Время Теней

Джон медленно приходил в себя. Мир с ужасающей скоростью пытался прорваться назад сквозь кордон закрытого и заторможенного сознания. Вокруг ни звуков, ни голосов, ни какого бы то ни было шума. Ничего. Тишина. Невозможная тишина. Джон уже в который раз с величайшим трудом пробовал разомкнуть тяжелые веки. Глаза упорно не желали открываться, словно сам мозг таким образом препятствовал поступлению новой информации. Сколько прошло времени? Полчаса? Час? Два? Больше? Разве поймешь? Голова пульсировала такой страшной болью, что было невыносимо мучительно даже дышать. Каждый стук сердца отдавался где-то в глубине головы звоном отбойного молотка по шпалам. От этой боли Ватсона тошнило. И он боялся, что случись приступ рвоты, он попросту захлебнется, потому как нет ничего хуже в это время, чем лежать на спине. Джон предпринял отчаянную попытку перевернуться на бок, однако у него ничего не вышло. Ремни, обладая несомненным превосходством в силовом отношении, крепко стягивали его запястья, ноги, грудь и голову, которую, оказалось, совершенно невозможно повернуть даже на какие-то жалкие сантиметры. «Надо успокоиться. Надо успокоиться, — начал уговаривать себя Джон. — Успокоиться и вспомнить, что случилось». Глубокий вздох через нос, короткий и резкий выдох через рот, еще раз и еще… и еще, и еще. Главное — не делать резких движений. А еще лучше — не шевелиться. И дышать. Аккуратно. Осторожно. Через какое-то время тошнота немного отступила, но голова все продолжала пульсировать болью в такт биению сердца. Как же плохо. «Симптомы мигрени, но это не мигрень, — Джон стал вспоминать университетский курс лекций о природе боли. — Тошнота отпускает, если не двигаться, чрезмерной чувствительности к звукам не наблюдается. Интоксикация? Тоже нет. Откуда бы ей взяться? Аллергия? Не было ее никогда». За рассуждениями последовала вспышка боли. Внезапная и резкая. Джон широко распахнул веки, равнодушный свет, и тот не пощадил доктора, а наоборот — с силой ударил его по глазам… и перед глазами «забегали» звездочки, зигзаги, слепые пятна, «мушки». «Господи, да что же это? — судорожно моргая — за невозможностью потереть глаза пальцами — лихорадочно стонал по себя Джон. — Парк… магазин… кофе… почему-то положили сахар… не стал ругаться… солнце расщедрилось в сентябре… человек... сел рядом... косится в мою сторону… перестал… мне надо домой… иду к выходу... он за мной… в одну сторону?.. дорога… светофор…» Иногда воспоминания похожи на взрыв сверхновой, с той только разницей, что этот взрыв происходит внутри головы… Джон уже вышел из парка и остановился на пешеходном переходе в ожидании зеленого света, когда около него притормозил болотного цвета джип с заляпанными грязью номерами. Не прошло и секунды, как оттуда выскочили двое мужчин среднего роста, одетых совершенно непримечательным образом. Один молнией подскочил к Джону сзади и осуществил… военные называют такой прием «захват за шею сзади одной рукой», а другой, среагировав не менее скоро, ударил доктора кулаком в грудь. Джон упал на колени, в глазах потемнело… а последнее, что он успел понять, почувствовать, была тонкая игла, входящая в его грудную клетку… и чьи-то пальцы в спешке давили на поршень цилиндра шприца. Далее… тишина… темнота… темнота и тишина… Бог его знает, что подумали люди, в поле зрения которых он оказался: арест преступника? Схватили сумасшедшего, сбежавшего их лечебницы? Или просто подумали: «Меня это не касается» и отвернулись? Сейчас неважно. Телефон выпал из кармана и приземлился прямо на асфальт, дисплей треснул и экран потух. Тоже не имеет значения. Телефон бы ему все равно не оставили. Мысли Джона прервал скрип открывающейся двери. Приглушенный и мягкий. Доктор тут же замер, закрыл глаза, напоминая себе, что нужно следить за тем, чтобы ресницы не дрожали, а глазные яблоки не двигались, и дышать… дышать нужно по возможности ровно… «Пусть думают, что я еще без сознания», — решил Ватсон. Шаги приближались. В нос ударил запах формалина, и желудок инстинктивно решил было среагировать, но Джон призвал всю свою выдержку, чтобы сдержать рвотный рефлекс. Что он, первокурсник, что ли? В той первой анатомичке, куда его и еще четырнадцать его одногруппников привели на их первое вскрытие, уж там-то запах был во много раз хуже… и ничего, сдержался. Вероятно, «аура»* весьма существенно обострила его чувствительность. Человек почти бесшумно подошел к лежащему на кушетке Джону. Холодные пальцы слегка прикоснулись к точке на шее под скулой, измеряя пульс. К его запястьям, вискам, лодыжкам и груди прикрепили электроды с проводами. «Запястья… грудь… лодыжки… кардиограф. Виски — ЭЭГ**», — пытался проследить ход действий обладателя ледяных пальцев Джон. Вслед за первым вошел второй человек. Его походка была шаркающей и какой-то рваной. Он остановился в нескольких шагах от кушетки, ближе не подошел. Наблюдает. Контролирует. — Внутричерепное давление зашкаливает, пульс в три раза выше нормы, — голос, верно, принадлежал первому. Нотки подчинения, даже заискивания. Ни одного лишнего слова — точно подчиненный. — Сколько кубиков адреналина вы ему вкололи? — спросил другой — хриплый, громкий и властный голос ударил по ушам. — Шесть. Этот сильный. — Почти шепотом отрапортовал первый. — Это не тебе решать! — перебил второй. — Много. Хорошо, посмотрим, насколько сильный. Докладывайте мне каждые полчаса. Шаркающие шаги стали удаляться. Через минуту из палаты вышел и первый, предварительно приглушив свет. Джон ощутил покалывание в месте изгиба локтя с внутренней стороны. Капельница? Конечно. Почему он не почувствовал, как тонкая сталь иглы вошла к нему в вену? Черт, конечно, из-за более сильной боли. Но что за содержимое в этой капельнице? Кто эти люди? Зачем он им? Постепенно звуки пищащих аппаратов ЭКГ и ЭЭГ становились все тише и тише, как будто кто-то постепенно убавлял звук, пульс резко «упал», щеки побледнели, сознание поплыло, глаза закатились, и Джон стал проваливаться в темное и пугающее ничто. Так его организм рефлекторно пытался защититься от реальности и боли, которые очень трудно пережить «наяву».

***

— Майкрофт, где он?! Какого черта происходит?! — кричал в трубку Шерлок. Динамик так вибрировал и хрипел, что Холмс-старший держал трубку уже чуть ли не на вытянутой руке. Шерлок сорвался, Шерлок нервничает, теряет контроль над собой. Что же, дьявол, случилось? — Я не понимаю, о чем ты. — Спокойно отозвался Майкрофт, как только брат замолчал, видимо, переводя дыхание. — Где Джон? Это ты приложил свою махровую руку к его исчезновению? — в голосе Шерлока отчетливо проступили нотки панической ярости. — Где Джон?! — Я не имею никакого отношения к исчезновению Джона. Поверь мне. Я первый раз слышу об этом от тебя. Мне нет совершенно никакого резона похищать его. Ты ясно дал мне понять, что сделаешь мою жизнь невыносимой, если я проявлю хоть какую-то инициативу. — Мозг Британского Правительства обрабатывал поступающую к нему информацию со скоростью большого адронного коллайдера. Звонок брата стал неожиданностью. Вернее, не сам звонок, а то, что за ним последовало: новые сведения. Джон пропал. Его нигде нет. Телефон не отвечает. И самое интересное заключалось в том, что Майкрофт действительно был ни при чем. Его поездка на Бейкер Стрит была ошибкой. И ярость, плескавшаяся в глазах Шерлока, когда он услышал обрывок разговора Холмса-старшего и доктора Ватсона, заставила Майкрофта пересмотреть свое мнение относительно гипертрофированного беспокойства за брата: Шерлок никогда не простит, забери он Джона в тот день. — Послушай. Да послушай же! — рявкнуло в трубку Правительство. — Повторюсь: я не имею к этому никакого отношения. Клянусь. Никакого. — Тогда кто? — изменившимся, севшим голосом пробормотал Шерлок. — Очевидно, у нас есть конкуренты. Подумай. Ты еще у нас главный по дедукции. — Не к месту решил разрядить обстановку старший брат теперь растерянного гения. — Да! У этих теней должен быть хозяин. Или что-то вроде этого. Конечно. Преступник — это очевидно и однозначно — имеющий огромное влияние на своих подчиненных… А их достаточно. Не может человек в одиночку поставить на колени весь город и ни разу не обнаружить себя. Он умен! О, он очень умен. Ему нужны подопытные. Ему нужен материал. — Естественно. Тебе уже известно, что Тенями стали люди, которые имели один и более контактов с ними. Своего рода вирус. Локальное заражение. Сообщений о нападениях стало немногим больше, значит, не все доходят по стадии полного «превращения». — Подхватил мысль брата Майкрофт и развил ее с не меньшей скоростью, чем это сделал бы Шерлок. Повисла тяжелая пауза. Напряжение буквально ощущалось кожей. — Шерлок… еще не все потеряно. Помнишь дело двухмесячной давности? О «кроте» из подразделения «Север»*** МИ-5? — Какое это имеет отношение к текущим событиям? Дело закрыто. — Шерлок не стал играть в «мистера всезнайку» и решил не бесить брата больше нормы. — А дело в том, что я попросил своих людей оставить на вашей одежде электронный чип слежения. Мы не могли рисковать. Не злись. Это было действительно необходимо. Пуговица на твоем пальто... мы ее заменили на обычную… да-да, в химчистке был мой человек. Но второй чип еще на Джоне. Я не успел его изъять, и теперь он сработает нам на руку. Я отдам соответствующий приказ. Да, Шерлок, ты узнаешь первым. Ну что ж, приезжай. Будет тебе пропуск. Ситуация форс-мажорная. Но потом ты отдашь его мне лично в руки… Ясно? Жду тебя в «Диогене». Как только трубка легла на рычаг, Майкрофт достал из внутреннего кармана идеально отглаженного пиджака другой телефон, набрал номер и неторопливо поднес аппарат к уху. — Говорит Майкрофт Холмс. Приоритет «Ультра». Необходимо активировать чип номер 451RT0038JW. Немедленно. ______________________________________________________ * Аура — набор неврологических симптомов: затруднение речи, мышечная слабость, изменение координации движений, ощущение покалывания в пальцах рук, зрительные нарушения, гиперчувствительность к свету, звукам, запахам. ** Электроэнцефалограф. *** Вымысел автора чистой воды.