под ним Винсента стало сбоить. И оторвавшись от его шеи, рванул клыками свое запястье. Сунув рану к губам Винсента, он прижал руку, жадно глядя на то, как открылись затуманенные смертью глаза, как движется кадык, когда Винсент наконец глотает. И его пронзило уколом наслаждения, Бенедикт сам прогнулся, застонал коротко сквозь сжатые зубы. - Хватит, - отнял он свое запястье от губ Винсента, наклонился и слизал вытекшие из поврежденного уголка капли своей крови. - Я все равно тебе отомщу… - Как только сможешь, - безумно засмеялся Бенедикт. Близость победы пьянила. - Если… - едва слышно выдохнул Винсент, - ты еще раз предашь меня… берегись, Бенедикт… - дыхание его постепенно угасло, сердце стукнуло раз, другой… И замерло. Бенедикт смотрел, как поначалу медленно, а потом все быстрее стали зарастать раны на лице Винсента, исчезая без следа, как в паху снова оказалось то, что и должно было там быть, как волосы вновь завились крупными золотистыми кольцами, а губы стали нежными, как раньше. Он глубоко и удовлетворенно вздохнул, потом залез на стол, лег рядом с Винсентом и обнял его. - Все, что угодно, - прошептал ему в ухо. – Только будь рядом. – Он закрыл глаза, приготовившись ждать, пока мертвая плоть вновь станет относительно живой. До пробуждения вампира Винсента и до его, Бенедикта, спасения осталось несколько часов. – Все, что ты только захочешь… - повторил он тихо.