Время Теней

Держать руку на пульсе. Всегда. Нельзя оставлять этим недоумкам право самим принимать решения. Никакие. Они — марионетки, они трепещут и дрожат от одного его вида, пресмыкающиеся твари. Ах, если бы можно было работать одному. Но нет, нужны дополнительные рабочие силы. Что ж, пусть. Эксперимент входит в завершающую фазу. Скоро, очень скоро Англия… да что там Англия — весь мир, содрогнувшись, узрит его силу, его мощь. Еще немного. Архитектор закурил и выпустил в ночной воздух колечки белого дыма. Легкие приятно покалывало, горло слегка жгло. Армия — его Армия Теней — уже почти готова заполонить мир, пропуская в авангард своего Повелителя. Все, кто хоть когда-либо посмел усомниться в его даровании, в силе его интеллекта, падут первыми. Предвкушение щекотало ладони, лизало затылок, выпуская тысячи мурашек с кончика своего алчущего языка. Престол уже давно замер в ожидании. Но сейчас его ждала работа. Архитектор, круто развернувшись на каблуках, размеренным шагом направился в свою святыню — в кабинет, где нет никого, кроме него, куда не ступит нога ни единого человечишки, где усталые и надменные глаза предков смотрят на него с полотен холстов. Мягкое кресло, спинка реагирует на тяжесть его тела, отклоняясь на необходимое ему расстояние. Тишина. Можно работать. — Так, что тут у нас? — заворковал он себе под нос, вытаскивая очередную тощую папку из ящика стола. — Мужчина. Здоров. Под 40. Врач. Прекрасно. Переборщили с адреналином, но сердце справилось. Можно продолжать. Должно получиться. Скоро сжигать тела будет накладно и заметно. Отрывистые фразы ласкали слух. Только с собой он мог говорить на таком языке, всем остальным приходилось разжевывать, повторять-повторять бесчисленное количество раз, и все равно кто-то был настолько туп, что делал хоть что-то, да не так. Ничтожества. Час спустя Архитектор вошел в лабораторию с палатами. Цепкий колючий взгляд мгновенно выхватил нужного в данный момент ему человека — ассистента. Не потребовалось ни одного движения, а тот уже, на ходу выбрасывая пластиковый стакан с недопитым кофе, несется к нему, как пес. — Что у нас с тем, из последней партии? — бесстрастно спросил он, даже не глядя на помощника: крошки вокруг рта, пятно от кофе на воротнике халата — омерзительно убогая картина. Хотелось ударить наотмашь. Но нельзя. Он еще нужен. — С кем именно, сэр? — пролепетал ассистент, поспешно вытирая рот. — Вы настолько глупы? Или я говорю на китайском? — голосовые связки завибрировали от гнева. — Последний. Кому вы с адреналином переборщили?! Или вы хотите сказать…? — глаза сузились, Архитектор едва сдерживал себя, чтобы не перейти на крик. — Да-да, доктор Джон Ватсон. Он… — начал было докладывать помощник, как его тут же перебил властный голос шефа. — Меня не интересуют имена! Выучите номера подопытных, если это вас не слишком обременит. — Желчно бросил он фразу-плевок в сторону «коллеги». — Подопытный № 707JHW* жив. Но он нестабилен. Мы не контролировали течение инкубационного периода. И адреналин, да, вышло больше планируемого. — Ассистент быстро опустил взгляд, устремив его на носок собственного ботинка. — В полости черепа скопилось большое количество ликвора.** Нейросонография подтвердила наши опасения: внутричерепное давление слишком высокое. Мы опасаемся, что условия циркуляции ликвора по желудочкам мозга и степень его всасывания в венозные синусы мозга могут быть уже нарушены. Отток ликвора из полости черепа в горизонтальном положении тела — головные боли у подопытного имеют уже непрекращающийся характер; расширение вен сетчатки обоих глаз… — Ну вот, теперь немного похоже, что мы начинаем говорить почти на одном языке. Сделайте ЭЭГ, сделайте спинно-мозговую пункцию и пункцию желудочков мозга. Он может стать финальным аккордом. Мне не нужно, чтобы он умер сейчас. Вам все ясно? Результаты принесете мне лично. Я хочу сам присутствовать при «переходе». — Как скажете. — Отозвался ассистент монотонно-бесцветным голосом, желая только одного: чтобы начальник поскорей ушел. — Приступайте. Время не ждет.

***

В один из редких моментов, когда сознание Джона прояснялось, он почувствовал, как крепкие руки, предварительно отстегнув ремни, переворачивают его на левый бок. Боль в потревоженной голове изменила свой характер и стала распирающей, словно кто-то поместил тяжелый шар внутрь его черепа, и этот шар, постепенно увеличиваясь в объеме, давил на внутренние стенки. На этот раз Джон не смог сдержаться и его вырвало. Послышались ругательства, и руки резко отстранились. На те несколько минут, когда все звуки вокруг, казалось, стихли, Джон снова начал проваливаться в черное ничто. Толчок. Нет. Опять. Доктора второй раз уложили на тот же бок. — Давай быстрей. Я не нанимался в поломойки, — голос звучал как будто из бочки. Досада. Раздражение. — Ты занимаешься своим делом, я — своим. Подай ампулу с новокаином. — Парировал второй голос. — Забыл взять. Он уже и так не жилец. Чего ты тянешь?! Через несколько секунд Джон почувствовал, как в промежуток между двумя поясничными позвонками вводится игла, прямо в спинномозговой канал. Не почувствовать такое было просто невозможно — резкий удар боли заставил его податься вперед, пытаясь рефлекторно выгнуть спину — освободиться от источника боли. Не тут-то было. — Держи его! Я сказал, держи! Если игла повредит канал, нас по головке не погладят. — Бракованный подопытный, — хохотнул обладатель первого голоса. Видимо, санитар. — Заткнись! — прошипел первый. — Ты тоже вполне мог оказаться на его месте. И еще можешь. Когда игла «обосновалась» в субарахноидальном пространстве, ассистент Архитектора вынул из просвета иглы стилет. Из ее кончика по каплям потекла цереброспинальная жидкость. Через десять минут иглу, наконец, извлекли из спины находящегося уже почти без сознания Джона, место наскоро обработали спиртом, а затем перевернули доктора обратно на спину. — Иди, отнеси образец в мой лабораторный отсек. Я буду через минуту. Звук удаляющихся шагов — ах да, одному же приказали уйти. Сознание спутывалось, глаза резало, изображение двоилось — Джону все трудней и трудней было следить за действиями своих «палачей». Зашуршали полы халата, инструменты со звоном упали в чашку — второй тоже не собирался задерживаться дольше необходимого. — Пить… — судорожным шепотом прохрипел Джон. — П-пить… — Не положено. — Последовал короткий ответ. — Пожалуйста… пить… Послышался мягкий топот, звук приближающихся шагов. Вслед за ним между мокрым от пота затылком Джона и кушеткой протиснулась ладонь, слегка приподнимая голову Ватсона, губы почувствовали холод стекла стакана, и Джон начал, захлебываясь, так как импульсы угнетенного и заторможенного сознания уже не справлялись с реакцией глотательного рефлекса организма, пить. Глоток. Кашель. Второй глоток. Кашель. Третий. За дверью послышались голоса. В тот же миг стакан резко отняли от губ доктора, голову осторожно опустили назад на кушетку, ремни вернулись на исходную позицию Ассистент, стараясь не смотреть на почти распятое перед ним едва живое тело, поспешил выйти. Темнота уже привычно сомкнулась перед глазами Джона, и шума захлопывающейся двери он уже не слышал. ____________________________________________________________ * 707JHW — 7 июля — дата рождения Ватсона, JHW — его инициалы ** спинно-мозговой жидкости