Выживут лишь программисты

Приходилось ли Кларе хоть раз оказываться в ситуации, когда она, окруженная стаей корпоративных или просто наемных акул, не знала, что делать? Когда некогда первостепенная задача сохранения конфиденциальности, анонимность, которая предохраняла ее от самых разнообразных бед, отходила на второй план, и на первое место выходила одна единственная цель: сохранить собственную жизнь? Никогда. Никогда еще человеку цифрового поколения, живущему в своем маленьком, замкнутом, полном неоновых красок ночных клубов и яркого света компьютерных мониторов мирке, который начинался и заканчивался в маленькой квартирке в районе Чикаго-Луп, не приходилось так серьезно задумываться об угрозе собственной жизни, чувствовать, как эта самая угроза, а за ней и сама Смерть, громко дышит ей в спину пробирающим мерзлым дыханием. Стоя в коридоре рабочего центра, хакер дергалась от каждого шороха, каждого шага, звук которого достигал ее уха. Она была напугана. Она была потеряна и не знала что делать. К такому испытанию ее никто не готовил. Времени для анализа сложившейся ситуации не оставалось, ибо нужно было искать самое срочное разрешение проблемы, но ум программиста все еще продолжал анализировать увиденное накануне в запрещенном блоке. Девушка не могла сравнивать себя с Уокером. Он был доверенным лицом, сотрудником со стажем, посвященным в тайны корпорации. Она же была полной противоположностью. И вот теперь униженная собственным начальником Клара стояла посреди коридора, живая и здоровая. А он был....Больше всего сотрудницу пугала мысль не о том, что с ним сотворили, а то, что причиной этим мучительствам была она. Да, ведь именно ради того, чтобы она узрела правду своими глазами, поняла, на что на самом деле подписалась, мужчина пожертвовал собой, приняв весь гнев жуткой корпорации на себя. Хотя момент, когда эта корпоративная машина обрушится и на девушку, был лишь вопросом времени. Уокер только выиграл ей время. Очевидно, он хотел, чтобы Клара открыла миру глаза на все происходящее в этих стенах. Он знал, что та была непростым программистом, и положился на нее, просто вслепую доверившись ей, даже не зная, на что она способна. Крис положил ей в руки бомбу, о которой нужно было срочно сообщить миру, а сам схватился за фитиль, необратимо опалив руку. - Я рад, что вы согласились помочь мне еще раз. И пришли как раз немного заранее... Доктор Сноу не отрывал своего взгляда от планшета, в котором что-то старательно записывал, когда Клара практически бесшумно вошла в уже знакомую допросную комнату. Всю дорогу по глубоко ненавистным коридорам девушка, как ей казалось, преодолела буквально за несколько секунд: ватные из-за бессонницы ноги и совершенно отрешенная от внешнего мира голова подарили программисту волшебное ощущение, будто время вокруг нее остановилось. Так она сама успокаивала себя иллюзиями, будто все происходящее вокруг так же остановилось и зависло, словно компьютер, работающий на допотопном железе, и ничего более ужасного, как, ровным счетом, и хорошего, не должно было более произойти. В самом же деле, где-то в глубине сознания Клара явно и ужасающе реально осознавала, что следующий этап, который ее ждал после разговора с Блэром и вообще того дня, станет для нее финальным. - Ну и отлично. Клара молча подошла к доктору, но взгляд ее не искал внимания сотрудника, он был прикован к мужчине, который ждал ее за стеклом. Глускин сегодня выглядел намного более воодушевленным, чем при их первой встрече: сидел ровно, практически грациозно выпрямив спину, а руки сложил на столе в замок, будто бы не он был здесь пациентом, а она, и мужчина, как и подобает компетентному врачу, ждал ее в самом что ни на есть интеллигентном амплуа. Сноу наконец оторвался от письма и так же посмотрел на своего подопечного, указывая на него концом ручки. - Предыдущий результат меня настолько порадовал, что я полагаю, сегодня он будет еще более успешным. Не отрывая глаз от стекла, девушка облизнула пересохшие губы. - Но это не значит, что безопасности нужно уделять меньше внимания. Я по-прежнему, знаете ли, побаиваюсь к нему идти. - Конечно, не сомневайтесь. Меры безопасности остаются на высшем уровне. Наконец, Клара повернулась к сотруднику и вопросительно посмотрела на него. - Что сегодня вы хотите, чтобы я из него выудила? Гарретт не сразу ответил на вопрос. Выражение лица девушки, ровным счетом, как и его состояние, показались ему настолько удручающими, что он едва заметно отстранился, когда в полутемном помещении разглядел жуткие синяки под глазами и уставшие, опустившиеся на абсолютно незаинтересованные в озвученном только что вопросе глаза, веки. - Поговорите с ним по поводу морфогенического кондиционирования. Узнайте, какие у него мысли на счет этого эксперимента, что он чувствует, и так далее. - Он уже участвовал в нем? Вопрос заставил мужчину слегка поежиться, в поисках наиболее оптимального для хакера ответа. - Мистер Глускин проходит подготовку...пока что. После вашего разговора, если все пойдет так, как я запланировал, он будет готов, и я направлю его непосредственно на эксперимент. Еще пару мгновений сотрудница рассматривала лицо психиатра, а затем снова повернулась в сторону Глускина. - Ясно, понятно. Сноу еще немного пошуршал своими бумагами и, положив планшет на стол, повернулся к Кларе. - Ну что, вы готовы? - Нет. - Ну и отлично. Ах, да. С динамиками здесь по-прежнему проблемы, а другие комнаты для сеансов мне выбить на сегодня не удалось. Поэтому, пожалуйста, вот вам диктофон, записывайте все, что он скажет, на него. Чтобы потом у нас не было белых пятен в отчетах. Мужчина протянул ей небольшой по меркам прошлого века серебряный кассетный диктофон, который был произведен, кажется, когда хакер еще не родилась. Он впритык умещался в ее руке, кнопки были тугими и то и дело заедали. "Бьюсь об заклад, пролежал здесь со времен Второй Мировой". Взвесив его в руках и осмотрев, Клара пожала плечами. - Без б. - Ну все, удачи, Паскаль и три единицы. Помните: не волноваться. Легко, будто бы боясь испачкаться, Гарретт коснулся ладонью кожаной куртки программиста и подтокнул девушку к двери допросной. Клара никак не отреагировала на этот жест: у нее просто не было сил выражать свое крайнее возмущение. Зайдя в прохладное помещение с пугающими стенами из белого кирпича, Клара тут же обратила на себя внимание пациента: - Ну как дела? Отчаянно пытаясь предотвратить попытки организма зевнуть, она, потерев уголки глаз, подошла ближе к столу, стараясь избегать взгляда Глускина и сначала выяснить, какой тон настроения у него сегодня задан. - О, это ты, я так рад, что ты пришла! Эдди выглядел так же уверенно и свежо, каким и показался ей через зеркальное стекло. Глаза пациента ясно блестели огоньками любопытства, радости и даже какого-то нездорового задора. Клара глубоко вздохнула, пробубнив, практически не открывая рта: - А я что-то не очень рада, что я пришла. Как она и хотела, мужчина, кажется, не услышал ее едкой ремарки и вместо того, чтобы попросить повторить ее сказанное или прислушаться к тому, что она шепчет, лишь окинул девушку по-детски восторженным взглядом, который затем зациклился на ее ногах, как, в прочем, и в прошлый раз. - Ты... ты пришла в юбке! Как и обещала! Ты пообещала мне и выполнила обещание! Ты просто прекрасна... - А ты думал, я тебя нагрею? Нарочито демонстрируя свою усталость и утомленность, сотрудница громко отодвинула от стола железный стул, который издал резкий металлический скрежет по бетонной поверхности пола, и небрежно плюхнулась напротив Глускина, положив на стол выключенный диктофон и затем бесцельно, без малейшего энтузиазма или интереса начав вглядываться пустыми глазами в его лицо. - Я не мог себе представить, что ты вообще придешь ко мне снова... Пытаясь как-то интерпретировать странное поведение своей собеседницы, мужчина в ответ разглядывал ее лицо, пытаясь читать по глазам. Клара лишь неестественно улыбнулась в ответ. - Мои конгратюлье, теперь можешь. Докидывая взглядом четко очерченное мощными скулами лицо, с которого в любой художественной школе с удовольствием бы учили рисовать человеческую голову, хакер думала о том, кто из них на данный момент выглядел более безумно: она, измотанная и отрешенная от всего происходящего, у которой глаза практически не открывались от синяков и отеков, или же он, сидящий ровно и смирно, без какой-либо на то причины радостный, готовый в любой момент растянуться в искренней улыбке. Очевидно, сегодня она опустилась с ним до одной планки. - Я очень рассчитываю, что сегодня ты щедро разродишься инфой. Потому что ситуация здесь уже начинает достигать температуры плавления натрия. Клара потерла пальцами виски и, опершись локтями о стол, подперла ладонями лицо, зафиксировавшись в таком положении и устремив выжидательный взгляд на Эдди. Тот, однако, был не в настроении с ней откровенничать и, явно учуяв свое преимущество в сложившейся ситуации, решил повести игру в своем направлении. Сомнений в том, что он будет гнуть палку в свою сторону, у Клары не было. Она была готова к любому разговору: начиная от собственных ног, которые так приглянулись пациенту, до юбок, платьев, невест, убийств и домашнего насилия. Но тема, которую начал Эдди, тут же выбила ее из колеи. - Ты видела Уокера, своего Уокера? Недавно? Я видел. Пациент поерзал на стуле и боязливо оглянулся по сторонам, будто боялся, что за такие слова его могут скрутить и вывести из помещения, а может, просто устроить хорошую взбучку. Однако оглядываться по сторонам было бесполезной затеей: единственным источником гнева, который мог в данный момент обрушиться на мужчину, была сидевшая перед ним Клара. Щека, ощутившая тогда на себе мягкое прикосновение руки начальника охраны, тут же тоскливо загорелась, и сотрудница машинально прикрыла ее рукой, опасаясь, что она по-настоящему может раскраснеться и выдать ее истинные чувства. Девушка тут же ощутила, как ее лицо, усталое и бесстрастное, приобрело выражение крайнего негодования, которое грозилось тут же превратиться в проигрышное раздражение. Она не могла позволить себе такую роскошь. Хакер выпрямилась из фривольной позы и откинулась на спинку стула, одновременно, не отдавая себе отчета, скрестила руки на груди. - Я тоже видела. Это более не актуально. Меня интересует другое... Слова дались Кларе с таким жутким трудом, что она на мгновение испугалась, что сыграла индифферентность настолько паршиво, что Эдди тут же ее раскусит. Однако, больной мужчина лишь широко распахнул глаза, в недоумении покачивая головой. - К-как ты можешь быть такой равнодушной по отношению к моим словам? Ведь ты же его л... "Так, вот здесь главное не психануть. Клара, он просто шизанутый придурок. Относись к нему как к идиоту. Не психуй. Пожалей его, на него нельзя злиться". Сотрудница жестом призвала Глускина остановиться на полуслове, что у нее с успехом получилось. Эдвард послушно замолчал, когда девушка его перебила в достаточно мирном тоне: - Воу-воу, полегче, парниша. Такими словами не раскидывайся, лады? Да и вообще, ты-то откуда знать можешь? "Боже, какой отстойный вопрос! Это конец! Контора запалена! Горизонт завален! Как он вообще выскочил у меня изо рта!?" Клара едва заметно смутилась, легонько ударив себя пальцами по губам в знак собственного порицания. Мужчине напротив, однако, было все равно на ее очевидные знаки собственного провала. Он внезапно дернулся, вздернув руки к потолку, тем самым громко и оглушительно загремев цепями наручников. - Да все знают, все! С тех пор, как он показал тебе тюремный блок. Мы все видели!.. - затем его тон внезапно сменился с крика на задумчивое рассуждение. - Не самое романтичное место, я бы выбрал что-то менее...вульгарное. Хотя бы на лавку во внутреннем дворе тебя вывел, там свежий воздух... Он бросил на нее опаляющий, жуткий взгляд, как реагировать на который хакер не знала, ровным счетом и как его интерпретировать. Что творилось в такие моменты в голове Глускина, девушке настолько не хотелось знать, что она скорее бы вышла пешком из первого попавшегося окна, чем выслушала такое откровение. Стараясь вывернуться из-под давящего взгляда безумных глаз, который чуть ли не ощущался на ней физически, сотрудница отодвинулась на стуле подальше от стола, оттолкнувшись от пола ногами. - Меньше всего я хочу сейчас слушать уроки пик-апа от малахольного индейца. - Как ты меня... Эдди чуть было не поднял вместе с собой железный стол, когда резко и стремительно вырос над Кларой, закрывая своим телом лампу на потолке и угрожающе отбрасывая на девушку свою огромную тень. Этот жест даже не заставил ее пошевельнуться. Ярость, которая огненным комком теплилась в груди сотрудницы, начинала потихоньку разгораться. - Сральник свой завали. Я не буду с тобой обсуждать Уокера. Точка. Почему она вообще так сильно оскорбилась словами психбольного? Чью честь он задел, ее или Уокера? Кого на самом деле она защищала? Чистоту имени единственного адекватного человека в этой клоаке или собственные секреты? А были ли у нее секреты, помимо профессиональных? Кажется, Глускин нащупал тайну, о которой пока не знала и сама сотрудница. Ее внезапные резкие слова тут же заставили Эдварда унять свой собственный пыл. Как уже повелось, предугадать дальнейшие действия и слова хакера он не мог, и поэтому был вынужден этот раунд спустить. Мужчина медленно опустился на свой стул и, положив руки на гладкую поверхность стола, принялся волнительно перебирать пальцами цепочку своих наручников. - Ты чего? Так только портовые грузчики разговаривают! А не девушки. Ты же девушка, хрупкая, нежная, тебе не идет такой жаргон... Клара закатила глаза так сильно, что у нее заболели веки. Каждое слово, которое произносил этот человек, начинало выводить ее из себя. - Боже, да заткнись же ты, я сейчас свалю, если ты не заткнешься, ей богу, и лишний раз констатирую твоему врачу, что ты безнадежен. И тогда у тебя не будет никаких шансов отвертеться от участи подушки для иголок и трубок там, внизу. Эдвард тут же дернулся, потянув к ней руки в умоляющем жесте. - Нет! Нет, пожалуйста! Я все понял! Молчу как индейская могила. Только, пожалуйста, не говори ему... Проведя несколько секунд в нервных раздумьях, девушка, закусив нижнюю губу практически до крови, процедила: - На первый раз такие извинения прокатят, так и быть. Так, давай поговорим по делу. Расскажи мне, как устроены все процессы в этой мусорной яме. Глускин напряженно смотрел хакеру прямо в глаза и очевидно что-то взвешивал в своей голове. Выдержав короткую паузу, он, будто бы решив рискнуть и продолжить испытывать ее терпение, сделал вид, будто не понимает вопроса: - Ты хочешь знать, что с нами здесь делают? - Нет, это я знаю. Я хочу знать, сколько вас, где находятся самые опасные из вас, насколько хорошо, на твой взгляд, здесь все охраняется и каков шанс свалить отсюда, не превратившись в решето. На этот раз очко заслуженно уходило Эдди: ему не стоило больших усилий понять, что хакер постепенно теряет контроль. Решив довести дело до конца, не преследуя при этом какой-то конкретной цели для себя, он снова надавил на больное: - Не успела у Уокера спросить, а теперь обращаешься ко мне... - Эдвард! Клара сердито хлопнула по металлическому подлокотнику стула, выражая свое разразившееся на полную катушку бешенство. Если бы сейчас над ее головой собралась грозовая туча, а голова задымилась, девушка бы не слишком удивилась. Пациент сидел в сгорбившейся позе, упершись локтями на стол, но его удовлетворенный, веселящийся взгляд выдавал его истинное состояние. Он посматривал на собеседницу исподлобья и язвительно улыбался, выдерживая чудовищную паузу. Раунд был проигран, как, очевидно, и война. - Я, блять, не шутила, когда говорила, что сдам тебя! Я сдам! Еще раз упомянешь имя Уокера, и я, мать твою, сама в тебя эти трубки засуну, и в одну из них плюну! Понял меня, долбоеб? Понял, или нет!? Клара почти вскочила со стула, готовая сама кинуться на стол и дернуть этими так надоевшими ей своим клацаньем цепями, чтобы скрутить мужчине руки так сильно, как только было возможно. Но капля здравого смысла, который все еще был при ней, удержала ее на месте. Вероятно, ситуация выглядела невероятно комично. Особенно забавно было, наверное, наблюдать за ней с другой стороны стекла. Тем временем, больной энтузиазм Глускина довести программиста до белого каления исчез также внезапно, как и появился. Его зрачки расширились, и в глазах появилась присущая его привычному образу потерянность. Последнюю фразу Клары он пропустил мимо ушей. - Ты назвала меня по имени...Я-я...никто не звал меня полным именем так давно...кроме, кроме...мамы... Он шептал куда-то в стол, но сотрудница прекрасно слышала каждое слово. Сил анализировать сложившуюся ситуацию не было. Все, на что она была сейчас способна - это крик и язвительные ремарки. - Мусю-сю-сю. Как это мило. Девушка попробовала расслабиться, сидя на стуле, и расправила плечи, но напряжение, заставившее ее тело застыть в нервозной позе, никуда не уходило. Пациент, тем временем, продолжал разговаривать со своей половиной стола. - Ты такая черствая, бессердечная...Ты постоянно заставляешь меня вспоминать, но тебя не интересует, что я при этом чувствую. Ты не психиатр. Ты не врач. Ты просто приведение. Тебя здесь не должно быть. Так много всего ты заставляешь меня испытать...просто приходя в эту комнату, когда я мысленно взываю к тебе... Клара всплеснула руками. - Чудеса дедукции! Я действительно не врач. Разве я похожа на врача? Разве врач может быть таким...- она показательно осмотрела свои татуированные руки, рисунки на которых начинались на тыльной стороне ладони и тянулись под рукава к плечам, - черствым? - Ты можешь этого не знать, но ты приносишь с собой покой. Ты можешь все это остановить. Я знаю! Все силы в твоих маленьких, тоненьких ручках. Мы все слепо доверяемся тебе, как доверился... В этот момент хакер явно и всецело ощутила, как на мгновение в нее самолично вселился дух Джереми Блэра. Потеряв всякий страх, она резко встала со стула и уверенным, широким шагом подошла к Глускину, схватив его за шею и надавив двумя пальцами в болезненные точки. Вблизи девушка явно ощутила резкий, приторный запах больного: воздух вокруг него был наполнен ароматом пота вперемешку с хозяйственным мылом. Ошеломленный Эдди застыл в ее хватке и, кажется, даже перестал дышать. Пользуясь моментом, сотрудница опустилась к самому его уху и зашептала голосом совершенно чужим и жутким: - Послушай меня внимательно, Эдвард Глускин, пациент номер 196 психиатрической лечебницы Маунт-Мэссив. Вскоре тебе предстоит тяжелое путешествие в глубины твоего сознания посредствам удивительного новшества, которое называется двигатель морфогенического кондиционирования. Я от всей души желаю тебе тяжелого взлета, болезненного полета и жесткой посадки, желаю, чтобы из твоей больной головы вытрясли все серое вещество и оставили лишь рефлексы, чтобы ты кончил свою жизнь куском мяса, который даже не достоин привилегии думать. Ведь я наивно полагала, что в тебе все еще осталось что-то от человека, что-то, что надоумит тебя поступить более рационально, чем ты сейчас поступил, решив поиграть со мной, вместо того, чтобы договориться, как это делают нормальные люди. И если ты еще раз упомянешь при мне имя Уокера, я тебе голову оторву и позвоночник выну. Понял меня? Девушка резко отпустила руку с шеи мужчины, от чего он, будучи все эти мгновения в оцеплении, облегченно вздохнул. Не пытаясь рассмотреть пациента, Клара, схватив со стола диктофон, резво устремилась к двери. - Страдай, папаша, это единственное, на что ты годишься. Она стукнула в дверь кулаком, призывая сотрудников с другой стороны побыстрее ее открыть . Будучи в дверном проеме и захлопывая за собой тяжелую дверь допросной, последним, что Клара услышала, были скулящие окрики больного: - Погоди! Стой! Дорогая!

***

- Что произошло? Доктор Сноу тут же подлетел к разъяренной Кларе, которая стояла посреди комнаты, расставив руки, окруженная охраной, и пыталась восстановить свое душевное состояние хоть на йоту. - Он ебанулся в край, вот что произошло! Ее внезапный крик заставил Гарретта, как и пару сотрудников охраны вздрогнуть от неожиданности. Хакер тяжело дышала ртом и, кажется, чувствовала, как по лбу начинают стекать капельки пота. - Погодите, мисс, погодите. Успокойтесь. Расскажите мне, что случилось. По порядку. Психиатр попытался успокоить разъяренную сотрудницу, аккуратно положив ей руки на плечи, но та сразу же дернулась, швырнув диктофон, который он ей дал, в стену. Тот со скрежетом и шумом падающих пластиковых частей корпуса разбился от удара вдребезги. Клара грозно посмотрела на застывшего доктора, который не отрывал изумленного взгляда от разбитой техники. - Да пошли вы. Ведите вашего прокаженного вниз, мне кажется, он особенно хорошо подойдет для ваших опытов. Громко шаркнув тяжелыми ботинками по полу, хакер устремилась прочь из комнаты, даже не задумываясь, как будет передвигаться на территории больницы в одиночку. - Паскаль!

***

Клара шла, нет, летела, по коридорам больницы, совершенно не осознавая, как и куда двигаться. Ее голова болезненно пульсировала от перенесенного стресса и внезапного наплыва ярости, которая к этому моменту уже начала затухать. Постепенно к девушке стал возвращаться ясный ум и способность рационально мыслить. "Что только что, твою мать, произошло? Меня довел до ручки какой-то еблан, лишь кинув в мою сторону пару неосторожных фраз! Да не люблю я этого здорового чувака! Не путать привязанность и любовь, детка! Я не люблю никого кроме своего компа и кровати!... Каков пиздец! Вот же дура! Не хватало еще подобных проблем!" Не заметив перед собой приоткрытой двери, Клара больно врезалась в косяк лбом и тут же жалобно заскулила, схватившись за пострадавшее место ладонью. - Боже... Покачиваясь и сетуя на собственную неуклюжесть, хакер осмотрелась, чтобы понять, где находится, и с ужасом осознала, что место, в котором она оказалась, ей не знакомо. Девушка почти до конца прикрыла дверь свободной рукой, чтобы посмотреть номер кабинета, но вместо набора цифр на ней висела довольно большая табличка с надписью: "Мужское отделение". "Вот это попадос". Еще раз оглянувшись и поняв, что обратной дороги она так же не знает (по правде говоря, сотрудница вообще не была уверена, с какой стороны пришла), Клара решила пройти через отделение, которое было хорошо освещено, в отличие от коридоров за ее спиной, и являлось довольно умиротворенным и тихим местом. Никаких шагов, ровным счетом как и голосов,криков или каких-либо других звуков оттуда не доносилось. "Может, его только открыли? Новое отделение?" Бесшумно шагнув через порог, хакер, последний раз потерев лоб, опустила руки и огляделась по сторонам. Кажется, она была права: отделение действительно было необжитым и, с большой вероятностью, новым. Прошагав вглубь холла, сотрудница затем вышла в длинный коридор, до боли похожий на другие лабиринты в этой больнице. Отсутствие персонала по периметру уже начинало беспокоить девушку. Длинный проход, однако, манил своим ярким светом, и уходить с этой дороги совершенно не хотелось. Пройдя еще пару метров, Клара наткнулась на знакомый лифт, который поднимал ее из лаборатории в лобби заведения, и поняла, что находится просто на другом этаже, и теперь ее задача - лишь вызвать лифт и вернуться на территорию базы. Едва опустив палец на кнопку вызова спасительной кабины, программист внезапно услышала странный механический шум из конца коридора. Помещение все еще пребывало в состоянии опустошения, и поэтому инородный звук заставил Клару давить на кнопку с таким резвым энтузиазмом, что эти движения начали походить на нервные судороги. Звук послышался снова, а вслед за ним - чей-то удаленный голос, до боли похожий на кого-то из ее здешних знакомых. Бросив все свои силы на концентрацию слуха, сотрудница вслушалась в тишину, и, когда голос снова зазвучал, поняла, кто был его обладателем. "Трагер". Встречаться с директором сотруднице не особо хотелось, но желание узнать, что же побудило его отказаться от шефства над ней и так внезапно передать ее на растерзание Блэру, пересилило желание покинуть помещение в скором порядке. Уверенная, что она не ошиблась, и голос действительно принадлежал Ричарду, Клара бесшумно, практически на цыпочках прошагала к двери в комнату, из которой доносились эти звуки. К ее радости, дверь была приоткрыта, и девушке не пришлось снова стучать и просовывать голову в проем, чтобы ознаменовать свое присутствие. Убедившись, что она выглядит более-менее презентабельно, хакер тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. То, что она увидела за дверью, стало самым большим потрясением за всю ее жизнь. Это была просторная больничная палата с шестью койками, на каждой из которых лежали в различных неестественных позах окровавленные и истерзанные тела мужчин-пациентов. Некоторые из них, кажется, были уже мертвы, вокруг них ворошились стаи мух, но те, что еще дышали, представляли из себя самое жуткое зрелище в мире: они протяжно, страдальчески скулили, кряхтели, глаза в их глазницах вертелись с невероятной скоростью, а их тела, будто пропущенные через мясорубку или заводскую гладильную машину, были покрыты открытыми ранами, жуткими переломами и отсутствием кожи на огромных участках тела. И, главным, что находилось в этой комнате, был Трагер. Словно дирижер этого кровавого оркестра, он стоял посреди помещения в бордовом от крови и ошметков тел несчастных фартуке и перчатках и корпел над очередным пациентом, старательно выводя одному ему известный узор у жертвы на торсе и невразумительно шепча себе что-то под нос, то и дело переходя на крик и заставляя своими действиями исторгать дичайшие крики своего подопечного. От сложившейся картины рвота подступила к горлу хакера практически мгновенно, заставляя ее тут же отойти за дверь и вынужденно очистить свой желудок от недавнего завтрака на чистый кафельный пол. Чувства, которые она испытывала от увиденного, были сравнимы с атомной бомбой, упавшей ей на голову. Никогда еще девушке не приходилось лицезреть мертвое тело человека. А сразу шесть...Ей хотелось забыть все, что она только что узрела, заставить глаза развидеть этот чудовищный пейзаж, который намертво застыл в сознании, и теперь точно останется там навсегда. Спустя мгновение, когда дрожь вперемешку с шоком немного спали, Клара с величайшим страхом осознала, что в момент своего отлучения непроизвольно схватилась за ручку двери и тем самым полностью распахнула ее. Она почувствовала угрожающий холодок, пробежавший по спине, и застыла, перестав дышать и уронив свое сердце в пятки. Сотрудница прислушалась к звукам в палате. К ее удивлению и глубочайшему облегчению, звон металлических инструментов звучал все еще так же отдаленно, как и в начале ее визита. Она снова аккуратно заглянула за край двери, перед этим как следует отдышавшись и мысленно подготовив себя к леденящему кровь зрелищу. Трагер уже закончил со своим "пациентом" и протирал свои жуткие металлические "игрушки" некогда белоснежным, а теперь пропитавшимся кровью ободранным лоскутом ткани, при этом насвистывая одну из своих любимых мелодий, которая часто крутилась на игле в его кабинете. Внезапно он остановился, будто бы что-то услышал, и, на секунду замерев в свете хирургических ламп, неожиданно повернулся в сторону двери, где тут же заметил высунутую из-за угла голову сотрудницы. На лице доктора находилась хирургическая маска, а на голове в искусственном свете сиял лобный рефлектор, как у врача-отолариноголога. Девушка не смогла разглядеть глаз мужчины, потому что отблески стекол очков скрывали его взгляд, но даже на таком расстоянии она могла видеть, как под своей тряпочной, грязной, перепачканной маской он улыбается. Ричард повернулся к ней всем корпусом и, кажется, даже не предполагая, что ее может каким-то образом смущать или даже пугать сложившаяся картина, приветственно помахал ей рукой, в которой при каждом движении блистал хирургический скальпель. Возможно, постой программист еще мгновение на том месте, Трагер бы окликнул ее или даже двинулся в ее сторону, но глупостей на сегодня было совершено уже достаточно, и ждать от свихнувшегося доктора любезностей в планы Клары не входило. Она тут же бросилась от комнаты прочь, захлопывая за собой дверь так, что стены помещения сотряслись, пустив по коридору протяжное эхо. Миг - и она возле лифта, который как раз уже приехал на ее этаж и как нельзя кстати ожидал ее с распростертыми дверьми. Хакер влетела в него со скоростью света и, начав судорожно жать на кнопку служебного этажа, молила всех богов о том, чтобы только Трагер не решил пойти за ней следом. Как только двери кабины захлопнулись и лифт тронулся, Клара облегченно оперлась спиной о стену и, пару раз глубоко вздохнув, неожиданно издала отчаянный возглас безнадеги и разочарования, совершенно не волнуясь о том, что ее могут услышать. Она медленно сползла по стене на пол. Девушке очень хотелось заплакать, но сил на слезы у нее не осталось. Свернувшись калачиком на полу и обняв свои колени, она опустила в них голову и обреченно всхлипнула. Еще никогда она не была так близка к своему первому, самому грандиозному и, вероятно, последнему в ее жизни провалу.