Под музыку

Лина знает свою жизнь. Вот лагерь – родной дом, пусть не такой величественный, как утерянный Арлатан, не такой надёжный, как странные, никогда не виденные города гномов, но тёплый, уютный и знакомый. Неуловимый в лесах Бресилиана, недосягаемый для грязных лап шемленов. И составляющий основу её жизни. В лагере её нетерпеливо ждёт Ашалле, которая хоть и старается верить в то, что Махариэль уже выросла, но всё равно тревожно переживающая отсутствие Лины, и даже то, что долийцы редко охотятся в одиночку, её не успокаивает. В лагере Тамлен спешит поделиться с подругой новыми впечатлениями и проблемами, особенно в отношении к гордячке-Роне. Лина слушает друга, смеётся и рассказывает о событиях своего дня. В лагере – хагрен Пайвел, который никогда не отказывается поделиться ни древним сказаниями, напоминающими Лине хрустальные бусины – такие же тонкие, хрупкие и изящные, - ни сказками, пусть детскими, но оттого не менее интересными Лине, ни рассказами о землях за пределами Бресилиана. Хагрен садится на землю, и, улыбаясь, рассказывает о странных низкоросликах-гномах, о непонятных городах жестоких шемленов, о глупом Круге магов – до чего же докатились шемлены, держать чародеев на цепи! – о легендарных воинах Серых Стражах… В лагере легко утянуть в игру Мерриль, весёлую и смешливую, а с нею и Фенареля, краснеющего при приближении Первой и упрямо уверяющего, что ходит он с ними только благодаря Тамлену… В лагере легко сотворить безобидную с точки зрения шутников проказу, после которой ученица Хранительницы неделю будет безвылазно штудировать древние манускрипты, а Махариэль, Тамлен и Фенарель пропадать на охоте, добычей пытаясь вымолить прощение у Маретари. В лагере – аравели, где так приятно свернуться комочком и заснуть, в лагере – загон с галлами, умными и понимающими, в лагере – сундуки со старинными книгами (большинство из которых нельзя, но так интересно посмотреть!), в лагере… Лина знает свою жизнь. Но Лина не знает, что всего через несколько часов она разлетится осколками разбитого зеркала.