Чёрная роза

«- Ну, где же ты, Ультэ? – тихо рассмеявшись, девочка плотнее прижалась к стволу дерева. Даэрон уже не первый час бродил по Таур-Амон в поисках маленькой проказницы, поставившей на ноги всех жителей эльфийской деревни. Лицо наставника выражало искреннюю обречённость, ибо он давно убедился, что “зеленоглазая стихия” никогда не бросит начатой игры. Эльберет! Да когда же закончится этот лес?! Пустяковая затея искать Энтэль в месте, где она выросла и изучила каждый клочок земли. Пристальный взгляд скользнул по старинному замшелому дубу, раскинувшему свои широкие костлявые ветви в разные стороны. Сквозь густую изумрудную листву едва заметно проступал смолянистый цвет. Девочка испуганно затаила дыхание, когда внимание наставника пало на её укрытие. Казалось, ещё секунда и Даэрон обязательно заметит её, но вопреки ожиданиям Ультэ интерес эльфа к несчастному дереву пропал также быстро, как и появился. С огорчением девочка смотрела вслед удаляющемуся воину, не веря, что он сдался так просто. - Сама спустишься или мне лезть за тобой? – раздался снизу спокойный голос. На выступающем из земли корне сидел Даэрон, задумчиво смотря куда–то вдаль. Ультэ осторожно свесилась с ветви, пытаясь заглянуть в глаза наставнику. Нет, в серых кристаллах не было ни капли злости или раздражения. Усталость, бесконечная усталость и что–то ещё, не знакомое девочке доселе. - Хорошо, я поднимаюсь. Слышишь, Ультэ? Она прекрасно всё слышала, но от этого становилось далеко не лучше. Ей хотелось стать бабочкой и улететь, улететь туда, где она, наконец, станет свободной. Легко опустившись рядом, Даэрон хмуро посмотрел в личико девочки. - Почему же грустит моя маленькая дева? – обеспокоенно спросил он, примечая в ясных глазах тоску. Энтэль нервно закусила пухленькую губку. Заметил, наставник всё же заметил. Стоит ли рассказывать ему? Доверять её самую большую тайну? - Ты будешь ругать, - обречённо выдохнула девочка. - Да, Ультэ, тебя действительно стоит ругать за подобную выходку. Ты ужасно перепугала свою маму. Да что там, ты перепугала всех своим побегом… - Но почему меня держат взаперти, подобно загнанной в клетку птичке? – едва сдерживая слёзы, воскликнула Энтэль. Даэрон притянул к себе невесомое тельце, вздрагивающее от вырывающихся наружу рыданий. - Понимаешь, малышка, в лесу сейчас слишком опасно. Кто знает, какие твари таятся в глубине непроходимых чащоб. Мир изменился. Зло вырывается из недр земных, уничтожая всё на своём пути. Твои родители хотят защитить тебя, Энтэль. - Даэрон, а ведь зло не вечно. Когда-нибудь свет навеки истребит его, правда? - Нет, Ультэ. Зло – неотъемлемая часть этого мира. Не станет Его, добро тоже исчезнет. Грань распадётся, обращая Средиземье в хаос. - Должно же существовать что–то, не поддающееся разрушению, - упрямо произнесла девочка. Горестная складка пролегла через лоб эльфа. - Действительно, существует, - с болью пробормотал он, - Это любовь, моя милая. Она затаилась между злом и добром, не знающая правил и отказов. Никто не способен от Неё скрыться. Положив голову на плечо воину, Ультэ улыбнулась, той чистой безмятежной улыбкой, присущей только ребёнку. Сонная пелена постепенно окутала её, даруя сладкие детские грёзы… ...Недвижимо лежа на кровати, девочка сонно оглядела небольшую комнатку. Мягкий солнечный свет проникал в приоткрытое окно, игриво отскакивал от зеркала, подобно кругленькому зайчику и, спускаясь, безжалостно слепил глаза. Энтэль недовольно завернулась в лёгкое одеяльце, мгновенье спустя заслышав тихие, невесомые шаги. Дверь скрипнула, отворяясь и впуская в комнату высокого темноволосого эльфа. Девочка замерла, делая вид, что спит. Эльф неторопливо подошёл к кроватке, легко опустившись рядом с ней на колени. Медленно он поднял руку, аккуратно заводя чёрную прядь волос Ультэ за изящно заострённое, в форме листика, ушко. Тёплые глаза, такие родные, такие печальные, заботливо смотрели на ребёнка. Энтэль вдруг мучительно захотелось прижаться к нему, спросить, отчего он так расстроен, но она лежала не в силах даже взглянуть в эти светлые глаза. Воин слегка подался вперёд, целуя малышку в лобик. Затем он встал, выходя из комнаты. Слёзы капала на уже влажную подушку, но девочка не могла понять, почему она плачет. Поддавшись неожиданному желанию броситься вслед за её любимым эльфом, Ультэ вскочила с кровати и вылетела за дверь. - Ультэ, куда же ты? – испуганно вопросила мама, пряча покрасневшие очи. Она тоже плакала. Девочка не ответила. Прохладный свежий ветер ударил в раскрасневшееся личико, когда она выскочила на улицу. - Папочка! – крикнула Энтэль, не чувствуя пронзительного холода, - Папочка, не уходи! Но никто уже не мог её слышать… - … Ультэ, доченька, немедленно уходи! – мама говорила с перерывами, периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание. - Где папа? Я не понимаю… - послышались шаги, звук стали. Что–то осело на землю. Мама вынула из ножен кинжал в тот самый момент, когда дверь разлетелась в щепки. В комнату ввалилось с десяток безобразных существ с оскаленными пастями. В руках каждого из них был кривой меч или ятаган, клочья грязных редких волос свисали с их уродливых голов, кожа серо–болотного цвета сплошь и вдоль была изрезана шрамами. - Мерзкие твари, - выпалила эльфийка, - проклятые прислужники Моргота! Энтэль никогда не видела её такой. Потемневшие от ненависти глаза ярко вспыхивали в отблесках факелов. Губы сжались в узкую линию. Решительность перемешалась с невероятной красотой. Страх. Она испытывала страх. За беззащитную дочь. Монстры ринулись на маму. Серебряный кинжал сверкал то там, то здесь, безошибочно поражая врагов в сердце и горло. Казалось, чудовища не замечали затаившую дыхание Ультэ. Один из монстров атаковал сзади. - Мама, осторожно! Было слишком поздно. Меч вонзился в спину эльфийки. Она замерла, осела на землю. - Мама! – девочка бросилась на колени, хватая nanash за руку. - Энтэль, беги… - жизнь угасла в ясных глазах… …Пустынный коридор тянулся на многие мили вперёд, разветвляясь и резко поворачивая. Длинные устрашающие тени тянулись от причудливых каменных стен, освещённых факелами. Сама Смерть гуляла по этому бесконечному туннелю, и тьма шагала следом. Но она не страшилась ни смерти, ни темноты. Чёрная мантия скрывала её лицо от посторонних глаз, роскошное платье цвета безлунной ночи необыкновенно подчёркивало её фигуру, струясь по полуобнажённым плечам и расходясь от талии широкими складками. Она предстала пред резными воротами, на коих подходил к концу каменный коридор. - Миледи, - стража поклонилась, незамедлительно отворяя врата в невероятно большую залу. Девушка неторопливо вошла внутрь, изящным движением сбрасывая с головы мантию и только сейчас замечая безжизненно обвисшую на цепях фигуру. Она осторожно подошла ближе, внимательно всматриваясь в черты лица незнакомца. Что–то позабытое было в нём, будто она видела его раньше. Может, когда была совсем малышкой, может в юности, а может и некоторое время назад. Но всё же так давно, что уж и не вспомнить. Как ни странно, глядя на него, она испытывала жалкое равнодушие, да и только. Ни жалости, ни сострадания, ни других подобных чувств не осталось в её холодном сердце боле. «ВРАГ, ПРЕДАТЕЛЬ, УБИЙЦА!» - назойливо твердил голос. А ведь она тоже убийца. Длинные ресницы пленника затрепетали, веки его дрогнули и раскрылись. С трудом поднялась голова… А затем, затем он замер, словно увидав духа. Радость, непонимание, удивление и лишь потом безумный неподдельный ужас отразились на его лице. - Как? – с болью выдохнул он. С другого конца залы раздался громкий смех. - Тебе нравится наш нынешний гость, моя Тёмная леди? – проигнорировав вопрос, сказал голос, который ранее звучал в разуме девушки. - Мой сеньор, - она улыбнулась, смотря на него через плечо, - не сочти за дерзость, но за какой надобностью тебе этот мальчишка? - О, долгая история! – воодушевлённо молвил тот, оказываясь совсем близко к девушке, - Я расскажу тебе немного позже. - Не прикасайся к ней! Или я клянусь, убью тебя, - прошипел пленник, дернувшись вперёд. - Возможно, - простодушно кивнул "человек", - Но вопрос, сможешь ли ты убить её? Сможешь ли уничтожить порождение Тьмы, прекратить биение её ледяного сердца? Лишить жизни дочь бездны, страстно желающую ТВОЕЙ смерти? Она ненавидит тебя, ибо из–за тебя она потеряла свободу. Из–за тебя она стала Morna losse!..» Итильвэн резко села, со страхом оглядываясь и пытаясь подавить сковавшую её дрожь. Мерно дышали спящие Хранители, за исключением, пожалуй, похрапывающего Гимли. Ветер завывал протяжную томительную песнь, проклиная навеки пленившие его горы. Эру Единый, это был сон. Вернее, сны. Призраки прошлого преследовали её многие века, не давая забыть о случившемся. Да и она бы попросту не смогла бы забыть. - Арагорн, - позвала девушка стоящего у отвесной стены странника. Мужчина повернул голову в её сторону. - Думаешь, пора их будить? – ехидно поинтересовалась Ультэ, оставляя свои мрачные думы. - Да, пора бы. - С кого бы начать… - со злобной улыбкой, девушка пробежала глазами по Братству, выискивая себе “жертву”. Энтэль хищно облизнула губки, набрав в лёгкие воздух: В бой бросались дружно, смело, Гном рубил главы умело. Сковородка на плечо, Сэм сражался горячо. Мерри с Пиппином дрожали, Но отпор врагам давали. Фродо Жало вновь достал, Приход тьмы он предсказал. Гендальф огоньком пугает, Орков волю подавляет. Сын наместника с лихвой, Меч да рог и снова в бой. Леголас метко стреляет, Зло, играя, убивает. Но вот только спать легли, Хоть буди - хоть не буди! Арагорн захохотал, понимая, как ему повезло стоять в дозоре. Недовольные Хранители неуклюже поднимались на ноги, ругаясь и охая. Эльфийка довольно посмотрела на «творение рук своих» и тоже рассмеялась. - Вырвать бы вам язычок, юная леди, - проворчал Гимли, - Про себя она, значит, не сочиняет, а про нас быстренько. Пожав плечами, Итильвэн пропела: Ультэ солнышко у вас, Кто спорнёт, получит в глаз. Взгляд девицы стал невинным. И снова смех. Напряжённого пробуждения будто и не было.