Время Теней

Высокий, долговязый, нескладный человек в темно-сером халате, похожем на медицинский, и коричневом костюме, безнадежно вышедшем из моды еще лет пятнадцать назад, не спеша шел по довольно узкому, слабо освещенному длинному коридору. Полумрак был привычен и ничуть его не смущал. Чуть всклоченные волосы и легкая сутулость привлекательности не только не прибавляли, а, наоборот, лишь усиливали отталкивающее впечатление, помноженное на некоторого рода брезгливость. Случайно наткнувшись на такого человека на улице, вы бы поспешили поскорей миновать его, ни за что бы не оглянулись, а его невразумительный образ выветрился бы из вашей памяти, стоило бы ему только завернуть за угол. Однако мужчине было совершенно наплевать на визуальную эстетику. Ему так же было до неприличия безразлично, какие чувства он вызывал у других. Его опасались и сторонились даже те, с кем ему волей судьбы пришлось работать под одной крышей. Блошиные чувства человеческого муравейника вызывали в нем отвращение и презрение. И даже сейчас все коллеги — хотя какие, к дьяволу, коллеги? Подчиненные! Мелкие сошки! — старались не попадаться ему на глаза без крайней необходимости. Неважно! Они все равно никогда бы не смогли оценить его труд, воздать должное его гению, восхититься укрощенному хаосу. Человек самодовольно ухмыльнулся равнодушному полумраку. Полумрак усмехнулся в ответ, заставив на долю секунды мигнуть редкие лампочки. Люди. Их одобрение, уважение, даже признание ими его таланта… все неважно, несущественно и не имеет абсолютно никакого значения. Теперь. Ибо человек, называющий себя Архитектором Теней, намеревался получить много больше. Их жизни. Все. Обратить их тела против их же разума, безраздельно подчинив его себе. Высшая власть. Венец могущества. К нему придут на поклон правительства, военные, ученые. А он будет, как губка, вбирать в себя их страхи, неуверенность, зависть, плохо скрываемый снобизм и упиваться своей властью над ними. Теперь это вопрос времени. Военные пытаются контролировать ситуацию? Смешно. Собирают тела. Ну-ну. Это называется «контроль»? Они в ужасе… все они… и весь их «контроль» — не более чем бессмысленные и жалкие попытки обуздать грядущий хаос. Страх так и сочится из них, хоть ведрами собирай. Между тем Архитектор дошел до железной бронированной двери, достал из верхнего кармана рубашки электронный ключ доступа — чрезвычайно удобная вещица, а то все эти связки ключей уж больно сильно напоминали отсталое средневековье — и провел им напротив лазера, который чуть ли ни со скоростью света обработал информацию, осуществил аутентификацию и разрешил доступ. Дверь открылась, и Архитектор, сделав было шаг вперед, остановился на пороге просторного помещения, грозящего заткнуть за пояс любой уважающий себя самолетный ангар. Оно было разделено на отсеки перегородками из ламинированного закаленного непрозрачного стекла. Яркий, с непривычки почти слепящий свет, на несколько секунд ворвался в сумрак, разделив коридор на две части широкой дорожкой. Человек оглянулся, удовлетворенно кивнул и вошел внутрь. Автоматическая дверь дисциплинированно закрылась, и коридор вновь погрузился в привычный полумрак. Архитектор прошел в один из отсеков, где на каталке, привинченной к полу, корчился в судорогах худой мужчина среднего возраста. Кисти его рук, так же, как икры ног, были туго обтянуты кожаными ремнями, существенно сковывающими движения, а из глаз, устремленных к потолку, тонкими струйками текли кровавые слезы. Один из ассистентов, заискивающе улыбаясь, подскочил к начальнику, протягивая ему несколько листов бумаги с графиками, цифрами, медицинскими показаниями кардиограммы, внутричерепного давления, мозговой активности. Как только их взгляды встретились, улыбка на лице помощника резко стерлась, словно по губам прошлись невидимым ластиком, а в глазах обозначился почти раболепный автоматический испуг. Архитектор бегло взглянул на результат электроэнцефалограммы и бесстрастно поинтересовался: — Давно зарегистрированы эти кривые изменений? — Два часа назад. Тета и дельта-ритмы… вот, взгляните… очень низкой частоты и крайне высокой амплитуды. Патологические изменения коснулись глубоких структур мозга… — Ускорим процесс. — Холодно перебил Архитектор. Бормотание бестолкового ассистента начинало действовать на нервы. Он рывком швырнул бумаги на стоящий справа стул, пристально посмотрел на «пациента» и вышел из отсека, небрежно бросив с порога: — Запускайте Тени. Ассистент мгновенно побледнел так, что его лицо могло участвовать в рекламе отбеливателя нового поколения, съежился и, не теряя ни секунды, поспешил убраться из комнаты как можно быстрей. Ехидно скалясь, Архитектор все же дождался, когда помощник вынырнет из помещения, повернулся к панели на стене и уверенно набрал только ему известную комбинацию символов. Послышался шорох и легкое шипение. На табло зажглась тусклая зеленая надпись: «Внутренняя герметичность палаты восстановлена». «Что ж, приступим», — мысленно одобрил он свои же собственные действия и повернул маленький, покрытый красным лаком, тумблер. Не прошло и трех минут, как из комнаты донеслись душераздирающие крики, являя собой квинтэссенцию ужаса, боли, безысходного отчаяния. Они стрелами пронзили пространство, заставляя присутствующих ассистентов закрыть ладонями уши, однако это помогало несильно. Наверное, так кричат, когда заживо сдирают кожу или… когда Тени «ускоряют переход».