Первая эпоха. Так они и жили. Часть вторая.

После приступа хандры Майтимо несколько суток пролежал молча. То ли дремал, то ли грезил, то ли просто приходил в себя. Почти ничего не ел. Безучастно давал себя перевязывать. Кажется, даже тихо плакал. Впрочем, это всего лишь домыслы. Слез Нельяфинвэ не видел никто, а что подушка местами бывает мокрой – так вполне вероятно, от пролитой воды… Потом Феанарион худо-бедно встряхнулся. Сбросил сонную одурь, стал нормально есть, разговаривать, даже растягивать губы в слабом подобии улыбки. Только при виде Финдекано Руссандол становился каким-то виноватым, глядел заискивающе, и вел себя словно напакостивший щенок. Финьо эти знаки раскаяния принимал спокойно, будто не замечал. Однако однажды вечером подошел к Вильялотэ. - Целительница, можно тебя на пару слов? - Конечно, мой принц. В чем дело? - Не нравится мне подопечный наш. Вроде бы и все в порядке, а что-то не так. По-другому Нельо смотрится. Нехорошо как-то. Как будто таит наш Рыжий что-то, о чем не желает распространяться. К тому же разговоры в последнее время одни и те же: как бы поскорее в лагерь братьев вернуться. - Да, я уже обратила внимание. И думала над этим, - серьезно отозвалась Вильялотэ. Майтимо и в самом деле рвался «домой». Все мысли у Руссандола были только о лагере Первого Дома. Даже не о братьях, а именно о лагере феанорингов. Обосновывал свое желание уехать Нельяфинвэ очень убедительно. У Второго Дома и без него забот довольно, а близится долгая эндорская зима. Все силы нужно отдавать подготовке к этой зиме. Так что, уехав, Нельяфинвэ снимет с эльфов бремя ухода за собой. К тому же у Первого Дома больше припасов, они дольше тут живут. А значит, и переживать зиму в перводомском лагере Майтимо будет легче. Целители в один голос уверяли, что Майтимо еще слаб, не готов к такому долгому, утомительному путешествию. Состояние больного обязательно ухудшится. К тому же тут, в лагере Второго Дома, у Нельяфинвэ появилось множество друзей, которые не хотят с ним расставаться так рано. Майтимо и на это находил аргументы. Пусть ему будет немножко хуже по приезде. Дома Нельяфинвэ быстро восстановится. А народ с удовольствием начнет ездить на северный берег навещать своего друга. Так контакты еще усилятся. То, что начал Финдекано, продолжил Майтимо, укрепится. Вражда будет уходить все дальше… Вильялотэ недоверчиво качала головой, но ничего не говорила. Финьо тяжело вздыхал, но тоже молчал. В конце концов, Нельо удалось уломать и целительницу, и друга. Остальным ничего не оставалось, как подчиниться. Хотя упрямец Халлон и пытался оспорить решение Вильялотэ, для чего подстерегал эльфийку в самых неожиданных местах. И с ходу заводил разговор о несвоевременности отъезда их подопечного. Вильялотэ какое-то время терпела эти нападки, лишь недовольно фыркала да поджимала тонкие губы. Затем разозлилась. Тогда целительница загнала Халлона в угол лекарственной палатки и тихонько, но выразительно поговорила со своим помощником. После чего Халлон какое-то время почесывал затылок, кряхтел и обсуждать грядущий отъезд Нельяфинвэ напрочь отказывался… Наконец пришел день отъезда. Макалаурэ, Куруфинвэ и Морифинвэ с несколькими эльфами сопровождения прибыли заранее. Лошадей оставили неподалеку. Самих эльфов приняли охотно и достаточно дружелюбно. Как-то в последнее время вражда поутихла. Подвиг Финдекано, затем долгое пребывание Майтимо в лагере нолфингов смягчили тяжелые чувства преданных эльфов, заставили обиду, боль поутихнуть. Во всяком случае, откровенной лютой вражды почти не наблюдалось – только тихая печаль и отстраненность. Нельо волновался, не слишком хорошо себя чувствовал с самого утра. Руссандол бодрился, старался не подавать виду. Но опытная Вильялотэ прекрасно видела легкую бледность, чуть подрагивающие пальцы, слышала редкое покашливание, будто у Нельо засорялось горло. И зрачки слегка расширены. И руку больную как-то слишком оберегает подопечный. Но целительница молчала. Она прекрасно понимала, что не время вмешиваться. Что все уговоры остаться в лагере Второго Дома были бы тщетными. Что ее подопечный быстрее поправится у себя, среди братьев. И лишь когда Майтимо потребовал коня, чтобы он совершить это путешествие верхом, целительница не смогла молчать. Вильялотэ разразилась возмущенной тирадой. - Ты, Нельо, вообще-то понимаешь, о чем говоришь? Ты и на улицу-то почти не выходил все это время! По палате едва-едва ходить начал без посторонней помощи. А если твоя милость самонадеянно полагает, что готова к скачкам и поединкам, позволь тебя разочаровать. Ты не готов. Абсолютно не готов. Твоему телу придется еще долго выздоравливать и восстанавливаться. Набираться сил. Гораздо позже, потихоньку, полегоньку, понемножку можно будет начинать экзерсисы на лошади и упражнения с мечом. - Все это совершенно правильно, милая Вильялотэ, - усмехнулся неожиданно спокойный Майтимо, - правильно для мирного времени. Но вряд ли Моринготто великодушно соизволит подождать, пока я окончательно приду в себя! - А ты думаешь, что без тебя и драться некому? – парировала остроязыкая целительница. – Ошибаешься. Если ты хорошенько приглядишься, то вероятней всего заметишь на обоих берегах озера по сильному, готовому к боям войску эльфов. - Но нашему войску необходим командир, координирующий действия братьев! Так сказать, верховный вождь… - Кано неплохо справлялся с ролью верховного вождя до сих пор! И еще немножко побудет, не распадется на части. - А может и распадется, - парировал зарвавшийся Майтимо. – Глянь, Вильялотэ, как он, бедняжка, побледнел, исхудал. Под глазами круги лиловые залегли. - А ты у нас толстенький, розовый и цветущий, словно веселый подсвинок! – влез в разговор незаметно вошедший в палату Кано. Стоящие рядом Атаринкэ с Морьо жестами выразили свое согласие с выпадом Певца. Вильялотэ энергично закивала. - Именно, именно. Подсвинок и есть. До кабана не дотягивает по причине недокормленности, а для поросенка велик больно! Оставшийся в одиночестве Майтимо обиженно глянул на вероломных братьев, капризно выпятил нижнюю губу и протянул нудным голосом надутого малыша Тьелпэ. - Ну вот, набросились все на одного… подсвинком обзываются! Совсем замордовали! Одолели… - Одолели, значит, - обрадовался Макалаурэ. – Тогда все в порядке. Как домой поедем? Носилки одолжим, или в повозке? Я тут возок крытый пригнать распорядился. Имущество твое положим, и тебе место останется. - Верхом на каком-нибудь тихом коне поеду, - невозмутимо отвечал Майтимо. – Помнится, была у вас лошадка по имени Туилиндэ – воды не расплескает. Вильялотэ возмущенно охнула. Кано тяжко вздохнул, потупился, переступил с ноги на ногу. Курьо с Карнистиро переглянулись, покусывая губы. Майтимо сидел в кровати, с интересом глядя на кленовую ветку в окне. Казалось, дрожащие желто-алые листья поглощают все внимание феаноринга. - Вильялотэ, уговоры бесполезны, - Макалаурэ безнадежно махнул рукой. - Рыжего даже отец переупрямить не мог. Впрочем, я это предвидел и привел Туилиндэ под седлом. Во всяком случае, она тихая и послушная. К тому же иноходец. Майтимо будет не так сложно ехать. А мы с братьями постоянно будем находиться рядом. При слове «иноходец» Майтимо чуть нахмурился, вспоминая своего злодея Hwinya. Никогда такого коня не было на свете и больше не будет. Незаурядный ум, ровная поступь иноходца, угольно-черная масть, злобный характер. Прежде чем его убили, Hwinya ухитрился прикончить немало орков. И убил бы еще больше, если бы не хлыст балрога, опоясавший брюхо вороного коня. Ладно! Майтимо тряхнул головой, отгоняя печальные мысли. Макалаурэ, отойдя к порогу, давал указания своему оруженосцу. Тот согласно кивал головой. Понял, дескать. Еще один эльф из Первого Дома показался в палате, таща ворох самой разнообразной одежды. Майтимо сначала даже и не понял, что многочисленные пестрые тряпки ему придется напяливать на себя. Руссандол уже и подзабыл, для чего служат все эти одеяния, и как в них облачаются. Эльф вывалил ворох одежды в ноги кровати, где лежал больной. Следом вошел еще один перводомец с сапогами в руках. Нельо было всерьез задумался, когда же он в последний раз надевал сапоги. Впрочем, верный Финдекано долго задумываться не дал. Откинув одеяло, нолофинвион помог другу спустить ноги с кровати. Привычно стащил с Нельо длинную ночную рубаху. Затем начал подавать один за другим предметы одежды, незаметно стараясь помочь в утомительной процедуре одевания отвыкшему эльфу. Майтимо от помощи пытался отказаться. Успешно надел нижнее белье. Но дальше начались проблемы. Тоненькая, почти невесомая нижняя сорочка оказалась ужасно упрямой и ни за что не хотела надеваться: заворачивалась, трещала, прятала рукава. Когда же Нельо с грехом пополам натянул упрямую сорочку, на шее сзади что-то непереносимо защекотало. Майтимо по привычке помянул было праматерь всех волколаков, но глянул на стоящих вокруг родных и друзей – орочьи слова замерли на губах. Финдекано улыбнулся несчастному лицу друга, протянул руку, поправил легкое кружево воротничка. Щекотка тотчас улеглась. Майтимо прикинул: сколько же еще неожиданностей таит в себе такая серьезная работа, как одевание! А Финьо, бормоча себе под нос что-то неодобрительное, натягивал на костлявые ноги Рыжего длинные чулки. Кожаные штаны, шелковая рубаха, куртка и плащ завершили бесконечную процедуру. Хотя Нельяфинвэ в лагере нолфингов поздоровел, отъелся и перестал быть похожим на недоеденный волколаками скелет, вид старшего феаноринга все равно оказался удручающим. Старая одежда Майтимо и в самом деле выглядела старой. Слежавшиеся складки, чуть желтоватый оттенок кружев, потускневший шелк. Да и сидела одежда нехорошо, будто с чужого плеча. Слишком широкая, неуютная. Руки в рукавах болтались, будто язык в колоколе. Штаны топорщились. В куртку Нельо можно было завернуть раза два, не меньше. Высокие сапоги для верховой езды хлопали Майтимо по тощим икрам. Плащ заметно перекашивался, вздергиваясь на правом плече. Впрочем, эти мелочи Майтимо абсолютно не смущали. Эльф присел на краешке своей кровати, привыкая к одежде и отдыхая перед началом долгого, утомительного путешествия на северный берег Митрима. Непривычно тихие Атаринкэ с Карнистиро смирно стояли у стенки и, казалось, не знали куда девать руки. Вильялотэ тем временем собирала в кожаный мешок баночки со флакончиками. Сворачивала бинты, паковала кусочки хлопка. Финьо сидел на кровати рядом с другом, держал Майтимо за здоровую руку. Оба эльфа молчали. Так много было переговорено, так много осталось недоговоренным. Ну да ладно. Не в последний раз видятся. А дома Майтимо будет веселей выздоравливать. - Э, нет, Вильялотэ, - подойдя широким шагом к целительнице, Макалаурэ принялся выгружать из дорожного мешка бинты и хлопок. – Спасибо, но это пригодится вам самим. У нас и так все есть. - Ладно, - не стала настаивать целительница. – Но отвары и бальзамы возьмете. Вот, гляди, Кано. Я тебе показываю. Не забудь, не перепутай. Целительница начала брать в руки один за другим пузырьки, флаконы и баночки, давая пояснения. Макалаурэ слушал внимательно, серьезно, беззвучно шевелил губами, повторяя про себя указания, чтобы лучше запомнить. Младшие братья тоже подошли к Вильялотэ. Все втроем внимали указаниям целительницы. - В круглой банке микстура от жара, давать понемножку, пары ложек будет достаточно. Налить в кружку с горячей водой. И запить чем-нибудь кисленьким. Вот этим бальзамом раны обмывать. Его накапать в чашу и развести опять же теплой водой. Там бумажка сбоку пузырька наклеена, на ней все написано. Тут раскрылась дверь. В палату ввалилась Ильфир с неизменной щеткой под мышкой. Впрочем, целительница «орудие труда» тут же сунула в угол. Ильфир встала у кровати Майтимо, сложив руки на животе и хлопая подозрительно мокрыми ресницами. Вильялотэ мазнула взглядом по помощнице, слегка кивнула ей и продолжила наставлять Макалаурэ с братьями. - Вот эту заживляющую мазь наносить на руку каждый раз при перевязке. Толстым слоем наносите, она впитывается хорошо, большая часть все равно в бинты уйдет. А вот этим притиранием мазать грудь, особое внимание уделять ожогу. Не перепутаете? Оно сушит, не даст ране мокнуть. Этот порошок в плоской коробочке от дурных мыслей. Часто давать не надо, чтоб не привык больной, но изредка, если уж совсем Нельо в хандру впадет, пол-ложечки на голодный желудок. И запить глотком теплого вина для усиления эффекта. Эй, Морьо! Мух не лови! Кому я говорю? - А? Что? Здесь я, здесь! - заглядевшийся в окно Карнистиро устыдился, вздохнул. Ему на помощь пришел Канафинвэ. - Мы все слышим, уважаемая Вильялотэ. Вот это от жара, этим руку обмывать, этим мазать ожог, - Кано последовательно перечислял пузырьки и флакончики. Вильялотэ одобрительно кивнула. - Да, все правильно запомнил. Это было самое главное. Там еще многое лежит, не такое важное. Я подробно описала все, там свиточек есть. И старайтесь не тревожить больного. Если он перенапряжется, раны от ангбандского зачарованного железа могут открыться. Тогда бинтовать не надо, путь подсыхают на воздухе. Только кисеей какой-нибудь сверху прикрыть. Будьте осторожней, руки почаще мойте… - Вильялотэ остановилась с разгону. Смущенно улыбнулась. - Кажется, меня занесло. Ваши целители сами все знают. Если что-то случится, присылайте гонца. Не в другом конце мира живем. На улице коротко заржала лошадь. Макалаурэ выглянул в окно. - Ага, вот и Туилиндэ привели. Ну что? Давайте прощаться! - Кано, вот еще, - Вильялотэ быстро, мимоходом сунула в руку Певца плоский флакончик с туго притертой крышкой. Последние слова вообще произнесла осанвэ. - Ароматический уксус. Нашего упрямца в себя приводить, когда совсем сомлеет. – Глава целителей выпрямилась, провела ладонями по бокам, будто разглаживая платье. – А теперь и взаправду давайте прощаться! Ильфир открыто прослезилась, вынула из кармашка целительской накидки платок, с недоумением повертела в руке. Сунула платок обратно и тут же вытерла мокрые глаза полой своей накидки. Майтимо неловко, с помощью Финдекано встал, протянул руки. Ильфир прижалась, крепко обхватила бывшего пациента. Замочила слезами и рубаху Майтимо, и свою накидку, призвала на голову рыжего благословение Эру, улыбнулась сквозь слезы, расцеловала Нельо в обе щеки, пригнув его голову. Отошла в сторону, вытирая набегающие слезы. Тут скрипнула дверь. На пороге стоял Халлон, закутанный в серый плащ. - Я вот мимо проходил… мимо проходил… ну и подумал, раз такой случай, - целитель сухо усмехнулся. – Ты не думай, я не специально зашел. Майтимо, улыбаясь, шагнул к Халлону. Последний крепко сжал руку своего бывшего врага. Внимательно вгляделся в зеленые глаза феаноринга. - Ты… это… Нельяфинвэ, выздоравливай, - Халлон тряхнул головой. – А, ладно, чего притворяться! Привык я к тебе, Майтимо! Ты уж давай там ерундой не занимайся! Чтоб не было… ну… как в тот раз… в общем… не оплошай, гляди! - Спасибо тебе, Халлон, - Майтимо сгреб целителя в охапку. Даже едва восстановленных сил рыжего вполне хватило. – За все спасибо! И что выхаживал меня! И что зла держать не стал! За поддержку твою в самое суровое время – я ведь без тебя из хандры бы до сих пор выкарабкивался… Ты приезжай к нам, на северный берег. Посмотри, как там наши живут. И за мной приглядишь заодно. - Да уж приеду! – Халлон коротко рассмеялся, хлопнул Нельо по левому плечу. – Ладно, отправляйся домой, Нельяфинвэ. А то мы с тобой так и будем прощаться. Майтимо подошел к Вильялотэ. Склонил голову, прижал руку к груди. - Спасибо тебе, Вильялотэ! Ты меня снова, как в детстве, выходила и поставила на ноги. Постараюсь, чтобы ты больше никогда об этом не пожалела. - Да уж, постарайся, - Вильялотэ отвела рыжую прядь со щеки своего питомца. Голос знаменитой целительницы звучал глухо, задумчиво. – Чтобы мне за тебя больше стыдиться не пришлось. - Не придется, дорогая целительница! – горячо заверил Нельо. Целительница покачала головой. - Не зарекайся, мальчик мой. Мало ли что в жизни случиться может. И, однако, все-таки постарайся вначале думать, а потом что-то делать. Не бросайся, очертя голову, в различные рискованные мероприятия. - Хорошо, дорогая целительница, ни за что не буду! - Ох, будешь, куда же ты денешься! – Вильялотэ взъерошила рыжие кудри, быстро клюнула Нельо в щеку сухими губами. – А теперь быстро на улицу и прочь отсюда. Пока я не «брызнула». Марш! Марш! Целительница отошла к окну, принялась собирать оставленные Канофинвэ бинты, складывая их в аккуратную стопку. Майтимо осторожно потянулся к брату, готовый отпрянуть при первых же признаках неудовольствия. - Ты болван, Рыжий! – с наслаждением сказал Финдекано, крепко обнимая брата. Руссандол замер. Какое-то время они стояли, молча. Кажется, что-то говорили осанвэ. Потом Астальдо отпустил друга. Покачал головой, глухо, недовольно произнес. - Уезжаешь значит, Рыжий… рановато. Я думал, еще побудешь с нами. - Так будет лучше, Финьо, - Майтимо прятал глаза. Казалось, он убеждает сам себя. – Для всех нас. И вы передохнете от ухода за мной. И я буду потихоньку принимать дела у Кано. Хватит, набездельничался. - Это из-за… того приступа? – Финьо, набычившись, глядел вниз. Нельо вздохнул. - Да, Финьо, и из-за него тоже. В последнее время мне нельзя оставаться праздным – я сразу же начинаю дурить. И ни к чему делать такое печальное лицо. Мы не навеки расстаемся! - Я завтра же приеду в лагерь феанорингов, - кисловато улыбнулся Финдекано. – Необходимо выяснить, как ты добрался. - А я буду тебя ждать, - Майтимо вернул улыбку брату. – Я давно жду твоего прихода по утрам. Завтра ты немного задержишься – только и всего. Друзья рассмеялись. Смех обоим дался легко. Хоть и жаль было расставаться, но и Нельо, и Финьо радовались, что тяжелый период жизни подошел к концу. И оба надеялись на лучшее… Наконец братья кончили прощаться. Кивнули друг другу напоследок, обменялись рукопожатиями. Финьо поправил повязку на левой руке Нельяфинвэ. Феаноринги наконец-то вышли на улицу. Майтимо оперся о сильную руку Кано. Остальные два брата поспешили вперед, к поджидавшему отряду. Вездесущие дети, с которыми Майтимо как-то незаметно успел сдружиться, появились будто из ниоткуда. Прощались, подносили цветы. Некоторые девочки откровенно плакали. Майтимо улыбался, за цветы благодарил и передавал их Ильфир, стоявшей сзади и чуть сбоку. Мальчишки один за другим подходили попрощаться за руку… как взрослые эльфы… Макалаурэ хватался за голову. Отряд, с которым Нельо должен был уехать, стоял неподалеку. Нельо видел покрасневшего от злости Морьо, которого успокаивал сам откровенно взбудораженный Куруфинвэ. Майтимо решительно направился к братьям, раздвигая детей, но тут раздался грозный голос: - А ну брысь отсюда, пупсы! Нам тоже Нельо пару слов сказать надо! Дети брызнули во все стороны. Перед феанорингами стояла целая компания втородомских эльфов во главе с Морнэмиром и Амандилом. Снова начались прощания. Улыбки, похлопывания по плечу, наказы выздоравливать поскорее. Обещания приехать с той и другой стороны. Сухое покашливание, скрывающее горечь. Майтимо прощался с эльфами и с изумлением понимал, что уезжать-то и не особо хочет. Он, в сущности, сроднился с этим народом. И теперь, когда лагерь Второго Дома приходится покидать, феаноринг ощущает нечто похожее на то, что чувствовал Нельо, когда за спиной остался Аман. Морнэмир, взяв Майтимо за локти, внимательно разглядывал Руссандола. Долго вглядывался, крякнул, фыркнул и сообщил, что Майтимо выглядит вполне прилично. Затем вытер кулаком глаза и сжал Нельо в объятиях. Рыжий был глубоко благодарен этому втородомцу, который первым проявил сочувствие к пленнику Моринготто. Потом подходили еще различные эльфы. Прощались, желали Майтимо здоровья. Макалаурэ поражался. Как много народу из Второго и Третьего Домов к старшему феанорингу относятся с участием! Напоследок подошел сам Нолофинвэ. Правитель Второго Дома сжал в своих ладонях левую руку Майтимо и взволнованно сказал. - Ну вот, Нельо, ты и покидаешь нас, - недовольно покрутил головой. Поправился. – Совершенно не обязательно было сообщать тебе эту новость. Ты и сам знаешь, что покидаешь нас. Но так уж принято прощаться. - Спасибо, Нолофинвэ, - Майтимо левой ладонью сжал дядину руку. – Спасибо за все! Вы так хорошо отнеслись ко мне, незаслуженно хорошо. Я перед вами в неоплатном долгу… - Какие счеты между родными? – владыка Второго Дома легонько хлопнул племянника по локтю. – Мы знали, что ты невиновен. А если бы даже и был виновен, ты же нуждался в нашей помощи… Ты – сын моего брата. И что бы ни случилось, так и останешься им. Видишь, сколько у нас было причин оказать тебе помощь? Нельо нахмурился и вздохнул. - Несмотря на то, что… наломали мы дров. - Не одни вы, мы тоже не ягнята невинные, - владыка Второго Дома согнал с лица улыбку, став серьезным и сосредоточенным. – Хотел бы я знать, что ждет нас впереди. Боюсь, что ничего хорошего. Моргот. Орки. Дикие земли Эндорэ. Да еще это проклятье Намо. - Я уверен, - Майтимо не поддержал суховатый, печальный дядин тон, - что постепенно со всеми вопросами разберемся. Куда мы денемся? Заневолю придется. Вот вернусь к себе в лагерь и сразу начну входить в курс дела: я же теперь за старшего… - Поэтому ты, Нельо, начиная с этого времени должен быть очень умным, рассудительным, осторожным, рассчитывать свои действия на много ходов вперед, – озабоченно сказал Нолофинвэ племяннику. – Все-таки теперь ты не только старший среди братьев и глава Первого Дома, но и наш король. Верховный владыка нолдор Средиземья. - Верховный владыка нолдор Средиземья… - повторил Майтимо, глядя в землю и задумчиво прикусив костяшку указательного пальца. – Король значит… Ладно! Что-нибудь придумаем! Нельо стряхнул задумчивость. Огляделся. Со своеобычной светлой улыбкой, так располагающей к нему эльфов, протянул руку дяде. Попрощался. Уверил старшего родственника, что они встретятся весьма скоро, как только он, Майтимо, окончательно поправится. И обсудят все важные вопросы. Затем молодой эльф еще раз поблагодарил дядю за гостеприимство и помощь. И, опираясь на руку брата, подошел к лошадям. Чтобы сесть на Туилиндэ, Майтимо пришлось-таки прибегнуть к помощи Морифинвэ. Зато, усевшись на широкой и удобной, словно лавка, спине лошади, Нельо тронул поводья сам. Братья встали по бокам Рыжего, неприятно напомнив ему орочий конвой. Не спеша, феаноринги выехали из лагеря. Сзади и по сторонам ехали остальные эльфы перводомского отряда. Дорога шла ни шатко, ни валко. Неспешная поступь Туилиндэ позволяла Майтимо чувствовать себя почти прилично. Хотя, молодой эльф не раз пожалел о злодее Hwinya, который, несмотря на вредность характера, чуял всадника «печенкой». Hwinya бы приноравливался, делал шаг то быстрее, то медленнее, а если бы понял, что хозяин не очень здоров, начал бы «стелить шелк» - идти особо мягкой, воздушной поступью. Впрочем, Туилиндэ тоже старается, как может. Идет ровно, тихо, не колышет. Дорога проходила через лес. Вернее, не дорога, а едва намеченная тропа, ведь Первый и Второй Дома почти не общались друг с другом. Некое подобие тропы образовали следы, оставленные Первым Домом, когда тот переносил свой лагерь на северный берег Митрима. И теперь по этим, практически заросшим следам отряд феанорингов возвращался к себе в лагерь. Майтимо ехал, наслаждаясь видом, звуками, запахами леса. Всего этого молодой эльф был лишен так давно, что уже подзабыл медовый аромат дикого клевера и свист иволги. А теперь вспоминал с радостью, которую не уменьшала даже боль пониже спины из-за отвычки ездить на коне. В кустах слева кто-то зашуршал, грузно заворочался. Фыркнул. Всполошено заметались, закричали птицы. Одна глупая пичуга, громко хлопая крыльями, пронеслась над самой головой Туилиндэ. Лошадь испугалась, рванула в сторону. Майтимо натянул поводья. Но левая рука была еще слабой и непривычна к работе. Туилиндэ не послушалась. Мотнула головой, ударила передними ногами. Попала левым копытом в кротовину… споткнулась. Еще мгновение… и Майтимо лежал на земле, едва дыша от острой боли. Братья соскочили с коней. Сгрудились вокруг лежащего. Лица феанорингов были мрачны, страшны, обеспокоены. Макалаурэ присел на корточки рядом с упавшим братом. Нащупал в кармане пузырек с ароматическим уксусом, быстро открыл притертую пробку. Сунул пахучую смесь под нос Нельо. Ресницы Рыжего затрепетали. Нос наморщился. Нельяфинвэ два раза звучно чихнул и открыл помутневшие глаза. Целитель присел рядом с Майтимо, отодвинув брата. Потрогал лоб упавшего эльфа. Нащупал пульс на горле, чуть отогнув воротник рубашки. Принялся сосредоточенно считать. Руссандол мотнул головой, приходя в себя. Машинально поднял руку, махнул ею, прошипел сквозь зубы какое-то невнятное ругательство. Оторвал от своей шеи руку целителя. - Хватит в меня пальцами тыкать. Я в порядке. Поехали. - Об этом, король Нельяфинвэ, позволь судить мне! - отрезал целитель, явно подражая Вильялотэ. Однако Майтимо и не подумал слушаться. Рыжий приподнялся на локтях, оглядел столпившихся братьев, криво ухмыльнулся, отбросил назад короткую толстую косу. - И что вы тут высматриваете? Хороводы вокруг меня водить собрались? Не получится. Я в полном порядке. Мох спружинил. Я словно на перину упал. - Король Нельяфинвэ, - повторил целитель, - позволь мне осмотреть тебя и самому сделать вывод, насколько ты в порядке. И уж, естественно, ни о каком дальнейшем пути верхом не может быть и речи. Даже тряский возок, полный вещей, будет тебе не по силам. Солдаты сейчас нарежут ветвей и сплетут лежачие носилки. Пока же отдохни немного… - Солдаты ничего не будут резать и плести, - оборвал целителя молодой король. – Быстренько проверь мое состояние, если так уж необходимо. А тем временем кто-нибудь приведет Туилиндэ. - Но, Нельо, так нельзя! – заикнулся было Канофинвэ. Майтимо с помощью целителя сел легонько покачал головой, чуть заметно поморщился и рассмеялся. - Кано, милый, неужели ты думаешь, что после подземелий Ангамандо какое-то падение с лошадки в мягкий мох может мне повредить? - Думаю, что именно после подземелий Ангамандо падение с коня наземь может тебе очень сильно повредить, - подъехавший Морифинвэ глядел прямо, говорил отрывисто. - Вот именно, - Макалаурэ поджал губы. Махнул кому-то рукой и склонился к целителю. – А ты что скажешь? Может король Нельяфинвэ продолжать путешествие? Или нам лучше сделать привал? - Король Нельяфинвэ может продолжать путешествие, – Майтимо скрипнул зубами, наморщился, вполголоса выругался на темном наречии. Но поднялся на ноги без посторонней помощи. Принялся демонстративно отряхивать плащ от палых листьев. – Коня мне. - Прости, брат. Но пока распоряжаюсь тут именно я. И от меня зависит, поедем ли мы дальше. - Мы что, прямо здесь схватимся в борьбе за власть? Взгляды Руссандола и Макалаурэ скрестились, словно кинжалы. Какое-то время эльфы стояли молча, ждали окончания этой безмолвной схватки. В воздухе клубилось невероятное напряжение. Казалось – еще немного, и брызнут искры. Из чащобы послышался глухой топот и жалобное пофыркивание. Ослабивший внимание Кано чуть заметно сморгнул. Нельо почти в то же самое время быстро глянул в сторону странных звуков. Противостояние закончилось. Долго гадать о происхождении неясных звуков не пришлось. Притворно ласковый голос Курьо принялся звать: «Туилиндэ, ласточка, красавица моя, иди сюда! Не бойся…» Лошадь, видимо, на уговоры не поддалась. Потому что следом посыпались вполне искренние ругательства. И Куруфинвэ взревел, уже не пытаясь чирикать: «Да поймайте же кто-нибудь эту дуру! Вот она, орочья закуска, в осинник побежала! Ну попадись только мне!» Получилось удивительно забавно и фантастически похоже на отца. Старшие феаноринги невольно прыснули. Ближние эльфы тоже рассмеялись. Кано покачал головой, сделал знак целителю подойти. Пока целитель осматривал Старшего, тот молчал. Но стоило эльфу отойти, как Майтимо, прищурясь, внимательно оглядел брата. - Знаешь, Певец, а ты очень изменился. Можно сказать, другим эльфом стал: жесткости, решительности заметно прибавилось. Да и властности тебе теперь не занимать. Это хорошо: мягкими нам быть негоже. Только не нужно на меня давить, ладно? Я ведь тоже упрямый ужасно. А теперь еще и озлобился. - Злобный ты наш, - невольно усмехнулся Макалаурэ. – Ладно. Сделаем тебе поблажку: если сам на коня заберешься, без нашей помощи, так уж и быть, езжай верхом. - Поблажку?! – Нельо сощурил глаза. Лицо его окаменело. – Ты собрался мне делать поблажку?! - Извини, не так выразился, я хотел сказать, проверку на выносливость, - Макалаурэ совершенно не хотелось ссориться с братом посреди леса. Тем более что весь отряд, столпившись, слушал их разговор. - Ну, пусть будет проверка на выносливость, - Нельо как-то нехорошо усмехнулся и Макалаурэ подумал, что брат тоже очень сильно изменился. И не в лучшую сторону. В этот момент Атаринкэ вывел из чащобы сбежавшую кобылу. Туилиндэ нерешительно переступала тонкими ногами, опустив голову и свесив длинную гриву почти до самой земли. Вид лошадь имела такой виноватый и безутешный, что оба брата-короля невольно улыбнулись. Видимо, лошадь стыдилась своего испуга и того, что выбросила всадника из седла. Туилиндэ тихим шагом пошла за Майтимо к ближайшему пеньку и покорно стояла, пока Нельо неловко, словно мальчишка, лег животом поперек широкой лошадиной спины, подтягивался левой рукой, разворачивался. Усаживался в глубокое, удобное седло, шипя сквозь зубы что-то невразумительное, поразительно похожее на орочью брань. Тронул коня и пустился вперед неспешной рысью, не заботясь о тех, кто остался на полянке. - Сел-таки упрямец, - Макалаурэ проводил брата взглядом, недоверчиво покачал головой. - А ты сомневался? – фыркнул Карнистиро, в свою очередь, запрыгивая на коня. - Вообще-то, нет, - Певец тоже подошел к Вилварину, ухватился за седло. – Знаешь что, братец Морьо? Рыжий на меня сердит за «поблажку». К себе близко не подпустит – он колючий стал. Так вы с Атаринкэ подберитесь к нему потихонечку, заведите разговор, будто нечаянно. А сами уж последите, чтоб ничего плохого больше не случилось. А я потом к вам подъеду, будто за каким делом. - Брось ты изворачиваться, - сморщил нос Морифинвэ. – Давай-ка по-простому. Подъедем да заговорим. Вот увидишь, все будет в порядке. В принципе, так оно и случилось. Майтимо спокойно ответил на какой-то незначительный вопрос Курьо. Морифинвэ с Кано нагнали Майтимо, присоединились к разговору. Никому не хотелось поднимать серьезную тему. Правда, Макалаурэ спросил-таки, каково ему, Майтимо, едется верхом после долгого перерыва. Руссандол грубовато отвечал, что задница, конечно, болит с отвычки. Но он думал, что будет гораздо хуже. У Туилиндэ на диво ровный ход. С Туилиндэ разговор перешел на других лошадей… Братья ехали, мирно болтая о преимуществах иноходца для неопытного всадника. И как будто не видели синеватую бледность Старшего, его застывшую фигуру и хрипловатый, чуть принужденный голос. Тем временем сгущались тучи. Два раза начинал моросить дождь. Холодный ветер налетал порывами. Лес шумел. Вершины деревьев качались, ветки хлестали по воздуху. Когда эльфы проезжали мимо старой осины, над головами всадников послышался подозрительный треск. Морьо, не глядя, вскинул правую руку. Поймал отломившуюся ветку, которая падала сверху. Оглядел ее, широко размахнувшись, кинул в сторону. Что за орочий ветер поднялся! – Атаринкэ с досадой проводил глазами ветку. Она пролетела по дуге и повисла, зацепившись за сук старого вяза. Канофинвэ огладил шею своему коню, испуганно косившемуся вбок. - Погода орочья, братья… - Жизнь орочья в этом Эндорэ! – припечатал злой Морифинвэ. - Чего вы злитесь? – удивился Нельяфинвэ. – Все же в порядке. Мы едем домой, все целы, все хорошо. - Скажи еще, все сыты! – скривился Морьо. – Мы обрадуемся. - Ты и поверить не сможешь, насколько умную вещь сказал, - усмехнулся Майтимо, растирая правое плечо. Я просто поражен. - Может и умную, только я не оценил, - Атаринкэ чуть придержал коня, чтобы поравняться с братом. - Голод – страшная штука, - Руссандол натянул на плечо плащ, прижал плотнее. – С ума свести может. Я видел эльфов, которые от голода друг на друга кидались, словно волки… - Что ты… Ааа, понял. В Ангамандо дело было! – Кано поежился, будто ему внезапно стало очень холодно. Морьо кусал губы, глядя на гриву своего коня. Лицо его медленно наливалось алым. Атаринкэ вновь стал очень похож на разгневанного отца. Овладев собой, Макалаурэ повернулся к старшему брату. - Не сомневаюсь в твоих словах. К счастью, запасов у нас достаточно, чтобы пережить зиму безболезненно. Зерно есть, овощи тоже. Птица, мясо в погребах висят. Турко вот с отрядом на охоту поехал. За кабанами. Свинины посолим, окорока закоптим. Голодать не будем. - А что ты за плечо все время хватаешься? – влез в разговор обеспокоенный Морьо. - Ветер. Холод. Сырость, - Майтимо придержал у горла меховую опушку плаща. – Дергает сустав. - Позвать целителя? - Встревожился Певец. Руссандол отрицательно качнул головой. - А что он сделает-то? Мазью намажет? На таком ветру? Еще хуже застудит. Ничего страшного, до дому доедем, там разберемся. Дорога незаметно огибала озеро. Ветер то принимался дуть, то затихал. В воздухе висела сероватая холодная морось. Птицы молчали. В такую орочью погоду все животинки сидели по норам, гнездам, дуплам… лишь скрипели под ветром деревья. Да изредка с ветки гулко срывалась набухшая капля. Разбуженный стуком копыт, в кусты порскнул маленький серый зверь. Толстенький пушистый задок с кургузым хвостиком мерно подпрыгивал. Майтимо оживился, перестал мучить плечо, даже привстал на стременах, провожая взглядом зайчишку. - Глядите, глядите: заяц! - Ну да, он самый, - Курьо фыркнул. Такая мелочь явно не стоила драгоценного куруфиновского внимания. Но Майтимо продолжал радоваться. - Молоденький совсем, листопадничек, судя по всему… глупый еще, отважный… не набрался ума… - Подумаешь – заяц! Эка невидаль! – хмыкнул серьезный Морьо. – В этих лесах зайцев – сущая погибель! - Вы не поймете, - на лице Майтимо сияла неожиданная, мечтательная улыбка. – В прошлый раз я зайца видел еще в Амане. Братья переглянулись и ничего не сказали. Очень быстро Куруфинвэ начал расписывать преимущества северного берега Митрима перед южным. Братья охотно поддакивали. Майтимо слушал, переводил взгляд с одного из братьев на другого и продолжал улыбаться, как дурачок. Сильно вдохнул мокрый воздух, прикрыл глаза, задержал дыхание. - Грибами пахнет. Палой листвой и грибами. - Нашел, чего нюхать! – возмутился Морьо. – Моринготовы следы! Дрянь ядовитую! - Нет, - Майтимо полной грудью вдыхал свежий лесной воздух. - Это плесень – Моринготовы следы. А грибы – они на чистой земле растут. У нас в Ангамандо грибов не было, только плесень да поганки… - На дряни на разной они растут, грибы эти, - присоединился к брату Курьо. – И воняют не лучше плесени! - Вам не понять, - задумчиво повторил Майтимо, направляя коленями Туилиндэ к краю едва заметной дороги. – Калина созрела… красная такая. А на кровь не похоже – живая, веселая… - Ну вот что! – преувеличенно бодро заговорил Канофинвэ, подъезжая вплотную к Нельо. – Если мы перед каждым кустом застревать будем, то и к ночи домой не доберемся. Так что рекомендую отставить погляделки и быстрым ходом ехать до лагеря. - Есть, командир! – шутливо козырнул Майтимо. Настроение рыжего заметно исправилось. На лес тем временем опускались лиловые сумерки. Ветер утих, но дождь так и не пошел. В воздухе продолжала висеть мелкая водяная пыль. Где-то вдалеке проухал филин. Скрипнуло дерево. Тявкнула лиса. Впереди засветились огоньки близкого лагеря. Лошади воспрянули духом, веселее побежали, чуя близкий отдых. Эльфы тоже повеселели. Стали слышны шутки, смех. Где-то в конце отряда затянули песню. Один Майтимо ехал молча, крепко сжав левой рукой поводья. Губы крепко стиснуты. Сидит очень прямо и напряженно. Макалаурэ сильно беспокоился, но не хотел лишний раз тревожить брата. Наконец-то путешествие окончено! Часовые распахнули ворота. Маленький отряд вступил в лагерь. Встречать короля собралось все население лагеря. Когда отряд ступил за ворота, все, кроме Майтимо, придержали коней. Руссандол выехал вперед. Эльдар разразились приветственными криками, рукоплесканиями, девы бросились к вернувшемуся королю с букетами цветов. Морьо соскочил на землю первым. Глянул на брата, увидал его землистую бледность. Бросился к Майтимо, перехватил поводья Туилиндэ. Осторожно помог брату сойти с коня. Вернее, принял в руки сползающего по конскому боку Рыжего. Подхватили под правый локоть. Майтимо освободился, недовольно дернув плечом. Сделал несколько шагов сам, глядя в землю, чтобы никто не увидел его усилий. Неожиданно на пути Руссандола выросло препятствие. Майтимо поднял глаза. Прямо перед ним стояла Энвен - бледная, серьезная сестра Дивэ в темном меховом плаще поверх целительской накидки. - Ну здравствуй, король Нельяфинвэ, - медленно и очень спокойно проговорила эльфийка, откидывая капюшон плаща. – Ты вернулся, как и обещал. А где мой брат? Он уехал с тобой. - Твой брат погиб в бою с войском Моринготто, - с тем же мертвенным спокойствием отвечал Нельяфинвэ. – Он был хорошим солдатом. Сестра Дивэ растянула губы в сухой улыбке. Глаза ее так и остались неподвижными, невыразительными, словно две серых льдинки. - Ты вернулся, оставив своих солдат. Ты плохой командир, Нельяфинвэ, и будешь плохим королем. - Я вернулся, а мой отряд остался на поле, - по губам Нельяфинвэ пробежала ответная усмешка. Такая же сухая и безжизненная. – Я и в самом деле отвратительный командир, Энвен. И вряд ли буду хорошим королем. Морьо шагнул вперед. Лицо среднего феаноринга стремительно багровело. Майтимо повелительно поднял левую руку, останавливая братьев, но покачнулся. Машинально выкинул правую руку вперед, ловя равновесие. Сестра Дивэ так же машинально подхватила падающего эльфа, испачкав пальцы темной кровью, которая выступала на бинтах. Майтимо несколько раз глубоко вдохнул, задержал дыхание. Встал тверже. Поднял голову. Лицо короля было бледно, лишь на скулах играли алые пятна. - Вряд ли я буду хорошим королем, - повторил феаноринг, убирая пострадавшую руку из тонких пальцев Энвен. – Никто не осудит тебя, Энвен, если вздумаешь поискать счастья в другом месте. Энвен разжала пальцы. Рука ее, даже испачканная кровью, казалась очень белой на фоне темного рукава накидки. - Куда же мне идти, государь Нельяфинвэ,- слова эльфийки падали тяжело, словно куски гранита. – Вряд ли Второй Дом захочет принять к себе предательницу. Пусть я и не сжигала корабли. Хотя за спиной Майтимо стояли братья, а сзади Энвен шумел лагерь, казалось, эти двое находятся в полном одиночестве. Глухой лес или чистое поле. И никого рядом – лишь эльф и эльфийка. Они перебрасывались словами, словно мячиком. Как будто эти речи ничего не означали. Но лицо Майтимо перекраивали еще не сошедшие шрамы, пустой рукав оканчивался бинтом. А в глазах Энвен стыла вечная печаль по погибшему брату. И это давало эльфу с эльфийкой право оставаться вдвоем среди шумящего лагеря. - Я не одна такая, государь Нельяфинвэ. Нас много. Тех, кого ты утащил за собой на смерть. И все мы желаем получить ответ: где наши братья, отцы, мужья. Почему они остались лежать там, на заснеженном поле, когда ты вернулся назад. - У меня нет ответа для вас, Энвен. Может, отец и нашел бы слова, но я – не отец. Я могу сказать лишь, что погибшие шли на войну. Мы все шли на войну. А на войне бывают потери. Кто хочет – пусть уходит, я сниму присягу. Других слов у меня нет. - Мы никуда не уйдем, король Нельяфинвэ, глухо проговорил чей-то голос из-за плеча сестры Дивэ. – Будем и дальше состоять в твоем войске. Но простить тебя не сможем. Никогда. Даже в Мандосе. И не проси нас… - Я не собираюсь никого ни о чем просить! – Майтимо неожиданно разозлился. – Да. Я виноват. По наивности я надеялся переиграть Отца Лжи. Попался сам и положил свое войско. И, поверьте, последние годы в моей жизни было чрезвычайно мало места для радости и много времени для раздумий. Если вас это утешит, хотя вряд ли, могу сказать, что я помню каждого погибшего за меня. И скорблю о них обо всех. - Они тоже скорбят, наверное. Мандос – не слишком веселое место, - в голосе Энвен сквозило какое-то странное чувство. Не то сочувствие, не то насмешка. Майтимо это рассердило еще больше. - Да, я чувствую себя виноватым. Но это никого не касается. Кроме меня. И да, я ошибся, очень крупно ошибся. И что мне теперь делать? Сойти в Мандос самому? До скончания века сидеть на пригорке и рыдать о прошлых грехах? Каяться? Рвать волосы?! Я не желаю смотреть только назад! Да! Когда-нибудь я попаду в Мандос и лично дам ответ каждому эльфу, кто погиб за меня. Но до тех пор я не позволю больше никому и ничему сломать свою жизнь и жизни доверившихся мне эльфов… - внезапно лицо Нельяфинвэ исказила гримаса, а голос стал глухим, невыразительным, - больше, чем это сделает Клятва… На миг над поляной повисло тяжелое непереносимо тягостное молчание. Энвен показалось, что на всех пала безнадежная серая тень, отрезав от ярких красок окружающего мира… Но в этот момент подбежали Амбаруссар. Близнецы закружили Майтимо, загалдели, зашумели, завопили. Подхватили Старшего под руки и, весело, с шутками и смехом потащили в сторону дома. Морифинвэ обошел замерших эльфов. Проследовал за братьями. Макалаурэ подошел к эльфийке, протянул свой платок. - Энвен, Майтимо очень многое пережил и понял за последнее время. Не нужно его винить больше, чем он сам себя обвиняет. Но жизнь и в самом деле еще не кончена, а деваться нам друг от друга некуда. Так что давайте учиться с этим жить… Сестра Дивэ молча взяла платок, стала сосредоточенно вытирать перепачканные пальцы. Группка эльфов, стоявших рядом с Энвен, потихоньку расходилась. Веселая процессия с близнецами во главе удалялась. Эльфы Первого Дома радовались возвращению своего короля. Приветствовали его, улыбались, подходили ближе, старались пожать руку, переброситься парой слов. Близнецы смешно огрызались на слишком приставучих эльфов. Амбаруссар тарахтели, верещали, радовались, что Рыжий вернулся. Наперебой обещали, что Турко, когда приедет с охоты, будет просто счастлив увидеть Руссандола, что Охотник привезет брату огромного кабана! Двух кабанов! Трех! Пятерых кабанов, и каждый будет с лошадь величиной! А Нельо шел, сильно опираясь на руки Амбаруссар, почти повисая. Но при этом ухитрялся улыбаться, кланяться, что-то говорить, снова улыбаться. И каждый раз братьям казалось, что это последнее усилие, что вот сейчас Старший с коротким криком упадет. Майтимо даже начинал клониться вперед. Но в самый последний момент ухитрялся удержать себя от падения и только делал очередной шаг.