Вынужденная злость

Артур лишь чудом сумел вернуться в Камелот. С головой, забитой темными мыслями о гневе и предательстве, ему потребовалось немало времени, чтобы осознать, что он направляется не в ту сторону. Еще больше сосредоточенности и сил он применил для того, чтобы просчитать свой правильный путь и направиться по нему, прилагая огромные усилия для того, чтобы избегать диких зверей, крупных корней деревьев и не врезаться в скалы, которые, видимо, сговорились отвлекать его от основных мыслей. В итоге ему досталось несколько синяков, царапин, вывих левого запястья, а также ужасное настроение. Не останавливаясь и не сбавляя шагу на протяжении всего пути через замок, Артур бесцеремонно ворвался в дверь. — Ты знал? — немедленно потребовал он. Гаюс удивительно быстро для своего возраста подскочил со стула. — Сир? — спросил он в полной растерянности. — Ты знал? — повторил король. — Оу, принцесса, успокойся. — Артур резко повернул голову в сторону, только чтобы увидеть там Гвейна, сидящего на стуле во врачебных палатах. Перебинтованная голова очень просто объяснила причину нахождения рыцаря в подобном месте. — Глубоко вдохни, потом выдохни, и… — Заткнись! — закричал на него правитель. В груди защемило, боль глубоко укоренилась внутри, и единственным способом скрыть ее являлась ярость. — Я устал ото лжи! Я не могу больше выносить предательство! Сначала Моргана, потом Агравейн, теперь он! — Я? — спросил Гаюс в очевидном удивлении. — Нет! — снова воскликнул Пендрагон. — Мерлин! Даже ослепший от своей ярости Артур заметил выражение ужаса, что пересекло лица Гаюса и Гвейна. — Ваше Величество, что вы такое говорите? — спросил лекарь с вынужденным спокойствием в голосе. Гвейн же не был намерен скрывать свое негодование: — Да, я тоже хотел бы знать, — прокомментировал он, одаривая короля сердитым взглядом. — Артур, ты с ума сошел? Мерлин предан тебе до безумия, он никогда… — Он проклятый КОЛДУН! Лицо Гаюса побледнело, и Артур не собирался упускать этого из виду. — Значит ты знал! — обвинил он старика. — Ты знал, что он предатель! Знал, и ничего мне не сказал! Я должен арестовать тебя! — Сир, — строго начал Гаюс, с его лица исчез шок и страх, уступая место мрачной решимости. — Я не знаю, что случилось, но абсолютно уверен в том, что Мерлин не предатель. Артур почувствовал, как подогнулись его колени, как печаль на мгновение проявилось на его лице сквозь непоколебимую маску. Но король быстро собрался и позволил гневу полностью поглотить себя. — Он рассказал мне обо всем, Гаюс. Он сказал, что манипулировал мной. Что он только и делал, что выжидал подходящего момента. Он рассказал, что это он убил моего отца! — У Гвейна сбилось дыхание от шока, но Артур даже не взглянул в его сторону. Гаюс с другой стороны подозрительно притих. — Он сказал, что манипулировал Вами? — повторил он, будто сомневался в услышанном. Артур был слишком зол, чтобы обратить внимание на то, что этот факт ошеломил его больше, чем признание Мерлина в убийстве Утера, на которое Гаюс никак не отреагировал. — Да, — твердо сказал Артур. — Сразу после того, как продемонстрировал свою победу надо мной с помощью своей магии. Поэтому я спрошу тебя снова: ты знал? Наступило долгое мгновение тишины между тремя людьми в комнате. — Артур… — наконец, начал Гаюс, — …я знал о его магии, — признался он. Гвейн резко дернул головой в его сторону, ошеломленный очередным откровением и тем, что король все-таки не ошибся в своих подозрениях. — Но Мерлин не предатель, — уверенно заявил он. — Он ценит вашу жизнь выше своей собственной. Артур по крайней мере понял, что Гаюс искренне верил в свои суждения. Итак, на самом деле лекарь ничего не знал. Не все, по крайней мере. Если бы он знал, то уже признался бы. Артур мог найти в себе силы простить Гаюса, ведь его тоже одурачили, как и самого короля. Однако теперь пришло время узнать лекарю всю истинную правду. — Ты ошибаешься, Гаюс. Я бы сам никогда не поверил в это, но Мерлин признался мне. — Зачем ему признаваться в чем-то подобном? — прервал его Гвейн. — Откуда я знаю?! — вспыхнул Артур. — В одно мгновение я тащил на себе его никчемный вес, когда мы сбегали от наемников, а в следующее он хвастался тем, как сумел одурачить меня, и приказывал бежать, пока он не передумал и не решил убить меня! Гаюс и Гвейн резко вдохнули. Король был рад, что это информация, наконец, просочилась сквозь их толстые лбы. — Наемники? — повторил Гаюс. — И Мерлин сказал Вам покинуть его? — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что тащил на себе его вес? — в свою очередь потребовал Гвейн. — Он повредил свою лодыжку! А у меня хватило глупости помогать предавшему меня идиоту! — Это было до того, как он начал угрожать Вам? — спросил Гаюс. — Да! — ответил Артур, удивляясь бессмысленным вопросам. Разве это что-то меняло? Внезапно жгучая боль пронзила его челюсть, и король ощутил хруст, когда его голова резко дернулась в сторону. Он упал на пол с тяжелым грохотом и поднял ошеломленный взгляд на разгневанного Гвейна, который все еще держал поднятым свой кулак. — Ты идиот?! — закричал рыцарь, все его тело дрожало от негодования. — Разве ты не понял, что он сделал? Артур был слишком обескуражен чтобы двигаться, он просто продолжал молча смотреть вверх на возвышающегося над ним рыцаря круглого стола. Голова у правителя закружилась. — Он защищал тебя! Мерлин заставил тебя возненавидеть его, чтобы ты покинул его и спасся сам! Артур прикусил губу от боли и решительно покачал головой. Именно так он думал с самого начала. Но Мерлин быстро расправился с его надеждой. — Ты ошибаешься, — утверждал он с непоколебимой решимостью. Он не мог позволить надежде проснуться снова. Жало предательство дало о себе знать острой болью в сердце. Иллюзия была разрушена. Мерлин — предатель. — Он спас тебя, а ты оставил его на растерзание злобных наемников! Артур вскочил на ноги. — Он колдун, Гвейн, — напомнил он рыцарю. — Я очень сомневаюсь, что кучка оплаченных бандитов будет ему не по зубам. И если он так стремился защитить меня, то почему просто не расправился с ними у меня на глазах?! — Ты сам всегда жаловался на неумелость Мерлина! — крикнул Гвейн. — Тебе не приходило в голову, что может быть он в магии тоже не так хорош? Артур замер на этих словах. Крохотный пузырь сомнения поселился в его желудке. Гаюс, который был молчалив на протяжении всего их с Гвейном спора, наконец, заговорил: — Мерлин могуществен, он силен больше, чем вы можете себе представить. — Гвейн и Артур уставились на него в неверии. Ну что ж… этот факт больше поддерживал аргументы короля. Но он в данном случае не желал, чтобы правда была на его стороне. Артур мгновенно выругал себя за то, что допустил крохотной надежде просочиться в его душу, и снова скрыл истинные эмоции за маской ярости. Но правда была в том, что он в глубине души отчаянно хотел, чтобы Гвейн оказался прав. Он хотел, чтобы они оба были правы: в том, что Мерлин его не предавал, и что он лишь стремился защитить Артура. Потому что, если это так, король фактически не являлся дураком, веря в ложную дружбу Мерлина. Но с другой стороны… — Мерлин рассказал Вам частичную правду, — продолжал лекарь, не сводя взгляда с правителя. — Он был тем, кто в конечном итоге убил Утера. Но он не стремился к этому. Брови Артура встретились, в то время как внутри него боролись друг с другом бушующие противоречивые эмоции. — Но если он настолько могуществен, то почему не исцелил моего отца? — отметил он. — Как я и просил! — Он не всесилен, Артур, — резко ответил Гаюс. — Моргана околдовала кулон, который я нашел на шее вашего отца. Мы подозреваем, что Агравейн одел его на Утера. Кулон воспрепятствовал исцеляющей магии Мерлина, обращая ее против вашего отца и убивая его. — Он сделал паузу на одно ужасно-долгое мгновение. — Я не могу сказать, насколько Мерлин возненавидел самого себя с того самого дня. Это имело смысл. Моргана и Агравейн могли нести ответственность за смерть усопшего короля. Имело смысл и то, что Мерлин пытался помочь. Но Артур не мог позволить себе поверить, не мог позволить себе надеяться. Ведь король не желал признавать свои ошибки, это было слишком тяжело. — Тогда почему он не сражался? — спросил он у Гаюса почти отчаянно. — Конечно, он бы боролся, — ответил лекарь, — если бы мог. Если существовал хоть малейший шанс спасти Вашу жизнь… И желудок Артура сжался. Он не думал над тем, что случилось с другой стороны. Даже не пытался. Он полагал, что оставил позади предателя-колдуна, но ни разу не подумал над тем, что покинул в беде Мерлина. А что, если Гаюс и Гвейн не ошибались насчет преданности Мерлина? Тогда получается, что это Артур совершил… — Но… но ты сказал… — лихорадочно забормотал король, — … ты сказал, что он силен… — Да, — подтвердил лекарь. — Но существуют способы подавить чужое волшебство с помощью другой магии. Обычно для этого используют зелья. Артур, не давали ли наемники чего-либо Мерлину? Не заставляли ли они его выпивать что-то? Артур покачал головой и сделал шаг назад, но больше в отрицании собственных воспоминаний, чем в качестве ответа на вопрос. Однако Гаюс принял это как ответ и продолжил: — Делали ли они с ним что-то? Может быть, они что-то вшивали в его кожу или… — Они принуждали его выпить какую-то мутную жидкость, — наконец пробормотал Артур. Гаюс и Гвейн застыли на этом заявлении. Не сказав ни слова, Гвейн уверенно направился к выходу. — Куда ты идешь? — спросил Артур. — А разве не ясно? Я собираюсь найти Мерлина. Если он жив, я помогу ему и верну его домой. — Как ты собираешься искать его? — потребовал Артур. Гвейн одарил его пронзительным злобным взглядом. — Ты вернулся с запада, значит я пойду туда. И лучше бы тебе, Артур, молиться на то, что он жив. Если Мерлин погиб, я никогда тебе этого не прощу. — С этими словами рыцарь громко захлопнул дверь. — Что произошло, когда он выпил зелье? Вопрос лекаря застал Артура врасплох, и он едва сумел собраться с мыслями чтобы ответить. — Он… он сопротивлялся, боролся, чтобы не пить его. Старался не глотать, но они его заставили сделать это. Я… я не думал, что… — Зелье причиняло ему боль? — прерывая его, спросил лекарь. Артур с трудом сглотнул. — Да, — выдохнул он, наконец. — Да, он страдал… — Как он вел себя после этого… Артур снова покачал головой. — Это… это не правда… — пробормотал он. Мерлин не был невиновен. Король не оставлял своего лучшего друга на смерть ни за что. Это не могло быть правдой. Гаюс, казалось, понял, что больше никакой информации от правителя не получит, и поэтому отвернулся от него к своим полкам, на которых начал быстро что-то разыскивать. — Что ты делаешь? — спросил Пендрагон. — Если… когда Мерлин вернется, он будет нуждаться в лечении. — Он выложил лечебные травы из кувшина в миску и начал измельчать их. — По крайней мере я должен найти способ вывести зелье из его организма. — Но… — Артур не знал, может ли он сказать это вслух. — Но что, если он… — Пока я не знаю наверняка, я буду действовать так, словно он жив, — твердо сообщил Гаюс, даже не глядя в сторону короля, и вылил какую-то жидкость в измельченные листья. Артур потер ладонью ноющий подбородок, чувствуя, как формируется синяк, и догадываясь, что до перелома оставалось совсем не много. Хотя положа руку на сердце он знал, что заслужил гораздо большего. Артур не думал, что его сердце может вынести нечто большее, чем полноту осознания предательства Мерлина. Но теперь он понимал, что его собственная подлость куда страшнее.