Бабочка

По негласной традиции раза два в год все Аркобалено собирались в особняке своего Неба, чтобы попить чаю и обсудить последние новости из своей жизни. Каждый говорил о себе, внимательно выслушивая остальных. День или два, когда забывались все распри и ссоры, когда они становились... товарищами. Чтобы после, выйдя за пределы особняка, снова стать врагами и соперниками. Сильным личностям вообще сложно ужиться вместе, если не идти на уступки и не изменять себе и себя. Раньше их собрания возглавляла Луче. С мягкой улыбкой она накрывала круглый стол, предлагала каждому собственноручно испеченное печенье или сваренный превосходный кофе. От ее гостинцев еще никто не мог отказаться, даже флегматичный фанатик науки Верде. Теперь во главе стола сидит ее дочь, Ария, тщательная копия матери, вплоть до запаха и улыбок. Конечно, она не носит формы всех ясновидящих, не носит огромную шапку с завязанными под подбородком лентами. Но Реборн уверен, что остальные, так же, как и он, не раз и не два видели тень Луче в ее движениях. В том, как она морщит нос, в особом движении узкой кисти. А где-то наверху спит малышка Юни, внучка Луче. И про себя Реборн молится Небесам, чтобы малышке еще очень нескоро пришлось сменить на посту главы семьи Джинглио Неро свою мать. Сеньор киллер... Так она его называла, невыносимая, но бесподобная Луче. Эти слова до сих пор звучат в ушах, их редкие встречи хранятся глубоко в памяти, под семью замками, чтобы не тревожить старые раны. Он снова переводит взгляд на Арию. Женщина с улыбкой слушает Черепа, а тот, все больше распаляясь, размахивая руками, рассказывает очередную историю про свои подвиги. И в глазах Неба Аркобалено нет скуки или презрения, ей действительно интересно все, о чем говорит бывший каскадер. И даже язвительные смешки Колонелло не портят ситуацию. Мармон как всегда в расчетах и подсчетах, ни на кого внимания не обращает. Сбоку Фонг внимательно выслушивает про очередное гениальное изобретение Верде, тем самым подбадривая ученого. Ведь ничто не радует и не воодушевляет сильнее, чем искренний интерес к работе человека. Мысли самого Реборна были далеко от особняка Джинглио Неро. Вонгола - вот его нынешняя проблема. Вроде бы прошло совсем немного времени с Конфликта колец, потрясшего мафиозный мир Италии. Полтора года пролетели, как один миг. И одновременно... слишком много всего случилось за столь короткий промежуток времени. Была проведена церемония наследования, и Карло Джойя официально стал Десятым лидером семьи. Однако... у руля до сих пор оставался дон Тимотео. Одной из причин являлась Вария. Девятый, как никто иной понимал, что нельзя отпускать отряд из семьи, только не сейчас, не в данный момент, когда молодой Десятый еще не успел "отметиться" в истории, а все союзные семьи только и ждут ошибки "правящей" семьи. Ведь, чем выше взлетаешь.... Они ждали, все ждали. Подобно охотящемуся льву они внимательно следили за каждым движением, за каждым вздохом своей "жертвы". И Реборн не сомневался, что стоит им только заметить хоть малейшее проявление слабости со стороны Десятого поколения... Вонгола незамедлительно будет растерзана на мельчайшие кусочки. Поэтому Карло делал вид, что старательно учится руководить семьей, в то время как делами все еще заправлял Тимотео. Вторая, основная, самая главная причина, по которой старый дон никак не мог оставить свой пост, заключалась... в самом Наследнике, нет, уже полноправном Десятом. Карло Джойя, все же где-то Тимотео, да и Реборн, если честно, упустили парня. Не уследили за должным воспитанием будущего лидера. Он стал жестким, непримиримым военным, в то время как нужен был... дипломат и управленец, гибкий, способный идти на уступки. После первых же переговоров стало ясно, что Карло будет диктовать Альянсу свои условия, и ни на какие компромиссы Вонгола не пойдет. Она поднимется, найдет свой путь, даже если придется залить эту тропу кровью. Такова была политика молодого Десятого. И в принципе, Тимотео ничего не имел против подобных взглядов, если бы... если бы Джойя понимал необходимость хотя бы редких... прогибов. От его решений зависит не только имя и репутация семьи, но и жизнь многочисленных людей. Карло был готов пожертвовать всем ради Вонголы, без оглядки и осторожности он шел напролом. Он внимательно прислушивался к мнению репетитора и Тимотео, а после делал все по-своему. Он практически уничтожил виноградники семьи Джованни, которые не согласились продать их. При этом погибло сорок девять человек личного, основного состава семьи. Он нашел, что некоторые земли пятой семьи раньше принадлежали Вонголе. А никаких бумаг о продаже не находилось. Нужно было бы промолчать, подготовиться и предъявить доказательства на очередном собрании Альянса. Карло... Карло не смог. Как следствие - очередная война локального масштаба. Тимотео даже не посмотрел бы на это происшествие, если бы оно не вызвало резонанс в Альянсе. Подозрительное движение пошло среди первой десятки семей, исключая Вонголу. Единственной радостью стали Хранители. Все они успешно учились и по мере сил помогали Девятому поколению с бумагами, отчетами. Их вталкивали, втягивали в жизнь семьи, пропитывали знаниями, умениями и навыками, необходимыми правящей семерке. Почти все бумаги теперь шли через них, оставляя Карло лишь те договоры, где действительно нужно было действовать силой. Переучивать его было слишком поздно - могли только сломать уже полностью сформировавшуюся, устоявшуюся личность. К тому же... церемония наследования развязала ему руки, он стал главой семьи, его решения подлежали исполнению. А после смерти Тимотео не останется никаких сдерживающих факторов. Реборн вспомнил, как пришел за объяснениями к Десятому по поводу виноградников. - Они торговали вином и особыми... приправами на территории нашей семьи, обходя все установленные нами правила. Тем самым дискредитировали ее в глазах всего Альянса. Я не мог допустить подобного. Вот и предложил им либо продать землю и выметаться, либо... - парень пожал плечами и продолжил рассматривать бумаги. - Есть еще вопросы? - мельком взглянул он на Аркобалено и вернулся к бумагам. Реборн молча покинул кабинет, чудом только не хлопнув со всего маху дверями. В коридоре его уже ждала Хром Докуро. Момент - и перед Аркобалено стоит уже Рокудо Мукуро. Они прошли в сад, где в одной из резных белоснежных беседок уже был накрыт стол. Иллюзионист с удовольствием вдохнул запах свежей сдобы. - Потрясающе, ку-фу-фу, - он сделал глоток горячего кофе. - М-м-м! - Что ты нашел по Карло? - Заглянул в его семью. Джойя весьма скрытные личности, ку-фу-фу. Карло же занимал роль советника по военным вопросам, ему пришлось поднимать семью буквально с колен. И отвоевывать территории заново. Так что мне понятно, откуда берутся подобные решения, - Мукуро повращал кистью в воздухе. - Только в случае с Джойя... там была другая ситуация, нежели с Вонголой. Реборн глубоко вздохнул и потер пальцами переносицу, совершенно не характерным для младенца жестом. Как же он устал! Раньше он еще пытался оспаривать решения Десятого, но это все равно что переть напролом против танка - глупая, бессмысленная смерть. Он поднял глаза на наслаждающегося каждым звуком, каждым глотком и запахом Мукуро. Иллюзионист выглядел довольным жизнью кошаком. - Что-то ты слишком покладистый, - прищурился киллер. Рокудо пожал плечами. - А зачем мне трепыхаться, ку-фу-фу? Такими темпами Карло и сам отлично, без моей помощи, развалит мафию. Одну семью так уж точно. Как бы ни была сильна Вонгола, против всего Альянса ей не выстоять. А если уж они наймут Варию.... - Мукуро вытянул губы трубочкой с явным удовольствием. - Мне даже не нужно захватывать его тело для этого! - Карло же обещал освободить тебя из Вендиче, разве не так? - О, да-а! Он и освободил, - Рокудо посерьезнел и наклонился поближе к собеседнику, понизив голос. В глазах загорелся иероглиф, и беседку окутала легкая дымка Тумана. - Но он не говорил, что отпустит меня. - О чем ты? - не понял Реборн. Иероглиф сменился, и Реборн вместе с Мукуро оказались возле небольшого белоснежного здания. - Специализированная клиника Вонголы. Декорации сменились, и вот они уже в небольшой, одноместной палате без окон. Реборн, даже несмотря на специфику своей работы, задохнулся, увидев "пациента". На узкой койке, весь опутанный проводами лежал иллюзионист семьи Вонгола, Рокудо Мукуро. Узкое, породистое лицо с высокими скулами почти сливалось по цвету с постельным бельем, руки и шею покрывали гематомы от многочисленных уколов. Капельницы с питательным веществом впивались в вены, как обезумевшие черви. Хохолок иссиня-черных волос беззащитно растекался по подушке. Аппаратура измеряла давление, пульс и даже функции мозга. Мукуро присел на краешек кровати и ласково очертил овал своего же лица. - Как видишь, он сдержал свое обещание. Я не в Вендиче. Когда там узнали, что меня ждет, с радостью отпустили "на поруки", - Мукуро горько усмехнулся и пальцем почти прикоснулся к странного вида аппаратуре. Солнечный киллер, поначалу не обративший внимания на нее, подошел поближе, чтобы рассмотреть то, на что указывал Рокудо. Крохотные машинки, похожие на пистолеты для прокалывания ушей. Острая игла, как ядовитая змея, выглядывала из своей "норы", готовая в любой момент ужались в вену. К шее подходил точно такой же "пистолет". - В них сильный, быстро действующий яд, - Мукуро встретился глазами с Реборном. - В случае моей "непокладистости" я просто перестану существовать, а семья Джойя легко предоставит замену. - Неужели никто из твоих людей не может вытащить тебя? Мукуро хмыкнул. - Как ты наивен, Аркобалено! Тот факт, что я легко провел тебя сюда, не отменяет туманного щита вокруг всей больницы. К тому же... я даже не представляю, где она находится. Тот, самый первый образ, единственное, что я уловил из разума обслуживающего мое тело санитара. Никто из медсестер и врачей ни разу не покидали клинику, их привозили сюда с завязанными глазами. Мы все здесь всего лишь пленники. Они вернулись в сад Вонголы. Туман все еще ограждал их беседку от остального мира. - Как там Савада Тсунаеши? - прищурился Мукуро. Реборн поморщился, заставив иллюзиониста засиять. Действительно, ударил по больному, гад! - Все еще на Окинаве. Ее мать недавно присылала фотографии. У них с женихом все отлично, дело движется к свадьбе. Рад за нее. Но Вонгола больше не имеет права вмешиваться в ее жизнь и следить за нею. Солнцу самому не понравилось, как фальшиво звучал его голос. Какое-то время они молча пили кофе, пока Мукуро не оторвался от чашки. Взгляд его был взрослым, усталым. Он слишком много пережил в своей жизни, слишком много видел. - Ты никогда не жалел о том, что оставил ее? Реборн прикрыл глаза, погладил Леона. - Не стоит плакать над пролитым молоком. А ты? Мукуро звякнул чашкой о блюдце. - Тело Савады Тсунаеши мне пришлось бы захватывать, - серьезно признался он. В тот же момент иллюзионная защита спала, а на мягкое сиденье без сил свалилась девушка в черном деловом костюме. На щеках пылал лихорадочный румянец, дыхание было поверхностным, а сама она спала, даже во сне крепко прижимая к груди трезубец. Рокудо Мукуро исчез, оставив Реборна размышлять над своими словами. Аркобалено потряс головой, возвращаясь в реальность. У них уже давно не осталось выбора, нет иного пути, кроме как пытаться перевоспитать молодого босса. Не раз и не два у него с Тимотео мелькнула в мыслях Савада Тсунаеши. Мелькнула и пропала, потому что... они не имели права... Больше не имели на нее никаких прав. Снова обратиться к ней - это все равно, что признать свою ошибку публично. Но и это бы не остановило киллера на пути к достижению цели. В конце концов, все мы люди, никто не идеален. Дело было в другом... Савада Тсунаеши была несвободна. Будь она по-прежнему одна, будь просто дочерью Емитсу, оставайся она в Намимори, все еще можно было бы повернуть в пользу Вонголы. Но она устраивала личную жизнь подальше от них, в тиши Окинавы, у нее был жених, в чью семью она вскоре уйдет. И об этом знал весь Альянс. Реборн тяжело вздохнул и сделал глоток кофе. От нечего делать невольно прислушался к мягкому выговору Фонга сбоку. Тема его беседы с Верде уже давно сменилась. -... делает отличные успехи, - Фонг спрятал кисти рук в широкие рукава. - Как ей мое изобретение? - Верде поправил очки и взялся за чашку. - Благодарю, оно очень нам пригодилось. - Я справлялся о ее успеваемости в школе, - гений поморщился. - Не скажу, что они... удовлетворяют меня. Она могла бы... больше, у нее есть потенциал. Реборн заинтересованно поднял бровь. Чтобы Верде обращал внимание на что-то еще кроме науки? На человека, судя по их словам, не гениального и даже не слишком умного? Такого раньше не бывало. Фонг тем временем мягко рассмеялся. - Гармония скрыта в равномерном развитии всех сторон человеческой натуры, Верде. Нельзя уделять внимание только одной, забывая при этом о других. Верде поморщился. Как и все ученые, он не любил простые размышления, отдавая предпочтение цифрам и формулам сухих, но таких понятных расчетов. Поэтому и к философии относился со скептицизмом. - Снова эти твои древние изречения. И кто на этот раз? Конфуций? - Нет. Фонг. Аркобалено посмотрели друг на друга и усмехнулись. - Мы всегда с радостью разделим с усталым путником место у нашего костра и чашку горячего зеленого чая, - благодушно кивнул Ураган, откидываясь на спинку стула. Любопытство жгло изнутри, царапалось, как неугомонный мелкий котенок. Впервые Реборн услышал от обычно равнодушного ко всему Урагана столь открытое приглашение в гости. Обычно Фонг не любил впускать кого-либо в свою жизнь. Отметила это и Ария Джинглио Неро. - Я слышала, ты взял на воспитание сироту. Как ее дела? - мягко улыбнулась женщина. - Благодарю, - склонился Фонг. - Она в полном порядке. Сейчас я тренирую ее, как и свою ученицу, И-пин. - Еще один рукопашник, кора! - недовольно воскликнул Колонелло. - Лучше бы научил ее стрелять, кора! - Пусть сейчас она далека от совершенства в боевых искусствах, я надеюсь, она никогда не достигнет в них подлинного мастерства. Потому что тогда ей придется убивать, чтобы понять ценность жизни. Слова китайца обрушились подобно молоту. Воцарилась неуютная, гнетущая тишина. Правду Фонга признавали все. Мафия - далеко не праздник, как считали многие. Это постоянная война, не только с посторонними, но и с союзниками и с самим собой. А война - это всегда кровь, грязь, стоны и плач, крики и вывернутые наружу кишки. Это остекленевшие глаза и ряд блеклых, обезличенных надгробных плит. Может, и хорошо, что Фонг старается держать девочку подальше от всего этого. Раньше он всегда позволял ученикам самостоятельно выбирать свой путь. Но это ученики, а то - воспитанница, почти дочь. Человек, гораздо более близкий, чем самый лучший ученик. - Как ее зовут? - в глазах Арии - понимание, сочувствие. Она сама всем сердцем желала уберечь от подобного свою дочь Юни. - Уна. Уна Фарфалла, - в глазах Фонга - благодарность. За невмешательство. - Красивое имя, кора! - Покажи ей фильмы с участием господина Черепа! Уверен, она будет в восторге! - Вряд ли, их давно уже сняли с проката. От них никакого дохода, - Мармон убил "коллегу" одной фразой. - Говорящее имя, - прищурился Реборн. - Наполовину итальянка, на вторую - француженка, - невозмутимая маска, а не лицо. - Понятно, - киллер прикрыл глаза полями шляпы, про себя пообещав выяснить побольше про новую ученицу Урагана. Она может им пригодиться. Фонг и Верде переглянулись и улыбнулись друг другу краешками губ. Это желание Реборна было у них давно уже предусмотрено. Тсуна вынырнула, закашлялась и затрясла головой, освобождая уши и нос от воды. Сердце от страха грозило вот-вот выпрыгнуть из груди. Напугал ее... Девушка нервно хихикнула. Перед ней стоял обычный мальчишка лет девяти на вид, может, чуть меньше. Невысокий, с угловатыми плечами, с чумазыми щеками и сбитыми в каком-то овраге коленками. Вокруг рта у него притаились пятна от клубники, а зеленая челка забавно торчала от пота, как шерстка мокрого котенка, которого только что умывала мать. И он сам вызывал такое непонятное чувство... Тсуна прислушалась к себе. Его хотелось откормить, уложить в кроватку. Позаботиться о нем. Желание возникало спонтанно, стоило только бросить взгляд на тощие ребра да выпирающие ключицы. Обычный, если бы не одно "но" - шапка на голове в форме огромного яблока. Сочного, наливного, с золотистым бочком и угловатым листиком на верхушке. Такое аппетитное, такое настоящее, что Тсунаеши невольно сглотнула слюну. - Ты фе-ея? - мальчишка забавно растягивал гласные. А на лице и в глазах - никаких эмоций, лишь какое-то усталое равнодушие. - Хиии? - Тсунаеши начала подгребать к берегу. - Я не фея! Я Уна! - Фра-ан. - Приятно познакомиться, - улыбнулась девушка, выбираясь на берег и выжимая излишки воды из топика и брюк. - Но все ра-авно, ты фе-ея! - сделал вывод мальчишка, повинуясь какой-то своей логике. Интуиция подсказала Тсуне, что спорить здесь бесполезно. Вместо этого она спросила: - Ты рыбку хочешь? И, кажется, ей удалось озадачить мальчишку. Всего на миг, но на лице Франа отразилось удивление пополам с недоумением и... настороженностью. - Ка-акую ры-ыбку? - Жареную, какую же еще! Предлагаю разделить со мной ужин и, - тут Тсуна улыбнулась, вспомнив учителя Фонга. - И чашку горячего зеленого чая. Она схватила мальчишку за маленькую ладошку и потащила его к заводи. - Я не-е люблю-у зеле-еный ча-ай, - Фран послушно шел за ней, не вырывая руки. - Значит, придумаем что-нибудь другое, - пожала плечами девушка. - если бы ты знал, как я соскучилась по нормальным, человеческим разговорам! Конечно, учитель отличный собеседник, у него прекрасное чувство юмора, но все равно хочется поболтать с кем-нибудь... другим. Не только с ним. Его цитаты из легенд... ты бы слышал! - Тсуна изливала наболевшее горячо, страстно. - У меня иногда мозги сворачиваются, когда я пытаюсь расшифровать очередное его высказывание. Руки сами выполняли уже ставшую привычной работу. Небольшая сеточка леской крепилась к выступающему над водой корню дерева. Тсуна прилегла на траву и потянулась к леске, не переставая болтать. Она даже не представляла, насколько же ей не хватало простого, человеческого общества в этих лесах. Безусловно, мастер Фонг умеет скрасить одиночество своими сказками и легендами. Но так хотелось просто... расслабиться и ни о чем не думать, не пытаться разыскать смысл между строк. Сегодня улов был богатым - целые три рыбины с отливающей серебром чешуей. Они недовольно хлопали ртами, когда Тсуна складывала их в специально припасенную для этого корзинку, а сеть снова закидывала в воду и прикрепляла к дереву, чтобы не уплыла. Фран не сбежал от ее болтовни, как она подсознательно ожидала. Все это время он простоял под деревом, безучастно смотря на ее работу. Тсунаеши просияла и снова потащила его за руку, но на этот раз к стоянке. - Пошли, будем ужин готовить. На полянке Тсуна усадила Франа на ствол дерева, а сама принялась за ужин. Развела костер, переоделась, чтобы снова не простыть. И принялась чистить рыбу. - Фран, - подняла она голову, - почему ты назвал меня феей? - Я ви-идел, как ты-ы танцу-уешь... - Танцую? Это ты про канон? - Фран склонил голову набок. - Ну когда я скачу по поляне и размахиваю руками. - Да-а. Ты-ы танцу-уешь. - Хии! - Тсуна только сейчас поняла, что у всех ее тренировок и неудачных попыток выполнить задания учителя был свидетель. Краска залила щеки и шею, стало невыносимо жарко. - И давно ты за мной наблюдаешь? - жалко спросила она. - Да-авно. Снача-ала ты была-а как хо-омя-як, неуклю-ужей. Ты-ы ска-акала-а, ка-ак кузне-ечик. И я поду-умал, что-о ты зу-убной бе-ес. Но-о ты-ы танце-ева-ала с цве-етами. По-оэтому-у ты-ы фе-ея. Тсуна всхлипнула и уткнулась взглядом в рыбу, желая провалиться на месте. Хомяк, она хомяк. Фран молчал, что не мешало ему уплетать еду за обе щеки. Он с аппетитом вгрызался в хлеб, закусывал рыбой, отчего по пальцам тек одуряюще пахнущий сок, и запивал все чаем с дикой малиной. Тсуна с улыбкой посмотрела на нового знакомого. Мальчишка поднял голову и вопросительно что-то промычал с набитым ртом. Савада невольно прыснула, до того уморительно выглядел он с набитыми щечками и перемазанным в соке ртом. И принялась болтать. Обо всем и ни о чем одновременно. Просто рассказывала, как проходит ее день, где она учится. И какая теплая, пахнущая хлебом и молоком ее далекая мама. Ее далекий дом. Фран умял и вторую рыбу, потянулся к третьей. И Тсуна безропотно отдала ему свой ужин. Ничего, от сна на голодный желудок еще никто не умирал. Выпьет чая, вот и будет ужин. А ребенка накормить - это святое. По какой-то причине Фран воспринимался именно как ребенок, хотя Тсуна не намного старше его. - Я за-автра при-иду, - оповестил он и растворился в подступающих сумерках. Как призрак. - Хии! - только и среагировала Тсунаеши. Наутро Фран так и не пришел. Все время до полудня Тсуна провела в ожидании. Она ждала. Пока выполняла канон, пока падала с бревна в воду, пока готовила завтрак и заваривала чай из собранных неподалеку ягод. Потому что мальчик сказал, что не любит зеленый. Она ждала. И когда выполняла присланные ей по электронной почте школьные задания, взгляд невольно устремлялся к тому месту, где вчера пропал Фран. Новый знакомый так и не пришел. Почему-то было до слез обидно. Девушка не могла понять, чем настолько обидела или отпугнула мальчишку, что тот не захотел продолжить знакомство. Может, она слишком много болтала? Может, ему не понравилось, как она готовит? Ну так она постарается научиться! Что внутри подсказывало, что Фран - не просто случайно встреченный прохожий, что он может стать... чем-то большим. И интуиция подталкивала хозяйку найти мальчика, дергала за струны души и тревожные ниточки. Ну а вдруг с ним что-то случилось? Не показался Фран способным за себя постоять. К полудню Тсуна решила подчиниться наглым требованиям интуиции. Их поляна для тренировок располагалась в гористой местности. Поначалу Тсуна хотела быть подальше от людей, от шума и разговоров. Ей было сложно общаться с ними, сложно... пересилить себя и улыбаться. А Фонг... для него одиночество и уединение не было чем-то ужасным, наоборот, они являлись неотъемлемыми чертами его натуры. Поэтому они вдвоем и заперлись на уединенной полянке вдали от посторонних глаз. И лишь спустя полгода Тсунаеши смогла спуститься в деревушку у подножия горы. И то только потому, что учитель настоял на том, что девушке просто необходима практика в языке. Раз уж она учится во французской школе. С тех пор раз в два-три месяца Тсуна появлялась в деревеньке, нагружалась продуктами и необходимыми в обиходе предметами, выслушивала местные сплетни и новости, улыбалась и пила обязательную чашечку кофе в местном кафе. Где так тепло улыбалась единственная официантка, а повар обязательно добавлял к заказу засахаренную розу чайного цвета. Милый и такой... необходимый для Тсуны жест. В котором не нужно было искать второго дна, а просто пойти на кухню, посидеть в уголке и выслушать все об успехах второй внучки четвертого сына шеф-повара. Вот и сейчас она решила спуститься и поспрашивать людей в деревне. Ведь не мог же Фран жить в лесу, ему нужно было где-то учиться, что-то есть... Спуск представлял собой извилистую, узкую тропку между скал, наполненную острыми камнями и опасными для жизни выбоинами. Тоже своего рода тренировка на силу, внимательность и выносливость. А если добавить к этому увесистый рюкзак на подъеме.... Тсуна привычно уже осталась в топике, широких тренировочных штанах и балетках на резиновой подошве. Все равно при спуске будет жарко, в куртке она запросто пропотеет и может заболеть, а так... на улице не слишком холодно, все же уже конец весны. Деревушка чем-то напоминала Тсунаеши ее родной Намимори. Наверное, своей неизменностью. Вдали от суеты и новейших веяний моды и науки, из года в год люди жили здесь по привычному укладу, в привычном ритме жизни. Каждое утро они вставали, приветливо здоровались с соседями, спешили в булочную и на работу, обсуждая при этом последние новости. Здесь ничего не менялось годами. Приветливая официантка писала на доске у входа в кафе сегодняшнее меню, улыбаясь пухлому булочнику. Мальчишка на велосипеде развозил почту, с хохотом гоняя голубей. Редких приезжих деревушка встречала ароматами свежего хлеба и цветов, веселыми голосами детей и звонкими восклицаниями женщин, призывающих свои чада к порядку. Тсуна отдыхала здесь душой и телом. - Добрый день, Уна! - улыбнулась Дженнифер, расставляя чашки с кофе перед очередными клиентами. - В этот раз ты рановато. Что-то случилось? Тсуна поздоровалась с пожилыми мужчинами за столиками и улыбнулась блондинке. Светлое платьице с фартуком поверх облегало тоненькую фигурку, волосы задорно торчали из высокого хвостика. И не скажешь, что пару месяцев назад молодая женщина отпраздновала свой двадцать восьмой день рождения. На вид ей никогда не давали больше семнадцати. - Нет, Дженни, все в порядке. Я ищу... Ее прервали громкие детские голоса из переулка неподалеку. Почти сердитые, вот-вот и вспыхнет драка. Девушки переглянулись и бросились туда. Только еще детских травм им не хватало! Врач как раз уехал в соседний город за медикаментами. На широкой пустынной улочке толпа ребятишек оттеснила кого-то к стенке. Самый главный, тощий брюнет с отсутствующими передними зубами, уже сжимал кулаки, готовясь ударить. Остальные просто молча стояли и смотрели, но всячески поддерживали своего вожака. А к стене... Тсуна невольно зажала ладонью рот, чтобы не захихикать. К стене почти прижался Фран в своей огромной шапке и совершал всем телом странные телодвижения, напевая нечто, напоминающее мантру. - Оммо наммо... пропади-ите, зубные-е бе-есы! - Мы не зубные бесы! - разозлился брюнетистый мальчишка. - А похо-ожи, - протянул в ответ Фран. Тут Тсуна поняла, что пора вмешаться. - Что здесь происходит? - она прошла сквозь толпу и встала рядом с новым знакомцем. - Почему вы нападаете на него? Что он вам сделал? Раньше она никогда бы не вмешалась, даже в такой конфликт. Никчемная Тсуна не чувствовала в себе той уверенности, которая была сейчас. Она не могла позволить себе рисковать, предпочитая удирать без боя. Мастер Фонг, вы отменно знаете свое дело. Тсунаеши не стала сверхсильной, она не могла зажечь по желанию пламя. Но она могла и хотела постоять за своих друзей. Ну или за тех, кто может ими стать. Дети смутились, зачинщик покраснел и уставился в землю. О паре отшельников с горы в деревне знали все. Так же, как знали и о том, что девочка учится дистанционно в не самой худшей школе и знает боевые искусства. И связываться с ней не хотелось. - А почему он носит эту дурацкую шапку! - воскликнул он яростно, сжимая кулаки. - И вечно тянет по-дурацки слова! - Зу-убной бе-ес хоче-ет отня-ять мою-у ша-апку! - ужаснулся Фран, хватаясь за голову. Тсуна могла бы рассмеяться, если бы все не было так печально. Травить мальчишку только из-за того, что он не похож на остальных... Так же, как и ее в свое время. Никчемная Тсуна и Фран... они нашли друг дружку. Она посмотрела на согласно кивающих детей. Здесь собралась вся деревенская школа, включая девочек. Многие сжимали палки или камни... Тсунаеши поежилась: дети порой могут быть так жестоки! - И вам не стыдно? - спросила она. - Всей толпой напали на одного человека просто за то, что он говорит иначе. А у одного из вас волосы серого цвета, - она указала на паренька, вздрогнувшего от ее жеста. - У этой девочки есть заколка, какой нет ни у кого из вас. Может, и их нужно избить? - подняла бровь Тсуна. - Если присмотреться, у каждого из вас найдется что-то, что отличает вас от остальных. Неужели вы хотите, чтобы все одевались одинаково, ходили и говорили одинаково? Как в армии? - Нет, - протянули ребята, начиная смущенно переглядываться. Тсунаеши обняла Франа за плечи. - Если честно, мне нравится шапка Франа. Она... оригинальная и забавная. Пусть он отличается от вас, зато сразу запоминается людям. Так ведь, Дженни? Официантка со смехом кивнула. - Больше чтобы я подобного не видела, - пригрозила пальцем Тсуна. - И не слышала от Франа, что вы его обижаете! Теперь я его старшая сестра! - выпалила она, повинуясь порыву. Но детей ее слова впечатлили. Они покивали и разошлись. - Пойдемте, я угощу вас десертом, - Дженни повела новоявленных родственников в кафе. - Почему они так с ним поступают? - спросила Тсунаеши, сидя за небольшой стойкой. Фран сидел за угловым столиком и уплетал пирожное. Его лицо как обычно не выражало ровным счетом ничего, однако Тсуне казалось, что сладость пришлась ему по душе. Как и вся ситуация в целом. Потому что... читалось во всем его облике, в движениях и фигуре, некое удовольствие. - Потому что Фран немного... необычный, - пожала плечами Дженни. Женщина протирала бокалы, пользуясь свободной от клиентов минуткой. - Эта его шапка и манера речи... Иногда мне кажется, что он живет в каком-то своем мире, где ему никто не нужен. - А дети не могут пережить этого, - понимающе кивнула Тсуна. - Именно. К тому же Ванесса во всем его поддерживает и не ограничивает. - Ванесса? - Бабушка Франа. Она делает лучшие сыры во всей округе. Ее дом на окраине деревни. - Нужно зайти, познакомиться. - Конечно, - хихикнула женщина, - должна же она знать, что у нее прибавление в семействе. Еще и внучка появилась! - Да ну тебя, скажешь тоже! - покраснела Тсуна. - Как я по-твоему должна была поступить? Оставить его на растерзание толпе? Они ведь уже за камни взялись! - Я не возражаю, Уна! - Дженни подняла руки. - Успокойся! - Прости, - стыд обжег внутренности. Чего она на человека набросилась? - Ничего, я понимаю. Скажи, - она серьезно посмотрела на девушку. - Ты и правда собираешься защищать Франа? - Да, - решительно, взгляд прямой, уверенный. - Почему? - Потому что он мой друг. Сзади что-то разбилось. Тсуна обернулась и увидела Франа. Он расширенными глазами смотрел на девушку. - Фе-ея... - Ну, главное, что не хомяк и не зубной бес, - облегченно выдохнула Тсуна и соскочила со стула. - Пойдем, провожу тебя к бабушке. Сколько я должна? - обернулась она к официантке. - За счет заведения! - Спасибо! - Спа-аси-ибо-о... - Приходите еще! По дороге они молчали, и Тсуна начала нервничать. Как отнесется Фран к ее решению? Может, он и не хочет такого друга? - Фран, прости, что... сказала так, но... если не хочешь со мной дружить... - Тебе-е пра-авда нра-авится моя-а ша-апка? - Да, - удивленно моргнула Тсуна, а после заполыхала жарким румянцем. - Вообще, когда в первый раз ее увидела, чуть слюной не захлебнулась. Она так на настоящее яблоко похожа! - То-огда-а бу-удем дру-жить! - решил мальчик и поспешил вперед. А Тсуна захлопала глазами. Ну и где здесь логика? Тсуна заваривала чай и вполуха слушала Франа, рассказывающего о школе. Вообще, он оказался довольно-таки язвительным... яблочком. Всего парой слов или прозвищ он мог довести людей до белого каления и... насмешить подругу. Ну а как еще реагировать на "короля-самозванца", "жабко" и, разумеется, излюбленных "зубных бесов"? Только смеяться. И защищать от нападок, доводить до дома и сдавать с рук на руки бабушке Ванессе. Бабушка Тсуне понравилась. Она напоминала Нану своим характером. Милая, беспечная, такая добрая ко всем без исключения. Все в ее доме было пропитано уютом и теплом. И запахом свежего сыра, теплого, ароматного, душистого. В самую первую встречу Тсуна с тоской поняла, как же соскучилась по дому. Но вернуться пока еще не была готова. Еще чуть-чуть, еще немножко... - Вижу, у тебя появился новый друг, - раздался мягкий голос. К костру выступил Фонг, немного бледный от усталости и длительного перелета, но с все такой же понимающей улыбкой на губах. - Учитель! - обрадованно подскочила Тсуна. - Сейчас приготовлю ужин. Она подскочила к рюкзаку и достала хлеб с сыром - гостинец Ванессы. - Это Фран, мой друг. А это - Фонг, мой учитель, - представила она Аркобалено. - А поче-ему он ма-аленький? Бо-оле-ел? Тсуна поперхнулась, а Фонг фыркнул, сдерживая смех. - Можно и так сказать, Фран, - улыбнулся он. - Я до сих пор еще болею, - он присмотрелся. - У тебя красивая шапка. Уна, ты ничего не заметила в ней? - Что? - девушка удивленно взглянула на учителя. - Нет, не заметила. С ней что-то не так? Фонг улыбнулся уже загадочно. - Скажи, Фран, а зачем тебе такая большая шапка? - обратился он к мальчику. - По-отому-у что-о я ча-асто го-олово-ой уда-аряюсь, - пожал плечами Фран. - Мо-огу да-аже па-амять поте-ерять. Ба-абушка-а попро-осила-а но-осить ша-апку. - А ты можешь ее снять? - прищурился Аркобалено. Фран пожал плечами... и яблоко на голове просто растаяло синим дымком. - Хии! - подскочила Тсуна. - Иллюзия? Но я ничего не почувствовала! - расстроенно произнесла она, плечи опустились. Фонг потрепал ученицу по пышным волосам. - Ничего страшного не случилось, Уна. Ты и не могла его почувствовать, для этого нужны длительные тренировки и опыт. Мастерство иллюзионистов - вообще отдельная история. Оно переплетается с реальностью, порабощает разум и чувства, наполняя их фальшивыми картинами и ощущениями. И ты не можешь различить, где правда, а где - ложь, построенная иллюзионистом. - Но вы же научите меня различать пламя и бороться с иллюзиями? - с надеждой посмотрела на учителя Тсуна. - Конечно, - кивнул Фонг. - И ме-еня-а, - вмешался Фран. - Фран? - удивилась Тсунаеши. - Я то-оже-е та-ак хо-очу, - пожал плечами мальчик. - Но Ванесса... - Ба-абушка-а отпу-устит. - Н-но... но... - Тсуна беспомощно оглядывалась по сторонам, не зная, как еще заставить друга отказаться от идеи обучения. Ей жутко не хотелось втягивать ребенка, пусть даже самым краешком, в мир мафии. - Но у тебя же школа! - И о-она-а отпу-устит... - А... Фонг смотрел за перепалкой детишек и посмеивался про себя. Для него не имело значения, что скажет Тсуна. Он видел, что решение принято, и оно - окончательное. Этот мальчик, Фран, так просто от своего не отступится. При всей своей проницательности и догадливости, ученица иногда была слепой, как новорожденный котенок. Она не видела или предпочитала делать вид, что не замечает, как мальчик смотрит на нее, какие чувства вспыхивают в глубине зеленых глаз. Как Фран неосознанно тянется к ней. За поддержкой, за утешением или просто за чашкой чая. Так цветы всегда поворачивают головки туда, куда переместится солнечный свет. Несмотря на свой миролюбивый характер, Савада Тсунаеши была Небом. Это значило, что где-то по свету ходят ее Хранители. И, кажется, одного из них она уже нашла. Туман Уны Фарфаллы. Фран. - Фран, - вмешался он в спор, - как ты создаешь... свою шапку? Что делаешь для этого? - Не-е зна-аю, - паренек повернул голову к аркобалено, - про-осто та-ак полу-учается-а. - Потрясающе! - пробормотал Фонг. - Учитель? - Уна, ты пока еще не можешь этого видеть, но иллюзия Франа потрясающа! - на голове мальчишки снова образовалась шапка. - Бессознательно он управляет своим пламенем, причем очень и очень и искусно. В данной иллюзии, - он указал на яблоко, - очень мало Тумана, практически нет. И она... часть тела нашего друга. Уверен, он чувствует ее, как свою руку или ногу, - он вопросительно посмотрел на иллюзиониста. - Да-а, ма-алы-ыш-се-енсе-ей. Тсунаеши поперхнулась, Фонг закашлялся, однако быстро взял себя в руки. - Ну не только же тебе феей быть, - подмигнул он Тсуне. - Учи-итель! - обиженно взвыла девушка. - И вы туда же! Фонг хмыкнул и повернулся к иллюзионисту. - Фран, ты должен ответить мне на вопрос. Почему ты хочешь учиться работать с пламенем. Для чего? - По-отому-у что-о фе-ея, - мальчик безучастно, бесстрастно посмотрел на Аркобалено. Его лицо, его взгляд не изменились, но Фонг кивнул. Словно между ними состоялся безмолвный диалог, который поняли только они. Тсуне оставалось лишь хлопать глазами. - Фран, я не смогу обучить тебя, потому что обладаю иным пламенем. Я - Ураган, ты - Туман. У Тумана свои особенности, которые знают только сами иллюзионисты. И обучить тебя смогут только они. Фран склонил голову набок. - У меня есть хорошая подруга, которая сможет взять тебя в ученики. Только тебе придется уехать в Германию. - Н-но... - Тсуна попыталась вмешаться. - Я-а согла-асен, - прервал подругу Фран. - Фран, ты не понимаешь, во что ввязываешься! - с отчаянием проговорила девушка, терзая пальцы, почти выкручивая их. - Ты не должен... - Остановись, Тсуна, - мягкий голос мастера прервал нервную речь его ученицы. - Сейчас ты поступаешь в точности, как Реборн. Ты решаешь за других, не оставляя им права на выбор. Это жизнь Франа, позволь ему решить, как потратить ее. И на что. - Но он же еще ребенок! - Поэтому я и предлагаю ему поехать учиться у моей подруги. Там он сможет не просто научиться управлять своим пламенем, но и... - голос Фонга стал тише, чтобы слышала только девушка. - Но и остаться ребенком как можно дольше. Тсуна склонила голову, пряча лицо за неровной челкой. На глаза навернулись слезы. Она понимала правоту учителя, признавала ее. Но что-то в душе противилось происходящему. Она видела мало иллюзионистов, но всех их пламя сделало только несчастнее. Озлобленный, отчаявшийся Мукуро, для которого собственная сила стала проклятием. Он ведь был даже младше Франа, когда его забрала на опыты семья Эстранео. И точно так же, как и Фран, талантлив. Расчетливый Мармон, для которого деньги - превыше всего. Не раз и не два задавалась девушка вопросом, что же такое должно было произойти, чтобы человек разочаровался во всем и стал ценить только материальное. У них обоих нет друзей, лишь враги и подчиненные. А вся их жизнь подчинена идеям-фикс. Деньги или уничтожение мафии. И меньше всего на свете Тсуна хотела, чтобы рядом с ними стал Фран. Чтобы сила сломала и его. Небеса не должны такого допустить! Мягко подошел Фонг и погладил девушку по волосам. - Сила никогда не пробуждается просто так, Тсунаеши, - тихо проговорил он. - Думаю, будет лучше, если Фран будет уметь постоять за себя, не правда ли? Учитель прав, безусловно прав, но почему так тяжело на сердце. Может, от одной лишь мысли, что яблочко - еще дитя и не осознает до конца, что делает? С другой стороны неожиданно подсел сам Фран. Шапка растворилась, и мальчик, как котенок, прижался к старшей подруге, поднырнул под ее руку, напрашиваясь на ласку. И засопел в ключицы, обдувая их теплым дыханием. А потом поднял глаза, серьезные-серьезные. - Фе-ея, ты-ы мо-ой дру-уг. А я-а - тво-ой Ту-уман. Впервые за последние полтора года Тсуна всхлипнула и расплакалась, прижимая к себе зеленого котенка по имени Фран. Как ни странно, Ванесса сразу отпустила внука, практически не задавая вопросов. Собрала ему вещи, еду в дорогу, дала денег и документы Тсуне, как самой старшей из их компании. Она ничего не говорила, не давала никаких напутствий, а лишь крепко-крепко обняла внука на прощание. В выцветших от старости голубых глазах стояли слезы, когда она прижимала его к себе, ерошила в последний раз выглядывающую из-под шапки челку. - Я знала, рано или поздно его сила заставит его уйти. Его мать была такой же, - тихо говорила она Тсуне, смотря, как Фонг уводит Франа, и внук скрывается за поворотом. - Но не думала, что это произойдет так скоро. А Тсуна смотрела на сморщенные руки, сжимавшие ее ладонь, и на душе было, откровенно говоря, погано. Ванесса отнеслась к ней по-доброму, как родная бабушка, а она взамен... отняла внука, по-другому и не скажешь! - Не думай глупостей, девочка, - ласково улыбнулась Ванесса, поднимая личико Тсуны за подбородок. - Фран все равно рано или поздно ушел бы искать применение своему дару, как и Марисса. И я рада, что ты будешь рядом с ним. С тобой ему будет хорошо. Она обняла девушку. - Только об одном прошу, - прошептала она на ухо девушке. - Позаботься о нем. - Обещаю, - Тсуна крепко обняла женщину в ответ. - Ну вот и хорошо, - Ванесса отстранилась и вытерла слезы. - Благословляю вас, родные. Удачи вам! - Спасибо... - А теперь беги, догоняй своих, а то без тебя уйдут! Тсуна кивнула, поклонилась и побежала к повороту, за которым скрылись учитель и друг. Перед самым изгибом дороги она развернулась и помахала бабушке рукой. - Спасибо вам за все, Ванесса! Женщина еще долго махала им вслед, даже когда уже не видела. Тсуна смотрела на пробегающие за окном деревья и кусты, сменяющиеся то лугами, то заросшими холмами, покрытыми виноградными, персиковыми и яблочными рощами. Или просто густыми, непроходимыми лесами. Девушка слушала песню колес поезда, позвякивание ложечки в стеклянном стаканчике и перебирала тонкими пальчиками гладкие, легкие, словно пух, зеленые прядки. В чистеньком, белом с синим вагоне они заняли ряд из трех сидений. Тсуне понравилось, что каждые три сиденья находились в отгороженном пространстве, словно маленькое купе. Фран заснул почти сразу. Без слов и споров выпив чай, он растворил свою шапку и прилег на плечо подруги. Через секунду мальчик уже сопел и видел десятый сон. А еще через минуту Савада вынуждена была убрать ручку соседнего сиденья, чтобы друг смог лечь. Фран удобно устроился на ее коленях, поджав под себя ноги. Действительно, котенок, и так же мало места занимает. С другой стороны прикорнул Фонг, на его коленях удобно устроилась обезьянка. Проходившие контролеры тихо проверили билеты, после чего один из них помог девушке достать из рюкзака плед и укрыть учителя с братом. А второй принес кипяток для чая. Никто не беспокоил спящих детей и их невольную охранницу. Тсуна еще раз поразилась доброте и мягкости людей. Умилительная картина вызывала улыбки на всех устах без исключения, а одна бабушка даже угостила ее домашним печеньем, прижав палец к губам и хитро подмигнув. Ах, какое оно было вкусное, пропитанное маслом и запахом тмина! В подступающих сумерках лампы в вагоне приглушили, стеклянные перегородки не хлопали, и Тсуна погрузилась в медитацию под стук колес и сопение с двух сторон. Встреча и прощание с Ванессой напомнили ей, как долго она не видела собственную маму. Как там она теперь, без дочки? Наверняка скучает, как и сама Тсуна. Девушка пообещала себе, что обязательно уговорит Фонга съездить в Намимори, навестить Нану. А после того, как Фран отучится, непременно свозит его познакомиться с мамой. Нужно же показать ей неожиданное прибавление в семействе. В окно, в свете тускло мигающих лампочек, отражалась совсем другая личность. Не та, что привыкла видеть Тсуна в зеркале в течение многих лет. Гибкая, спортивного телосложения брюнетка в розоватой кофточке и простых джинсах. Никто никогда не узнал бы в ней Саваду Тсунаеши, неуверенную бывшую главу Десятого поколения. Да и сама Тсуна признавала этот факт. Савада Тсунаеши состояла из пастельных тонов, из ломаных линий и страха. Эта брюнетка... мягкая, гибкая, такая прогнется, а не сломится. И в больших карих глазах сияла добрая, немного наивная улыбка. Та, что была убита в бывшей Дечимо. Савада Тсунаеши пропала. Теперь она - Уна Фарфалла. Тсуна дернула себя за черную прядь. Яркая краска сделала ее лицо немного острее, более... хищным. - Никак не могу привыкнуть, учитель, - сообщила она хриплым шепотом проснувшемуся Фонгу. - Не волнуйся, тебе идет. - Я не волнуюсь, - покачала головой девушка. - Вернее, не об этом. Каков наш дальнейший план? - Мы едем в Мюнхен. В ста километрах от него живет мой друг-иллюзионист. Я уже отправил ей письмо и получил ответ. Она согласна принять Франа в ученики. - И когда успели? - пробормотала Тсуна, но тут ее осенило. - Хии! - прошипела Савада. - "Она"? - Да, Мишель Рихард, одна из знаменитых Сестер Рихард. - Чем же они знамениты? Фонг удобнее устроился в кресле, взял в руки стакан и вдохнул аромат горячего чая, заботливо приготовленного ученицей. - Когда человек шагает по тонкой леске, протянутой над Бездной, когда весь его мир рушится в мгновение ока. Когда сливаются воедино решимость защищать то, что дорого, и тех, кто дорог, воля к победе, сила духа, тогда и только тогда человек способен пробудить пламя. Намерения, мечты и надежды, решения, принятые нами, приобретают свое огненное воплощение. И чем чище, ярче пламя, тем чище душа человека, тем сильнее его воля. Тем добрее его намерения. У Первого Вонголы пламя не гасло никогда, потому что он перекраивал страну. Потому что каждый день он сражался за свою семью и во имя своей семьи. Потому что не гасла его воля к победе. Но из каждого правила существуют маленькие исключения. Небольшая семья Рихард никогда не превышала пяти человек. Но все они были... особенными. Их пламя... оно присутствовало в них всегда, еще в утробе их младенец был способен уже влиять на мать своим пламенем, защищать ее, помогать ей. Им не требовались убийственные условия для его проявления. Лишь решительность, сила воли и талант. Многие поколения семья Рихард скрывалась, не присоединялась ни к одному из кланов Альянса. Они не желали быть подопытными кроликами или, что еще хуже, просто генетическим материалом для создания армий. Они не желали "рожать по заказу". Их все же нашли. Мафиозная семья из Италии нашла последнее убежище семьи. В тот момент мать семейства была ослаблена тяжелой беременностью и долгими родами. Мафиози посчитали, что лучше момента для воплощения своей затеи не придумаешь. При попытке захвата были убиты Тео и Милава Рихард, в живых остались только их дети. Восьмилетняя Хлоя и новорожденная Мишель. В ту ночь тот клан прекратил свое существование. Потому что Хлоя Рихард показала, на что действительно способны потомки семьи Рихард. Пламя Облака, жесткое, кровавое, стерло с лица земли нападавших. А через два дня их резиденция превратилась в руины. Выгоревшая земля, покрытая жирным, черным пеплом. Союзники того клана поголовно оказались в больнице. Отомстить они решились только через девять лет. Зря. Потому что тогда Мишель вошла в силу. Пять семей были уничтожены, без жалости, без пощады. Уничтожены девятилетним ребенком. Ее сестра лишь стояла в стороне, сложив на груди руки и не вмешиваясь. Истинная сила семьи Рихард ужасала. С тех пор Сестер Рихард не трогали, даже не смотрели в сторону небольшого особнячка под Мюнхеном. Хлоя стала талантливым бухгалтером и экономистом, а Мишель выступала в цирке с собственными иллюзорными номерами. Замуж ни та, ни другая особо не спешили. Поезд мерно отстукивал колесами незатейливый ритм, за окном шумели деревья, от сильного ветра то и дело наклоняясь вперед. Пассажиры дремали в обнимку с чемоданами и сумками. Чай уже давно закончился, и пальцы сжимали опустевший стакан, еще чуть-чуть теплый. Пахло лимоном и тмином. Теплое дыхание мальчишки на коленях согревало живот, одной рукой он обхватил пояс. Иногда он хмурился, и тогда Тсунаеши проводила пальцем между бровей, разглаживая морщинку. Слова учителя... люди, еще до рождения владеющие пламенем. И осознающие свою силу. Невероятно, но факт. К чему рассказал это мастер? Надо подумать. Если ты с самого рождения знаешь о силе, если работаешь с ней, тренируешься... точно так же, как и она сама... Но это всего лишь несколько дополнительных лет тренировок... они не сделают намного сильнее.... Фран что-то буркнул во сне, и взгляд невольно переместился на него. Точно, Фран! Он ведь не знал о своей силе, но интуитивно использовал ее. Интуитивно... природно... природная связь, понимание сущности пламени... Не взятое из чужих слов, а врожденное... Фонг с улыбкой смотрел, как Тсуна думает, делает выводы, разгадывает очередную шараду. Как делала это с легендами и сказками у костра. Он мог гордиться своей воспитанницей. И когда она взглянула на него сияющими глазами, он одобрительно кивнул. Он гордился своей ученицей. Девушка снова перевела взгляд на Франа. - Почему вы... учитель... - она задыхалась, с трудом подбирая слова. - Я не хочу новых Хранителей, не хочу... снова... - Ты Небо, Уна, этого не изменить никому и никогда, - Фонг заправил черную прядь за тонкий ободок. - Пока Фран будет у Мишель, мы с тобой начнем работу над пламенем. Невозможно безболезненно отказаться от части себя. Думаю, ты и так уже это поняла в Намимори. Тсунаеши кивнула. - Тебе нужна семья. И дело тут не в том, что ты - Небо. Ведь семья - это не только кровные и пламенные связи. Семья - в первую очередь, это люди. Ты делаешь шаг, и тебе шагают навстречу. Ты протягиваешь руку, и к тебе тянутся в ответ. Без этого невозможно прожить полноценно и гармонично, каждому нужны подобные люди. Просто обычно у Неба эти люди - самые близкие люди - являются носителями атрибутов. Прими часть себя, прими ее решения и желания. Пламя Неба само знает, кто будет лучшим для тебя. Тсунаеши снова кивнула и погладила свой Туман по голове. - Спасибо, учитель. Они еще посидели в молчании. - Мне будет скучно без него, - улыбнулась Тсуна. - Сколько обычно занимает обучение у Мишель? Год? Два? - Несколько месяцев, - хмыкнул Фонг. - К-как? - распахнула глаза Тсуна. - Э-это невозможно! - Я уже давно понял, что у иллюзионистов все не как у обычных людей. Для них нет моральных, материальных или временных границ. Они стирают все, кроме работы разума и чувств, но и те задурманивают. Мишель же... она сильнее, она чувствует и понимает Туман на уровне инстинктов. То же самое я заметил и у Франа. Они не пользуются инструкциями, они не говорят и не дают советов. У них нет четко выработанного плана тренировок. Они просто... ЧУВСТВУЮТ, - учитель сделал глоток чая. - Мишель научит его основным приемам и техникам работы, поможет в первых опытах, но оттачивать мастерство ему придется самому, учиться на своих ошибках. Такова ее методика обучения. Аркобалено сладко потянулся и погладил обезьянку. - За это время я как раз успею познакомить тебя с еще одним хорошим другом. Она очень хотела встретиться с тобой, Уна. Девушка кивнула. - В следующие три-четыре месяца нашему Туману предстоит выкладываться по полной, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Тсуна снова перевела взгляд на мальчишку. Бедный Фран! На что она его обрекла!