No one can escape

      Сейчас я на собственной шкуре понимаю, что значит "поедает совесть". Именно сейчас я чувствую, как её мелкие острые зубки впиваются в мою плоть, прогрызая до костей.       Я не должен был так реагировать на страх мальчика. Ведь он боится, и это очевидно. То, как он притворился немым — лишь его защитная реакция. Его притащил непонятно кто, непонятно куда… Он наверняка думает, что я хочу его убить, и его мысли вполне обоснованы. Не думаю, что ещё кто-нибудь, кроме меня, принес бы парня домой, дабы спасти от смерти. Ничего, если бы я просто увидел, как на парня нападают или узнал бы, что на него только собираются напасть, а только после этого забрал бы домой, чтобы защитить. Но в моем случае совсем по-другому. Это я должен был его убить, это я защитил его, принеся к себе домой. Не профессионально как-то.       Я просто не смог его убить. Просто посмотрел в его ореховые глаза и понял, что не смогу пустить в него пулю или лезвие ножа. Я всегда был тем киллером, который никогда бы не смог убить ребенка или пожилого человека. А этот парень ещё совсем ребенок. Не знаю, сколько ему , но я вижу, как он себя ведет. Возможно, он слишком смышлен для ребенка, раз смог найти мой ход на крышу. Я думал, что он просто из вредности не ел, что стоит мне выйти из столовой, он накинется на еду как голодный волк. Но он не так прост, каким кажется на первый взгляд.       Мне стоит извиниться перед ним, но простых слов здесь недостаточно. Нужно что-то такое, что даст ему понять, что пока он в моем доме — ему ничего не грозит. Я не готов рассказать ему то, почему он здесь. Не сейчас. Так что же ему сказать, чтобы он поверил мне? Сначала нужно что-то сделать, а потом говорить.       Я отправился на кухню взять что-нибудь из еды. Парень не ел довольно давно, наверняка он голодный. Приготовив пару кружек ванильного капучино, я поставил их на поднос вместе с парочкой шоколадных пирожных. Закинув плед, который я взял в гостиной, на плечо, взял поднос в руки и пошел к мальчику.       Я простоял у двери на крышу пару минут. Я просто боюсь его реакции. Вдруг он схватит кусок арматуры, которых на крыше полным-полно, и ударит меня сзади по голове? Тяжело вздохнув, я открыл дверь и вышел наружу. Удара не последовало. Я огляделся вокруг в поиске мальчишки и увидел его, сидящего на краю крыши.       Медленно подойдя к нему сзади, я поставил поднос с едой рядом с ним и также сел на крышу, спустив ноги вниз.       — Я принес тебе кофе, — парень искоса посмотрел на кружку, которую я ему протягивал. — Не бойся, яда здесь нет. И да… Я не знаю, любишь ли ты ванильное капучино…       Глаза парня заблестели, он робко взял кружку и стал медленно потягивать горячий напиток. Я накинул на наши ноги плед.       — Я так и не представился, — поставив свою кружку справа от себя, я перевел взгляд на парня. — Джерард.       — Фрэнк, — резко ответил он, всё устремляя взгляд вдаль. — Почему я здесь?       Зачем портить идиллию этим идиотским вопросом?!       Проблема этого вопроса в том, что ни у кого нет явного ответа. Действительно, Джерард, почему он здесь?       Слишком рано переводить эту тему в истинное русло, так что мне стоит попытаться выкрутиться из этого.       — О, наверное, потому, что ты сам забрался сюда, пытаясь скрыться от меня в доме, который я слишком хорошо знаю. Думаю, он понял мою позицию.       Слишком. Рано.       Раздражение витает вокруг Фрэнка. Его можно понять.       Он медленно и несмело поворачивает голову ко мне, показывая своим видом, что хочет что-то сказать. Нет. Съязвить. Но запивает неудачную идею очередным глотком остывающего напитка.       Я лишь опустил взгляд. Он не должен знать, почему находится в моем доме. Если Фрэнк узнает, кем я работаю, начнется паника. Что я ему скажу? Промолчать — не выход.       — Я не могу сказать тебе этого, — не осмелившись посмотреть ему в глаза, я рассматривал кружку, которую крутил в руках.       — Я хочу знать, почему я здесь! — Фрэнк вспылил, ударил кулаком по выступу, на котором мы сидим, и скорчился от боли. - Я не могу даже представить причину всего этого.       Что скажешь в таком случае? Я срочно должен что-то предпринять. Идей много, но кто сказал, что парень поверит мне?       — Я спас тебя от смерти. Помнишь, на тебя напали возле института? В тот момент я проходил мимо и увидел это, — я вздохнул. Нужно выглядеть как можно увереннее, но мой голос предательски дрожит. — Я знаю этого человека. Он хотел убить тебя, и если начал, то обязательно закончит.       — Почему я должен тебе верить? Зачем тебе спасать меня? Я тебе никто! — Фрэнк недовольно фыркнул, как я и думал.       — Честно сказать, я не знаю. Не знаю, зачем сделал это, зачем спас. Просто увидел твои глаза и не смог пройти мимо. Не смог допустить того, чтобы на этих глазах навсегда сомкнулись веки.       — Ты точно маньяк, — щеки Фрэнка порозовели. — Что такого в моих глазах?       — В них есть живой блеск, какой возможно увидеть не в каждом взгляде. Я видел его лишь у одного человека... — я прикусил губу, воспоминания даются мне слишком тяжело.       — Кто он? — я поднял голову и поймал на себе заинтересованный взгляд.       — Мой брат.       — С ним что-то случилось? — Фрэнк выглядел опечаленным.       — Да, он... - наш разговор прервал телефонный звонок.       Я выудил мобильник из кармана, и мои внутренности перевернулись Начальница. Дрожащими от страха пальцами я нажал на кнопку вызова и ответил на звонок.       — Джерард Артур Уэй! У вас ровно пятнадцать минут, чтобы появиться на работе. — Линдси орала так, что мне пришлось отвести телефон от уха. Послышался писк, оповещая о том, что Начальница повесила трубку.       — Кто это был? — Фрэнк немного напугано смотрел на меня.       — Ты бы не мог побыть здесь один какое-то время? — проигнорировав вопрос парня, спросил я. — Только без шуточек, хорошо?       — Ну... Ладно. Что-то серьезное? Женщина в трубке так орала, что я даже испугался за тебя, — парень усмехнулся.       — Наверное, да. Это моя... начальница, — я мысленно скрестил пальцы, лишь бы парень не спросил, кем я работаю. — Я побегу, ладно?       — А если я решу сбежать? — уголки губ Фрэнка на мгновение дернулись вверх.       — Остаешься тут либо сам, без попыток сбежать, либо будешь сидеть прикованный к батарее, — я поднялся и пошел к выходу с крыши. Не услышав за собой шагов, я остановился и посмотрел на Фрэнка, который всё ещё сидел на выступе, смотря на меня.       — Ты идешь или будешь тут сидеть?       Стоило мне произнести эти слова, парень встал на ноги и резво пошел в мою сторону, заходя в уже не потайную дверь следом за мной.       Я отправился к окраине города, на его вершину, где и находился наш милый "склад праздничных товаров". Мы там как бы... шарики надуваем, храним фейерверки и хлопушки огромными коробками. Ключевое слово "как бы". Склад принадлежит, естественно, Линдси, никто никогда не задавал вопросов почему и откуда. Думаю, это бизнес кого-то из её родных. Если у неё есть родные. С такой-то работой.       В нашем деле постоянная недосказанность, как в психиатрической больнице. Никто не говорит, как сюда попал, но никто и не спрашивает. Начальство загребает тебя к себе, и даже если тебе удастся уйти — ты всё равно не сможешь забыть. Твоё прошлое будет вмешиваться в настоящее и напоминать о себе, не давая спокойно жить, как опухоль. Более позитивные мысли никогда не посещали меня по пути к этому месту.       Куча поворотов и широкое шоссе вдоль леса. Всегда хотелось, чтобы эта дорога была длиннее. А лучше уехать по этой дороге дальше и никогда не возвращаться. Но всё это бессмысленно, как и похищение Фрэнка. Лишний раз доказываю себе, что мне нельзя много думать. Плохие последствия.       И мне известно, что меня вызвали не просто так понадувать шары.       Спокойнее.       Музыку.       По моему велению заиграл бодрый панк-рок.       Каждый раз подъезжая к двухэтажному коттеджу, невольно бешусь с того, как же это здание подходит его владелице: высокое, непримечательное, тут таких полно. Но именно в нем творятся самые темные вещи. И я их часть.       С холма, на котором находится склад, видно всё. Как и Линдси, видит и знает всё. На окнах первого этажа решетки, на всех складах так. Но у нас это как нигде-либо еще к месту.       Просто серый коттедж с темно-красной крышей. Но для меня это здание самое серое во всем мире. И самое убогое то, что меня там всегда ждут.       К сожалению, дорога не может длиться вечно, и всё когда-нибудь заканчивается, поэтому я подъезжаю к складу и паркую машину на заднем дворе. Никто из наших не заходит с главного входа. На стене позади здания, за кустом вишни, практически у земли, лежит выпирающий кирпичик, который играет роль рычага. Но и это ещё не всё: далее выдвигается аппарат, похожий на Oculus Rift*, который считывает сетчатку глаза и только тогда дает доступ к входу. Обычному человеку не заметить эту потайную дверь, потому что она сливается с бетонной стеной здания.       Пройдя всю проверку, которая осточертела за все годы моей работы, я прошел внутрь и стал спускаться по лестнице в нашу лабораторию убийств, как я называю это место.       Заходя с главного входа и с этого, будто попадаешь в два разных здания. Там — обычный склад: куча коробок с товарами, которые стоят на высоченных полках до потолка или просто огромными кучами на полу. Тут — едва освещенный лестничный проход, который сейчас спускает меня на уровень двадцати метров под землю.       На входе в "лабораторию" меня встретили охранники. Сверив мои отпечатки пальцев, они пропустили меня внутрь. Можно выдохнуть, дальше проверок не будет. Только спокойно выдохнуть не получится, потому что я направляюсь в кабинет главной убийцы этого города.       Напряжение растет с каждым шагом, расстояние до кабинета становится всё меньше и меньше. В висках стучит, в глазах темнеет, пульс учащается.       Мне нужно покурить. Сейчас.       Расслабляя галстук, я иду в курилку. Я действительно удивился, что она была пуста, обычно здесь всегда куча народу, но не в этот раз. Карма сегодня на моей стороне.       Чиркнув зажигалкой, я поднес её к сигарете, что уже зажимал между губами, поджигая её трясущимися от страха и волнения руками. Возможно, многих волнует вопрос, почему моё сердце так колотится только при мысли о ярости этой женщины? А всё дело в том, что она может легко убить меня: сама, послав других, но не оставив никаких следов. Потом не найдут ни меня, ни моего бренного холодного тела. Бояться её действительно нужно. Она только щелкнет пальцами, и у меня уже не будет головы. Опасно связываться с ней, если тебе дорога собственная жизнь. Но Джерард Артур Уэй не ищет легких путей, поэтому решил обмануть саму Линдси Баллато. Голова на моих плечах явно лишняя, мозгов в ней всё равно нет.       Я уже решительно шагаю к начальнице, точно уверенный в том, что скажу ей. У меня есть беспроигрышный вариант, но не для неё. Линдси как рентген — видит всех насквозь. Если уж и врать ей, то делать это так, будто говоришь правду.       Меня встретил строгий взгляд, прожигающий изнутри. Линдси осмотрела меня с ног до головы, видимо, работая своим рентгеновским зрением. Кажется, у меня проблемы: Баллато начала злиться. Губы сжались в одну тонкую полоску, глаза прищурились, появились складка между бровями и недобрый огонек в глазах. По моему лбу покатилась капелька пота, и я нервно сглотнул.       Мы сидим уже около минуты и просто смотрим друг другу в глаза. В кабинете гробовая тишина. Боюсь, моё сердце бьется слишком громко, и это слышит Она.       — Уэй, задание выполнено? — она назвала меня по фамилии, значит, дела плохи.       Я поставил свой кейс рядом с собой и снова устремил взгляд на неё.       — Я не смог его выполнить, мэм, — мой голос звучал уверенно, уже хорошо. — Дело в том, что объект никогда не бывает один, а работать при свидетелях, сами понимаете...       — У него нет друзей, Джерард, — в воздухе витало напряжение, становилось ужасно душно.       — Это могут быть не обязательно друзья. Его расписание: Дом — учеба. Учеба — дом. И так каждый день. Утром за ним заходит какой-то парень, а вечером он с какой-то девушкой уезжает на автобусе.       — Почему бы тебе просто не избавиться от них?       — Я бы непременно сделал это, если бы эти люди не были каждый раз новыми.       Баллато скрипнула зубами и поставила передо мной часы, которые издавали противное "Тик-Так... Тик-Так... Тик-Так...".       — Время быстротечно, Джерард. Пока ты убиваешь время, время убивает тебя, — она поднялась со своего стула и стала расхаживать по кабинету. — Чем больше парень жив, тем меньше тебе остается ходить по земле. Ты не забыл про таймер?       И меня будто окунули с головой в холодную воду. Я вздрогнул и испуганно посмотрел на Линдси. Она довольно улыбнулась, заметив в моем взгляде искры страха.       — Я завтра же сделаю всё, что смогу, — протараторил я и вылетел вон.       Почти у выхода меня нагнал мой коллега — Боб Брайар. Он профессионал своего дела, но такой же мягкий, как и я. Думаю, нам здесь труднее всего.       — Ты чего такой взъерошенный, дружище? — он потрепал меня по волосам и улыбнулся. Колечко в его губе блеснуло на свету. Я невольно подумал о Фрэнке.       — Болото угрожает мне, если я не выполню задание.       Болото — наше с бобом прозвище для Баллато. Никто кроме нас не называет её так. Наверное.       — Так в чем проблема? Возьми да выполни. Она так просто не отстанет, не тяни с этим.       В голове снова всплыл образ Фрэнка. Он ещё ребенок. Такой молодой. Не желая вспоминать всей ситуации, я достал полароидное фото, что всегда носил с собой во внутреннем кармане пиджака. Боб понял. Он знает, почему я не могу этого сделать. Он так же, как и я, не может трогать детей. Почему-то постоянно именно нам двоим предоставляется возможность убить одного из них.       — Где он сейчас?       — Не здесь.       Слишком много свидетелей, неподходящее место для разговора.       Мы вышли на пустошь за серым зданием нашей конторы. Я снова закурил. Слишком много эмоций для одного дня. Мы в тишине пускали густой дым изо рта пару минут. Я ничего не говорил, Боб ничего не спрашивал. Он знает, что я начну говорить тогда, когда посчитаю нужным.       — Он напоминает мне Майки, — я выпустил клубок почти черного дыма и судорожно вздохнул. Слова комом застревали в горле.       Боб знает всю ту ситуацию с Майки. Он понимает, почему я делаю это.       — Я забрал его к себе домой.       — Как ты его туда затащил?       — Бутылочка хлороформа, и он как живая кукла.       — Ты же понимаешь, как это опасно? Если Линдси узнает об этом, то ты труп. И не только ты, тебе на себя плевать, как я понял. Умрет и Фрэнк, — Брайар сел на капот старой заброшенной машины и бросил окурок в сторону.       — Я думаю увести его к брату. Буквально на днях я всё-таки узнал о его местоположении. Там нас никто не найдет.       Боб не стал переубеждать меня. Знает, что бесполезно. Мы просто говорили о проблемах друг друга. Я рассказывал ему о Фрэнке, а он мне о своих жертвах. Всё было отлично, я даже стал забывать о недавней беседе с Линдси, пока один из её подчинённых не вызвал Брайара к ней в кабинет. Мы переглянулись.       — Что-то мне это не нравится, — Боб кивнул мне и пошел за Куртом.       Выждав время, я пошел за ними. То ли любопытство, то ли чутье толкало меня вслед за ними.       Воровато оглядевшись, я прижался ухом к двери, за которую только что зашел Боб. Линдси спрашивала его насчет последнего задания, а Брайар отчитывался в своих успехах. Я уже было хотел поехать домой, как услышал то, что просто заставило приклеиться меня к этой чертовой двери ухом.       — Ты же друг Джерарда? Как у него обстоят дела с мальчишкой? — скрипнул стул, Баллато встала на ноги. — Я видела, как вы общались на пустыре.       — Фрэнк? Мы как раз говорили о нем там, — я не верил ушам. Сейчас мой друг собирается выдать весь мой план?       В моей груди уже разжигалось пламя ярости. Сейчас просто хотелось выбить эту дверь и хорошенько приложить Брайара лицом о стол. Он говорил о том, что Фрэнк сейчас в моем загородном доме. Ха! Облажался мой друг.       — Ты же сможешь его убить, правда? И позаботься о Джерарде, он тоже должен быть мертв.       Сердце пропустило удар. Она забыла о таймере? То, что мой отец умер, ещё ничего не значит. Договор не расторгнут.       — Да, конечно, без проблем, мэм.       Но я уже ничего не слышал, потому что бежал прочь отсюда, прочь от этого места.       Сука. Чертова бессердечная сука. Неужели я похож на того, кто может убить ребенка? И она действительно считает, что все убийства не на её совести? Да как она вообще спит по ночам?       Прежде чем дверь машины яростно захлопнулась, я обернулся и заглянул прямо в глаза этой стерве. Она как всегда стояла у огромного окна и провожала меня взглядом, показывая этим, что она следит за всеми моими поступками. Я лишь смазливо улыбнулся и махнул рукой. Зачем? Нервы. Всё изменится с этого момента, и я это изменю. Не она. Никто больше не умрет по её приказу. И мне она тоже не указ.       К черту стерву.       Педаль в пол, шоссе всё равно пустует. Все люди в чьей-то власти, и никто не имеет столько свободы, чтобы махнуть куда подальше от того, что их угнетает.       К черту панк-рок.       В машине повисла тишина. И правильно.       Нужно думать.       Что, если я убью Фрэнка и останусь работать дальше? От мысли, что ничего в моей жизни не изменится, меня передернуло. Я уже прервал бесконечную цепь и не хочу сдаваться. Линдси явно не будет гуманна со мной после того, как я её ослушался. Она лишь делает вид, что дает второй шанс. На самом деле, умрут все. При любых обстоятельствах. Живым из её игры не выйти.       Выходит, я принял решение.       Я собираюсь бороться за жизнь с малознакомым мне парнем, который считает меня маньяком. Но с этим можно легко разобраться, я скажу ему правду.       В голову бьют беспокойные мысли. Я даже руль не могу ровно держать, как человек в здравом уме может идти на такой риск?       Одно дело убить человека, а другое — пытаться сохранить его жизнь. Себя бы сохранить.       К черту Боба.       Я никогда не собирался доверять кому-то с работы, но мне он казался не такой тварью. Самое дерьмовое здесь то, что он профессионал. Либо уберем его мы, либо он нас.       К черту меня.       Выстроил стену из планов, перелезть-то сможешь? А ты уверен, что Фрэнк захочет таскаться с убийцей? Хотя, если я всё объясню, ему будет некуда деваться. Похоже, я сломал ему жизнь, когда решил спасти его. И себе тоже.       К ЧЕРТУ ВСЁ.       Я отправил весь свой страх от неизвестности в педаль тормоза, чуть не столкнувшись своим аристократичным носом с лобовым стеклом.       Где чертовы сигареты? Неужели в гребаном бардачке не осталось ни одной из сотен накоплений? Похоже, в самый дальний угол забились какие-то бумаги. Пошарив глубже, я достал это и развернул.       Полароидное фото двух похожих и безмятежных парней заставило меня по-доброму улыбнуться, впервые за долгое время. Я знаю, что мы сделаем.       Мы едем к Майки. В Россию. Мы будем бежать.       Мы не сдаемся, её игра только началась.       Но игры не по правилам обычно заканчиваются плохо. — Они учат меня убивать. Но кто научит меня любить?

My Chemical Romance – Gun