Под музыку

Зима в Киркволле не такая, как в Ферелдене. В городе цепей она робко подкрадывается, долго не решаясь заглянуть, да и, зайдя, не остаётся надолго. В Ферелдене она налетает решительной вьюгой, сметая недовольных, и упорно отстаивает свои позиции перед пришедшей весной, не желая уступать. В Ферелдене она щедро дарит толстые бриллиантовые шубы, а здесь она швыряется туманными шалями и подкладывает под ноги тоненькие коврики, мгновенно тающие под сапогом. Айри скучает по прежней погоде. И хотя за полтора года можно было бы и притерпеться к здешнему климату, инакость остро ощущается накануне дня перелома зимы, самой длинной ночи в году. В Лотеринге нельзя было пройти по улице, чтобы не вернуться домой в снегу с ног до головы – дети играют. А в Киркволле для того, чтобы слепить снежок, пришлось бы соскребать ту слякоть, что здесь зовут снегом, с половины улицы. Хотя… Если никто не видит – ничего же не было, правда? Айри воровато оглядывается и дует в ладонь, на которой тут же вырастает изрядная горсть снега, и, скатав комок, размахивается и совершенно по-детски швыряет его в распахнутое окно, отпрыгнув от раздавшейся в ответ тевинтерской ругани. Спрятавшись за ближайшей проёмом, Хоук хихикает, прислушиваясь к комментариям чем-то недовольного эльфа, и даже понимание того, что ведёт она себя на редкость глупо и по-дурацки, и что Фенрис если не увидел её, то наверняка догадался о том, кто это сделал, не помогает, – она с трудом удерживается от того, чтобы не кинуть ещё один снежок уже в него. В конце концов, должен же хоть кто-то ощутить вкус настоящей зимы, а?