Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Спустя два дня, когда я облокотился на подоконник, наблюдая за шумными первокурсниками на большой перемене, ко мне подошла Гермиона. Она облокотилась на подоконник и тоже стала наблюдать за первокурсниками. - Нашла что нибудь? - шёпотом спросил её я. - Я ждала, что ты ответишь на этот вопрос. Ты поговорил с Малфоем? - Да, если это можно назвать разговором, - сказал я, припомнив наш разговор и сожжённую записку. - Это не Драко подстроил. - Почему ты так уверен в этом? - Потому что я знаю этого засранца лучше себя. Проще простого. Мне не приносит труда распознать, когда он врёт, а когда говорит правду. - Особенно когда он пьян. - Ладно, тебе лучше знать. Остаётся у нас Нотт... - Грейнджер, что мы будем делать? - прервал её я. - Потом, когда мы всё-таки узнаем, кто послал тех уродов, что мы будем делать? Грейнджер посмотрела мне в глаза. За окном небо стремительно покрывала тёмная мгла; сверкнула молния, вдалеке прогремел гром. - Пойдём в директору, - твёрдо заявила гриффиндорка. Я фыркнул. Что-что, а Дамблдору уж точно не нужно об этом знать. Маленькие, сжатые кулачки, тёмно-карие глаза, вечно лохматые волосы и приятный запах шоколада - в этом вся Гермиона Грейнджер. - Послушай меня, маленький борец за справедливость, - мягко сказал я, невольно улыбнувшись. - Что было, то было. Живи настоящим. - Что? - гриффиндорка была крайней возмущена. - "Что было, то было" и "Живи настоящим"? Ну уж нет! - Грейнджер! Мы всё равно ничего не узнаем. Почему мы должны искать этого человека? Почему тебя это так волнует? Ну узнаем кто это, и что дальше? - Блейз, да как ты можешь так равнодушно, так наплевательски относиться к самому себе! - Грейнджер была крайней возмущена; она быстро перешла на громкий шёпот. - Они так подло поступили! Ждали, когда ты останешься один, гнусно избили тебя! Если бы не я, то ты... Гриффиндорка отвернулась. - Гермиона, - мягко, в первый раз назвав её по имени, я окликнул её. - Я просто не вижу смысла. - Конечно, не видишь смысла! - Грейнджер с яростью смотрела на меня. - Когда мы найдём, кто это, то ты, по крайней мере, будешь знать что можно ожидать от этого человека! Ведь это может оказаться кто угодно, даже самый близкий тебе человек! - Если следовать твоей логике, то вполне ты могла всё это подстроить! - начал сердиться я. - Как ты объяснишь, что ты вдруг из неоткуда появилась, прям в тот момент, когда я начал уже на тот свет отправляться?! - Я была у Хагрида, я тебе это уже говорила, Забини! - Её щёки раскраснелись от негодования, ногти наверняка впились глубоко в кожу. - А откуда мне знать?! Вдруг ты врёшь! - Я не вру! Я не собираюсь отчитываться перед слизеренцем. Я знаю, что я говорю правду! - А откуда мне знать, ты, тупая грязнокровка?! - Потому что друзья так не поступают. Пора это давно уже понять. - спокойно сказала Грейнджер и тихо ушла. Я был вне себя от злости. Я тяжело дышал. Хотелось рвать и метать. С другой стороны, я прекрасно понимал, что я не прав, что я сильно перегнул палку, назвав её "тупой грязнокровкой". Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт... Надо срочно догнать и извиниться... Как только я сделал пару шагов, меня окликнула Панси. Я устало обернулся. Панси, бесцеремонно расталкивая первокурсников, направлялась ко мне. После приветствия, Панси сразу спросила: - Почему грязнокровка Грейнджер была рядом с тобой? - Не знаю я... - Потом, немного погодя, спросил: - Слушай, помнишь отчего у меня появились эти новые раны, ссадины и синяки? - Конечно помню, - кивнула Панс. - Какие-то твари тебя избили, ты чудом добрался до гостиной, наложил какие-то заклинания на раны, и в итоге ты остался жив. Да, так и было. Так было для Панс. Не стану же я ей рассказывать про Грейнджер и всё, что с ней связано. - Да, ты права. Слушай, Панси, только не в обиду... Это не ты всё подстроила? - осторожно спросил я. - Не ты заплатила им? Ээ... Мне просто интересно, Панс. Паркинсон буквально ошалела от моего вопроса. - Да как ты смеешь? Как тебе, в твою пустую башку, могли прийти такие идиотские мысли? Да если бы я захотела сделать тебе больно, то я бы не осталась с тобой, я бы была на стороне Драко и Тео! Тем не менее, я решила остаться с тобой, поддерживать тебя в трудную минуту, но чтобы я не делала, как бы я не хотела поговорить с тобой про Малфоя, чтобы ты высказал всё, что накопилось, ты лишь отворачиваешься! Ты относишься ко мне как к какой-то собачке, которая бегает за тобой! Но я тоже человек, я тоже ощущаю! - Панси почему-то начала плакать. По её смуглым щекам стекали слёзы, а она сама тем временем продолжала: - Не думай, что раз ты в ссоре с Драко и Тео, значит тебе тяжелее всего! Мне тоже тяжело! От меня тоже многие отвернулись, тоже издеваются... Но я не говорю тебе этого, потому что знаю, что ты либо скажешь "не обращай внимания", либо изобьёшь этого человека. На нас уже смотрели с интересом все первокурсники. Панси уже надрывалась, слёзы иногда мешали ей говорить, её сотрясали рыдания. Я не хотел её сейчас успокаивать, хоть мне и было больно выслушивать всё это. Пусть выскажется, всем нам это нужно, и я - не исключение... - От каждого твоего удара, становиться плохо не твоей "жертве" - становиться плохо тебе. Тебя всё это ломает, всё это гниёт внутри тебя. А ты всё терпишь, всё держишь внутри себя! Я хочу помочь тебе, Блейз! Подержать тебя! А знаешь почему? Потому что ты мой лучший друг! А вместо этого ты лишь обвиняешь меня в невесть в чём! Да как ты можешь после все этого так поступать со мной?.. Мне было невыносимо больно. Каждое произнесённое ею слово словно резало меня на кусочки. Ещё хуже становилось от того, что каждое слово Панси - правда. - Ты не один, Блейз, - грустно произнесла Панси. Взгляд её, несмотря на слёзы, всё ещё стекающих по её щекам, был твёрд и печален. - Всегда помни это. Панси отвернулась и ушла, по дороге доставая платок из сумки. Она права. Всё это невыносимо ломает меня изнутри.