Змеиный Лорд

20 сентября. Шотландия. Школа чародейства и волшебства Хогвартс

      Пока наверху в очередной раз перемывали косточки Гарри Поттеру, успевшему за неделю подсуетиться и везде оказаться в плюсе, я сидел в лаборатории и пытался понять, что именно выдал мне ритуал...       Все началось с Локхарта: мой поход к мадам Помфри явился знаменательным для школы событием — никто не ожидал от школьной медиковедьмы подобного фортеля. И если учителя вполне нормально могли это обсудить между собой, то мне достался публичный допрос и всеобщее порицание (а еще море зависти от некоторых студентов, прочувствовавших на себе зубки «злобных» корнуэльских пикси и постановку одного из отрывков книги «гениальнейшего и храбрейшего»...       - Мистер Поттер! - Дамблдор обратился ко мне прямо за ужином — вероятно, чтобы дать сплетникам время на придумывание особо вкусных подробностей. - Не объясните, по какой причине вы перестаете посещать уроки ЗоТИ?       Правильно повернутая фраза достигла требующегося эффекта — поднявшийся в Зале ропот был подобен шуму прибоя.       - Уроки ЗоТИ с профессором Локхартом, - уточнил я, в первую очередь для самого блондина, чья широкая улыбка тут же застыла. - По состоянию моего психического здоровья, основанного на результатах беседы, проведенной сразу после сегодняшнего урока ЗоТИ с профессором Локхартом, мадам Помфри сделала вывод, что дальнейшее посещение мною кабинета профессора Локхарта будет негативно сказываться на моем самочувствии. В целях же поправления этого самого здоровья мне прописано проводить часы занятий ЗоТИ за успокаивающим нервы помешиваний лечебных зелий в Больничном крыле.       Драко и Невил по окончанию моей речи, от которой застывшая улыбка сползала с лица профессора, на чьей фамилии я специально делал акцент, разразились бурными аплодисментами, подхваченными еще несколькими учениками с разных факультетских столов.       Следующим же днем к Помфри под предлогом нервного срыва на уроке Локхарта пытались подкатить близнецы Уизли, которым прямо-таки не терпелось приступить к «успокаивающему помешиванию», но не лечебных зелий, а своих экспериментов. Еще с примерно таким же диагнозом Драко подошел к Снейпу, за что был подвергнут остракизму и завален дополнительными заданиями до конца месяца.       И как-то так получилось, что сам факт моего откоса от занятий с самовлюбленным идиотом прошел мимо всеобщего внимания... а вот последовавший за этим скандал уже имел иной результат.       Как я уже говорил: все началось с Локхарта. Дело в том, что когда мадам Помфри получила первую партию легкого кровесвертывающего (ну не глушить же всякие порезы боевыми эликсирами Аврората?) и оценила их качество (а материал-то третьего курса, между прочим), она просто странно на меня посмотрела. Когда я преподнес ей Костерост по маминой особенной рецептуре... мама нашла способ немного снизить себестоимость зелья — на пару кнаттов с флакона, но в нормальном котле этих флаконов наберется штук сорок-пятьдесят, а в нормальной лаборатории нормальных котлов на одного нормального зельевара приходится по три-четыре штуки, - при той же эффективности, а при использовании магии еще и эффективность возрастает!       В общем, посмотрела медиковедьма за моими личными успехами, сравнила с оценками по зельеварению, и заглянула на урок к Снейпу...       Тот разнос, что она учинила молодому зельевару — а она ведь лечила Снейпа, когда тот сам учился в Хоге, - по поводу предвзятости, слышали два потока второкурсников, заглянувшие к декану семикурсники Слизерина и кто-то со старших курсов Рейвенкло, желавший уточнить задание по продвинутому зельеварению. Естественно, что уже за обедом о нем знали все!       Но даже сам разнос был всего лишь прелюдией к тому, что сдавшийся Снейп (когда твой собеседник угрожает обнародовать некоторые твои детские тайны, обычно стараешься согласиться с поставленными условиями) начал оценивать работы учеников менее предвзято, и мы с Гермионой стали получать заслуженные Превосходно. Вот тогда-то всеобщее негодование (почему, интересно? Их результаты по предмету улучшились!) прорвалось, и мне попытались припомнить все: и помощника старост, и ЗоТИ, и почти что Ученичество у Помфри, и заступничество той самой Помфри перед Снейпом, и психическую нестабильность...       В итоге я сбежал сюда.       Ну как сбежал? Лабораторию я посещал ежедневно и согласуясь с планом. Так что, можно сказать, что мной было принято решение ускорить реализацию этого плана... по-крайней мере это звучит не столь обидно, как «побег от кучки обиженных детишек».       Согласно Плану на этот год у меня были изучение Анимагии, Окклюменции, продолжение работы с артефактами, набивание руки в работе со скальпелем на мышках... ну а там уже по времени посмотрим. Естественно, что изучение Анимагии и Оклюменции в двенадцать лет подразумевают именно изучение, а не освоение — по теоретической части у меня (вместе с содержимым дневника Томаса) набралось около тридцати книг по обеим тематикам, причем некоторые книги были... весьма относительны. Ну на кой мне сдался ритуал превращения анимага в оборотня с расчетными формулами изменения мощности магического ядра?       А пока что я провел рекомендуемый в Кодексе ритуал повторной проверки родовых арканов. С учетом развития магического потенциала и взросления в принципе, являющихся катализатором пробуждения арканов, содержание новых способностей необходимо уточнять, чтобы корректировать развитие ребенка. Как корректировать я не выяснил — раздел был доступен только для членов рода, отягощенных потомством.       С парселтангом все вроде бы ясно, с долголетием — мой срок жизни без всяких экстремальных происшествий должен составлять три сотни лет плюс минус пара десятков, второй аркан, связанный со змеями начал пробуждаться, и оказался завязан на печати, но подробностей никаких пока не было, а вот чисто Поттеровский аркан меня поразил до глубины души, зато раскрыл истинную причину того, что ко мне пришел Фламмель и предложил протекцию и помощь: способностью Поттеров была мультиязычность.       Звучит странно, но шутка в том, что при наличии множества рунических языков возникала огромная проблема по выбору самого эффективного для каждого конкретного случая: разный характер рун и разные смысловые значения рунических символов могут привести к тому, что ритуал Огненного Очищения, относящийся к боевым осадным, проще создать на основе «природных» кельтских рун, нежели «боевых» скандинавских из-за того, что требуемая конструкция на рунах кельтов, вместе со всеми требуемыми усилителями и концентратами выйдет короче, чем у скандинава, которые просто не смогут выписать необходимое условие.       Так вот, Поттеры с легкостью могут применять в одном ритуале хоть все известные рунические языки разом, создавая максимально короткие и эффективные рунические конструкции! Это же как чит-код в играх, про которые летом говорил Дадли! Да я же теперь в любой артефакт могу органично вписать свои печати, и никто не будет спрашивать что за символ, как он работает, и почему он стоит тут — я Поттер, и эта штука, взятая из одного мертвого иероглифического языка в этом месте эффективнее любого аналога из широкоизвестных рунических языков.       И Фламмелю, и Фиччини, и, возможно, Дамблдору, я нужен именно из-за этого аркана. Точнее, Фламмелю я нужен с этой способностью и обученным, а Фиччини, по большей части, ради славы учителя будущего известного Мастера — там в Гильдии, оказывается, выдают наградные таблички учителям, если их ученики вносят большой вклад в развитие искусства. Вот у Слагхорна, обучавшего Снейпа зельеварению, таких табличек аж шесть штук. У Фиччини, к слову, уже две.       Ну, а для чего я нужен Дамблдору — это только сам старик и знает, похоже. По-моему, он просто уже с катушек поехал... пусть сто лет и не возраст, но он же постоянно пребывает в дурдоме в миниатюре, называемом Школой, да занимается (наверное) всякими бумагами и прочей ерундой. В общем, я бы свихнулся, скорее всего, если бы не нашел отдушину — например, мучить какого-нибудь ученика, создавая ему неудобные ситуации и наблюдая за тем, как он будет из них выпутываться...