Возвращение

- Акционерное общество, значит, - не выдержал Климов, едва за последним из инвесторов закрылась дверь. - Ухищрения, значит, - в тон ему ответила Наталья, пряча улыбающееся лицо в букет на своем рабочем столе. - Понятно, - Климов приблизился, осторожно обнимая женщину за талию. – Злишься на меня? - За что? – она вывернулась, чтобы стать к нему лицом и заглянуть в глаза. Хитрые-хитрые. Родные-родные. - Без причины, значит. - Без причины, значит. Она снова отвернулась, старательно пряча усмешку в объятиях нежных лепестков, она спиной чувствовала его взгляд, его улыбку. Они всегда говорили ей больше, чем все слова, но сейчас ей хотелось услышать это еще раз, не в порыве страсти, не под покровом ночи, когда им обоим кружил голову хмель обнаженных тел. - А я хотел сделать сюрприз. Откуда же я знал, что ты меня предварительно захочешь переехать, - Илья снова попытался её обнять, на этот раз она позволила себе насладиться ощущением его рук на коже чуть больше, чем то позволял здравый смысл. - Сюрприз удался. На этот раз он сам повернул её к себе лицом, не выпуская при этом из объятий, потянулся за поцелуем, но был отстранен прежде, чем сумел дотянуться до бархатных губ. - Не сейчас. Мне нужно закончить дела, а потом мы с тобой все обсудим, - Наталья вырвалась из объятий, ловя себя на сожалении, но в который раз подчиняя чувства логике. – Какую кухню предпочитаешь? Грузинскую? Японскую? - Домашнюю, - Климов выглядел растерянным, обиженным. Провел рукой по волосам, словно успокаивая себя, затем сел на край переговорного стола, запустив ладони в карманы брюк. – С клюковкой. Наташа оглянулась, хмыкнула. - Хорошо. Я заканчиваю в семь. - Буду ждать тебя внизу. - Договорились. Она выглядела спокойной и расслабленной, но как только за поникшим Климовым закрылась дверь, эта маска с треском рассыпалась, превратившись в кучку пепла у ног. Сердце продолжало бешено колотиться, кожа горела от его прикосновений, а голова кружилась от нехватки кислорода: Наташа знала эти синдромы, но хуже всего – она знала, чем это все заканчивается. Перед глазами неумолимо всплывали картинки прошедшей зимы: боль и одиночество взамен нежных ночей и горячих поцелуев, холод слишком просторной постели, бессонница и полные сочувствия взгляды окружающих – бич маленького города, где тебя знает каждая собака. Её спасали Нина, вино и воспоминания, постепенно возвращала к жизни любимая работа, хотя каждый закоулок старых коридоров, казалось, скрывал его тень, каждый отголосок расцветал его голосом, каждый шорох отдавал звуком его шагов. Она ненавидела себя за то, что поддалась на его чары, но с уверенностью могла сказать, что поступила бы так снова. Встряхнув головой, Наталья постаралась избавиться от воспоминаний, но они с упорством парнокопытного лезли в голову, а дел, тем не менее, было невпроворот.