Время Теней

Действительно, три недели без дел — и Шерлок был готов выть, бросаться на стены, пытаться подвергнуть жесткой беспричинной дедукции даже собственный камин. А тут Джон ведет себя крайне странно, не хочет разговаривать, замыкается в себе. Ватсон, конечно, немного приучил друга к такому понятию, как «прайвеси», но сейчас его поведение было чем-то совершенно из ряда вон выходящим… для Джона, естественно. Оно походило на попытку родителя предотвратить ненужные вопросы со стороны ребенка: выставить, отослать, игнорировать — сделать все, только чтобы не отвечать. На Джона это было совсем не похоже. Три недели без дел. Ну, почти три недели. Невыносимо. Невозможно. Да еще это военное положение с комендантским часом. Конечно же, Лондон — довольно старый город, он многое повидал, кое-что подглядел. По его улицам маршировали военные захватчики, чеканили шаг представители внутренних Британских сил, его взрывали, пытались захватить, над ним висели дирижабли, а крысы с дружной синхронностью шуршали и грызли цемент в канализации. Однако для подобного всегда существовали причины — за исключением крыс: они просто были и занимались строго своим делом — всегда: при любом политическом строе или военных рокировках, представляя собой некую лондонскую константу. Но две с половиной недели назад все изменилось, хотя никто не объявлял войн, даже самых захудалых, не пытался даже диктовать политические ультиматумы или грозить захватить Вестминстер. Лондон изменился внезапно, торопливо, необратимо и за одну ночь. Той ночью на улицах появились военные машины, патрули; мэр, забаррикадировавшись охраной на своей Даунинг Стрит, спешно состряпал обращение к «пастве», в котором голосом старого средневекового приора строго-настрого запретил выходить на улицу в определенных кварталах города, как он выразился, «без жизненно важной необходимости». Да уж, речь звучала слабовато и неотшлифовано. Видимо, штат по связям с общественностью был либо внезапно распущен, либо смылся сам куда подальше. Воры не воровали, карманники не грабили, убийцы не убивали. По крайней мере, складывалось такое впечатление. Город испуганно замер, закрылся, как больная черепаха, почуявшая хищника, спешно втянувшая в себя все шесть конечностей, включая хвост. В Лондоне появились Тени. Грязно-оранжево-серые Тени, возникавшие из ниоткуда. Хотя скорей всего это не совсем так: все возникает или появляется откуда-нибудь, другое дело, что никто не знал, каким ветром занесло эти… существа или явления в Лондон. Никому еще не удалось уйти от них живым и здоровым. Появлению Теней предшествовала дымка, похожая на ту, которая возникает по утрам на каком-нибудь всеми забытом озере и пропадает с первыми лучами солнца. С той только разницей, что в столице нет озер, а время ее появления всегда сопровождается поздними сумерками и смертями или умственными помешательствами, а сама дымка больше смахивает на средней густоты кисель приглушенного серо-желтого цвета. Буквально на следующий день после невнятного обращения мэра на Бейкер Стрит прибыло олицетворение Британского правительства собственной персоной и без предварительного звонка — что уже само по себе было по меньшей мере странно, потому как Правительство всегда прощупывало обстановку небезызвестной квартиры, делая звонок Джону и внимательно выслушивая короткую тираду о бесполезности данного занятия. Бессмысленный ритуал: Шерлок всегда говорил, что брату у него делать нечего, а тот все равно приезжал или присылал всегда упулившуюся в свой телефон Антею. Но в этот раз Майкрофт появился сам, рано утром и без предварительного звонка. Коротко кивнул удивленному Джону и, провожаемый мрачным, но слегка удивленным взглядом младшего брата, важно разместился в его кресле. Визит носил короткий характер и оставил после себя осадок тревоги и серьезности положения, да неприлично скудную информацию. Но одно было сказано ясно: никаких выходов после сумерек, никаких погонь по ночному Лондону, никаких расследований в определенных кварталах, славившихся разгулом всевозможных незаконностей и являющихся «гнездами» или, если хотите, «штаб-квартирами» отъявленных преступников. Никаких. Ни при каких обстоятельствах. Майкрофт был обеспокоен, жесток и безапелляционен. Все слишком. Даже для него. Все попытки брата перебить его на полуслове, всю Шерлокову браваду и сарказм он обрывал на полувздохе. Решительно и эмоционально. Если бы это был не Майкрофт, уместно было бы даже слово «грубо». Шерлок пробубнил что-то обычное в такой ситуации, похожее на «ты мне не указ» и «я сам решу», однако секундой спустя резко развернулся и, глазом не моргнув, соврав: «Ладно, твоя взяла», беспечно упорхнул в свою комнату.