Время Теней

Ничто в тот день не предвещало такого исхода. Ничто не намекало, даже самым прозрачным образом. Смена Ватсона заканчивалась в восемь вечера. Все как обычно. Но за час до того, как Джон должен был отчалить домой, в регистратуру поступил звонок от одного из пациентов доктора, вернее, от его жены — миссис Мазли. Ее муж наблюдался у всех возможных врачей, имея целый букет заболеваний. К слову, хронических и серьезных опасений за жизнь не внушающих. Тем не менее, судя по голосу женщины, ему стало хуже. Обострение язвы в таком преклонном возрасте — штука опасная. Джон много раз намеревался госпитализировать мистера Мазли, однако все его попытки разбивались о холодную стену возражений, главным аргументом которых являлось убийственное замечание главврача: «Они не смогут оплатить лечение, их страховка не сможет покрыть расходы больницы». Ватсона это злило до крайности, но ничего поделать он не мог — решения принимал не «Доктор Джон», как его прозвали за глаза. Клятва же Гиппократа претерпела существенные изменения, превращаясь в отголосок старой и теперь никому не нужной традиции: нет денег — идите в больницу для бедных, где к людям относились не лучше, чем как к ветхой и ненужной мебели — с налетом раздражения и пренебрежением. Вот и в этот раз вызов передали парамедикам, а те с редким единодушием решили его проигнорировать — не клинический случай. Джон поведение коллег внутренне порицал и никогда не поддерживал даже разговоров на эту тему. Доброе сердце доктора в очередной раз дрогнуло. Он сам перезвонил взволнованной старушке и заверил ее, что обязательно навестит ее мужа после работы. В трубке ответили объемным потоком благодарностей. Зато коллеги искоса посматривали на Доктора Джона почти с суеверным ужасом, как на человека, внезапно повредившегося в уме и твердо намеревавшегося сделать непростительную глупость. Небольшая квартирка, где проживала чета Мазли вот уже добрые лет сорок, не меньше, находилась в получасе ходьбы от больницы. А на автобусе, соответственно, и того меньше. Джон решил лишний раз не испытывать судьбу — он и так существенно подысчерпал ее лимит терпения на этот год. Ведь с Шерлоком Холмсом по-другому и быть не может. Кстати говоря, Великий и Ужасный Сгусток Серых Клеточек умотал куда-то в район аж Эдинбурга (да, который в Шотландии) еще рано утром, предварительно твердо пообещав другу, что вернется до того, как тот начнет поднимать все силы полиции, разведки или выдергивать Майкрофта с кресла и пинать их всех вместе взятых на поиски чудо-гения… то бишь «дня через три, максимум четыре, но скорей всего не более трех» — если придерживаться точной цитаты. Миссис Хадсон спешно паковала вещи, дабы тоже отбыть к какой-то дальней кузине, которая крайне не вовремя подхватила «просто ужас какой опасный грипп», Джон уже не помнил, куда. Проще говоря, торопиться домой Ватсон не хотел — там было тихо и пусто, а череп за достойную компанию он не принимал — тот всего лишь молча хранил тайную сигаретную заначку детектива, которую Джон в очередной раз перепрятал от греха, верней, Шерлока подальше. Без приключений добравшись до пациента, доктор нашел мистера Мазли уверенно стенающим на своем необъятном диване. Язва действительно обострилась, а все по одной простой причине: никто — ни жена, ни сама язва — не могли отвадить старичка от курения. Он с упрямством барана-вожака всех упрямых баранов игнорировал все советы, угрозы, просьбы выкинуть к такой-то дивизии свои трубки и спокойно прожить еще с десяток лет… до очередного приступа, который на время его (приступа) действия отрезвлял упертого мистера Мазли, делал его послушным и крайне сговорчивым, даже идущим на контакт с диетическим питанием. Пока не наступало облегчение. Мистер Старый Упрямец (как называла его жена в минуты праведного гнева) проводил мрачным взглядом идущего на казнь мученика веры, которому отказали в последней просьбе, Джона, твердой рукой выбросившего немаленький запас табака, откинулся на подушки и начал внезапно привычно кивать и соглашаться со всем, что уже в какой раз пытался внушить ему Джон — численное превосходство было на стороне доктора, пенсионер пошел во временное отступление. Распрощавшись с престарелой парой и вручив миссис Мазли несколько рецептов, Ватсон, наконец-то, выбрался с этого поля боя.