Чёрная роза

Спутанные мысли текли медленно, словно нехотя. Несмотря на то, что стояла по-летнему тёплая погода, Энтэль чувствовала противный озноб, сковавший её тело. Мучительная боль терзала раненую ногу, и девушка, тихо стоная, покусывала разбитую губу. Хотелось кричать, но железная воинская выдержка не позволяла ей этого сделать. А может, дело было и в причудливом эльфийском упрямстве, коего воительнице не являлось нужным занимать. Она по-прежнему продолжала прижимать к себе бесчувственного Элрохира, укачивая его, будто бы малое дитя. Сердце, вестимо желающее разорвать эльфийке грудную клетку, невероятно быстро и громко стучало, и, казалось, каждый обитатель Имладриса мог без труда услышать его биение. Обжигающие слёзы катились по щекам, но, пожалуй, это была непростительная слабость. И Ультэ уж не единожды прокляла себя за подобную волю чувств. Бессвязные шептания, походившие на лепту безумца, срывались с её губ, оставаясь безответными. - Всё хорошо, мой милый друг… Ты погоди немного… нас ведь давеча заметили из окон дворца, да, верно, и стража сообщила… тише, mellon-nin, помощь уж близка… Надо ли говорить, какими невыносимо-долгими казались Итильвэн мгновенья ожидания? Гнедой нервно переступал с ноги на ногу и всхрапывал, задирая вверх морду. На лестнице, ведущей в Обитель, замелькали тёмные фигуры эльфов. Несколько темноволосых юношей, подбежав к нежданным гостям, сняли Элрохира с коня, быстро перекинувшись тревожными фразами. Ультэ обессилено прислонилась к мускулистой шее гнедого, но, потеряв равновесие, свалилась на землю. Верный Воримэ тихо фыркнув, толкнул девушку в плечо и обвёл суетящихся рядом с принцем эльфов укоряющим взглядом. Люди в Гондоре и Рохане не единожды дивились этому чудному коню, во взгляде которого таилось странное понимание и порой искреннее сожаление. Девушка чуть привстала и, отдышавшись, ухватилась за тёмную гриву коня. Напрягшись, Воримэ отступил назад, помогая эльфийке подняться. Изувеченная нога отозвалась воистину адской болью на столь резкое движение. Тяжело втянув в себя воздух, Итильвэн стиснула зубы. На площади царила неестественная тишина. Не было слышно ни песен сладкоголосых птиц, ни шёпота сочной зелёной листвы, потревоженной коварным ветром, ни шорохов, издаваемых лесными зверьками. Раздол словно уснул тяжким, непробудным сном. Всё кругом было опечалено горестным событием. Да и эльфы уж скрылись за дверьми… Кто-то невесомо коснулся плеча Энтэль, заставляя обернуться. Пред ней стоял высокий эльф с искрящимися голубовато-зелёными глазами. Пожалуй, можно было без всякого зазрения сказать, что юноша являл собою образ почти идеальной мужской красоты. В каждой черте его лица чувствовалось воистину уникальное благородство высокородного эльфа и непомерная мудрость прожитых веков. Его длинные волосы, сплетённые в традиционную для воинов косу, казалось, отливали золотом солнечных лучей, - так они были светлы. Незнакомец неожиданно резко отличался от других эльфов, увиденных ею в Последней Обители. Не было на нём дорогих и роскошных нарядов, хотя, несомненно, юноша принадлежал к светским господам. Тёмный, затёршийся камзол, простая рубаха, штаны да невысокие сапоги составляли его скромное одеяние. Тяжёлыми складками лежал на плечах его зелёный плащ, скреплённый маленькой брошью в форме цветка илота, что немало заинтересовало Итильвэн. Она с интересом принялась рассматривать украшение, но вскоре стыдливо опустила взгляд. Юноша же, с любопытством посмотрев на неё, наконец, сказал: - Прошу прощения, миледи, за нашу неосмотрительность! Смущение нахлынуло на несчастную эльфийку с новой силой. Проклиная себя за воистину детские чувства, смешные и унизительные для взрослой девушки, Энтэль всё ж таки не могла ничего поделать с собою. - Мы были несколько удивлены столь неожиданному известию о ранении принца Элрохира, - между тем продолжал юноша, - Орки уж многие месяцы не отваживались нападать на Имладрисские границы и, увы, воины позволили себе расслабиться. Но в какую, однако, глупую ловушку мы угодили! – словно позабыв о девушке, воскликнул он и тут же спохватился, - Я не представился, как невежливо с моей стороны! Имя моё Глорфиндел, миледи. Вы уж простите мою рассеянность, события последних дней слишком быстры и ужасающи. - Право, Вам не стоит извиняться, господин Глорифиндел, - робко произнесла Ультэ, - Мне отлично знакомы подобные чувства. Война – дело непредсказуемое. Эльф пристально посмотрел на неё, и Ультэ показалось, словно он читает её мысли, как раскрытую книгу. От этого становилось совсем уж не по себе. «Неужели предо мною тот самый легендарный Глорфиндел из Гондолина?! - с восхищением и страхом вдруг подумала девушка, - Но неужели он не пал, сражаясь в неравном бою с валараукаром?» - Миледи, идёмте во дворец. Лекари позаботятся о Ваших ранах, - разглядывая окровавленную эльфийку, произнёс Глорифиндел. - Это будет лишнее, мой господин, уверяю Вас! У лекарей куда больше забот с принцем, не стоит отвлекать их парой моих царапин. Я сама обработаю раны. Мне б только воды да чистых тряпиц, - натянуто улыбнувшись, сказала Итильвэн. - Вы сможете идти? - Да. А как же поступить с моим конём? Его ведь нельзя оставить посреди площади, ребятня мигом набежит. - Прошу не волноваться об этом. Конюхи позаботятся о Вашем коне. Что же дело до «ребятни», то, пожалуй, Вы не услышите в Раздоле детских голосов, ибо давно родился последний ребёнок, разрешённый Эру, - эльф горестно склонил голову и прошептал что-то ещё, но Энтэль его не расслышала. Затем, точно опомнившись, Глорфиндел предложил девушке опереться о его руку, и они неторопливо зашагали во дворец. Заметно прихрамывавшая Итильвэн, ещё крепче стиснула зубы, с трудом сдерживая стоны. Погружённый в свои тяжкие думы эльф не проронил ни слова более, лишь, когда они добрались до гостевых комнат, он ещё раз извинился и, поклонившись, ушёл. Приоткрыв лёгкую дубовую дверь с изящными резными узорами, Ультэ зашла в небольшую комнату. Ни восхищение красотой её убранства охватило девушку, а невыносимое, прожигающее сердце страдание. - О Эру!.. – обхватывая голову руками, простонала Итильвэн. Совпадение али память подводит её, эльфийка не понимала. Но, Моргот, как же знакомы эти стены, когда-то давно изрисованные разноцветными красками, белый шкаф с крошечными буковками, усердно выцарапанными на гладкой поверхности. Желая проверить своё предположение, Энтэль медленно, стараясь не тревожить раненую ногу, подошла к книжной полке. Старинные легенды и баллады, скучные стратегические зарисовки стояли на ней. Но Ультэ интересовало вовсе не легендарное творчество эльфийских поэтов и летописцев. Средь книг в великолепных обложках затерялся неприметный дневник с пожелтевшими страницами. Аккуратно достав его с полки, эльфийка провела по нему рукой, смахивая пыль. «Entel» - гласила коротенькая надпись, выведенная на обложке. Хотелось рассмеяться. Девушка опустилась на холодный мраморный пол, бездумно листая страницы, порой рассыпающиеся от её неосторожных касаний. Ещё маленькой девочкой она завела этот дневник и всегда носила с собой. Матушка часто бывала в Раздоле, на своей родине, и Энтэль никогда не упускала возможности отправиться вместе с ней. Помниться, Ультэ очень расстроилась, когда во время своего последнего визита в Последнюю Обитель забыла дневник. Однако она больше не вернулась за ним, ибо несколькими неделями спустя погибли её родители. Но Итильвэн боялась вновь посетить Имладрис, найти здесь своё прошлое. О, как же она была права! Бормоча проклятия, девушка со злостью отшвырнула злосчастный дневник в сторону. Раздался тихий стук в дверь. - Входите, - хмуро велела Энтэль. На пороге показалась бледная эльфийка. Тёмные волосы её в беспорядке ниспадали на плечи и грудь, серые глаза смотрели на Итильвэн устало и с едва скрываемым страхом. Платье девушки было очень простенькое, без каких-либо украшений. - Миледи, господин Глорфиндел направил меня к Вам, чтобы я помогла перевязать Ваши раны, - робко произнесла эльфийка, вытаскивая из сумочки, что весела у неё на плече бинты и лечебные жидкости в склянках. - Я управлюсь сама, ни к чему мне помощь! – Твёрдо молвила Ультэ, вставая на ноги. Служанка потупила взгляд, явно колеблясь. «О Эру! Да ведь она совсем девочка!» - неожиданно пронеслось в голове Энтэль. - Как твоё имя? – смягчившись, спросила воительница. - Вилинвэн, - испуганно прошептала девчушка, - я помогаю нашим лекарям. - А давно ли? - Да, верно, уж более двухсот лет. В последние годы границы Имладриса всё чаще стали осаждать орки. Воины часто возвращаются ранеными, - голос юной эльфийки дрогнул, выдавая её волнение, - Миледи, - после недолгого молчания, сказала девочка, - а правда ли то, что Вы дочь Тэлиана? Удивление скользнуло по лицу Энтэль. - Да, так и есть, - наконец совладав со своими чувствами, молвила она. В памяти вновь всплыл образ погибшего отца. Его добрая улыбка, весёлые источающие жизнь глаза, мозолистые руки… Был ли такой момент, когда печаль охватывала маленькую Энтэль, и отец не спешил утешить её? Нет. Он всегда стремился подбодрить ласковым словом или доброй шуткой. После патрулирования границ Тэлиан, не смотря на ужасную усталость, обычно играл с малышкой-дочкой. И Ультэ бывала действительно счастлива в такие тихие семейные вечера. За те недолгие годы, проведённые с отцом, она познала настоящую родительскую любовь, в мгновение оборванную скоропостижной гибелью Тэлиана и Нариэль. Судьба не умеет щадить. Одинокая слеза скатилась по щеке Итильвэн, оставшись незамеченной Вилинвэн. - Я сама перевяжу раны, - натянуто улыбнувшись, сказала воительница, - Но коль желаешь помочь, Вилинвэн, сообщи мне, как только очнётся принц Элрохир. - Хорошо, госпожа Энтэль, - поспешно кивнула девочка-служанка. - Ступай. В палатах врачевания ты вскоре очень понадобишься. Юная эльфийка склонила голову и, протянув Ультэ бинты и зелья, выскользнула из комнаты. Энтэль обессилено опустилась на кровать. Путь, привёдший её в Раздол, вернул утерянные воспоминания… ************ День медленно клонился к закату. Спряталось за высокие холмы красноватое солнце, одарив напоследок сонный мир своими тёплыми лучами. А где-то в полумраке шныряли маленькие зверюшки, спеша спрятаться от вылезающих из нор хищников. Стук их маленьких сердечек отчётливо звучал в ушах Энтэль, с сочувствием наблюдавшей за несчастными зверьками. Она с детства привыкла к тому, что более сильный убивает слабого. Хотя невыносимо было порой смотреть на то, как лисица тащит в своё логово упирающегося зайчика. Ультэ часто видела в лесу людских охотников, расставляющих капканы. Ужасное отвращение вспыхивало в ней и злость, невероятная для ребёнка, охватывала сознание. Помнится, однажды наткнувшись на капкан, в который угодил молодой волк, Даэрон бросил в ярости: «Завсегда охотник превращается в добычу. Да настигнет кара Эру тех, кто смел сотворить такое с живым существом!» Эльф освободил хищника, рычащего от боли. Задние лапы волка и его левый бок были покрыты страшными ранами, и Даэрон, прошептав эльфийскую молитву, точным ударом кинжала лишил жизни обречённого зверя. После этого случая Энтэль долго рыдала, не в силах успокоиться. «Он бы не выжил, Ультэ»,- прижимая к себе, пытался успокоить её учитель, - «Я лишь помог ему». Но всё сжималось внутри от осознания безжалостности смерти. Теперь бы Даэрон не узнал бы ту маленькую хрупкую и ранимую девочку, превратившуюся со временем в жестокого воина. Иронично хмыкнув, Итильвэн глянула вдаль, туда, где обрывались Мглистые горы и начинались бесконечные степи. Людские королевства лежали в тех неблизких краях. Рохан, дунландские селения и полюбившийся ей как родной Гондор. Сколько же лет Ультэ не появлялась в стране, королям, а позже наместнику коего она принесла клятву верности? Более двадцати лет! Ничтожное время для эльфов кажется гигантским для людей. Нет, девушка вовсе не нарушала своей присяги! Дэнетор, наместник Гондора, поскрежетав зубами, отпустил Энтэль. Ах, как же в тот день бранился Кайдан, а Гааль с Дэреном бестолково махали руками, пытаясь утихомирить рассвирепевшего воина. Для девушки давно не была секретом пугающая, отнюдь не дружеская и не братская любовь мужчины к ней, но не на что было надеяться воину, ибо сердце Итильвэн не знало такой любви. Перед отъездом воительницы, Кайдан не появился, предпочтя прощаниям отправку в Осгилиат. Энтэль не винила его, зная какой мукой ему это обошлось бы. А между тем землю окутал сумрак. Словно меланхоличный художник он окрашивал мир, недавно играющий яркими красками, в тёмные навивающие грусть тона. Хотя, нельзя не признать, Ультэ любила ночь. Она манила девушку какой-то чарующей загадочностью, своей непонятной завораживающей магией. Россыпь звёзд на небосклоне и круглая пятнистая луна притягивали внимание эльфийки, отгоняя, или напротив, навивая, различные мысли. Призрачный свет луны, проникнув в распахнутое окно, настороженно коснулся невидимыми пальцами лежащего на столе кулона. Итильвэн, припадая на раненую ногу, подошла к письменному столу, проведя рукой по холодным хрустальным граням кулона. Возможно, прозвучит донельзя смешно, но этот осколок памяти менялся вместе со своей владелицей. Некогда девственно прозрачный медальон с каждым годом всё больше наливался чернотой. Ни один мудрец тщетно пытался разгадать эту тайну. - Что же ты скрыл от меня, Даэрон? – прошептала Ультэ в неизвестность. Стук в дверь отвлёк её от раздумий. - Вилинвэн? – спросила девушка, поспешно пряча losse за воротом платья. - Да, миледи, - откликнулась девочка-служанка, стоящая за дверью. - Прошу, входи. Юная эльфийка легонько приоткрыла дверь и проскользнула в комнату Ультэ. - Как Элрохир? – встревожилась Энтэль, глядя на растерянную Вилинвэн. - Не тревожьтесь, миледи! Лихорадка спала, и теперь принц отдыхает, - поспешила заверить её девочка, - Он быстро идёт на поправку. Но пришла я к Вам, госпожа, вовсе не поэтому. - А зачем же? – рассеянно поинтересовалась гондорская воительница, едва сдерживая счастливый смех. Жив! Её старый новый друг жив! И, верно, долго ещё не встретиться с костлявой хваткой Смерти. Уж она-то заставит его позаботиться о себе. - Владыка Элронд пригласил Вас разделить с ним трапезу, - сказав это, Вилинвэн положила на письменный стол свёрток. - Не в моих правах отказывать столь любезному предложению. Передай Владыке, что я приду, - улыбнувшись, проговорила эльфийка. Поклонившись, служанка удалилась. Ультэ аккуратно развернула свёрток, вынимая из него чудесное платье тёмно-красного цвета. ************ В Трапезной зале стояла холодящая душу тишина. Зажжённые свечи освещали огромное помещение лишь наполовину, и от этого становилось ещё более не по себе. Во главе стола сидел Элронд. Сложно было сказать, сколько же тысячелетий прожил он, ибо эльфы не старятся от веков. Но с тех пор, когда Итильвэн видела правителя Имладриса в последний раз, прошло немало времени. Лоб Владыки прорезала тяжёлая складка, и появились в пепельных волосах его серебряные, словно иней, пряди, напоминая о нелёгкой судьбе эльфа и бремени его бессмертной жизни. Корона украшала его голову. «Мудрый правитель и опытный воин, сражавшийся бок о бок с моим отцом…» - с болью думала Ультэ, глядя на Владыку. По правую руку от Элронда расположились Глорфиндел и Эрестор. Последнего девушка с лёгкостью узнала, лишь вспомнив рассказы мамы о верном её друге и славном воине. Напротив Владыки Раздола восседала прекрасная девушка с иссиня-чёрными волосами. Она казалась совсем юной, хотя, вне сомнений, это был коварный обман глаз. В нежных чертах её лица угадывалось непоколебимое сходство с Владыкой. «Арвен Ундомиэль!» - восхитилась воительница. Даже среди эльфов никогда она не встречала девушек, сравнимых в красоте с Вечерней Звездой. Да, её давнишняя подруга действительно была великолепна! Светло-серые глаза дочери Элронда лучились ясным сиянием тысяч звёзд. И лёгкая ниточка зависти коснулась сознания Энтэль, впрочем, тут же растворившись в других, радостных чувствах. Ультэ неторопливо подошла к господам, склоняясь пред ними в реверансе и чуть морщась от боли в ноге. - Vedui’ vos, dominorum! – Почтительно произнесла девушка. - Aaye ar le, yende Teliane! - Ответил на её приветствие правитель Раздола, - Прошу, присаживайся. Вестимо, не стоит описывать все изысканные кушанья, приготовленные лучшими эльфийскими поварами, ибо нет в этом ни малейшего интереса. Безмолвие эльфиских господ угнетало Энтэль, и девушка невольно вспоминала о весёлых гондорских пирушках или ужинах в городских тавернах. Ни грустная мысль, ни скучающий вид не успевали нахлынуть на воительницу, когда вокруг разносились пьяные возгласы и военные песни, а вконец обезумевшие мужчины стремились завладеть вниманием одной-единственной леди в их шумной компании. Конечно, не стоит и думать о том, какая участь ждала слишком настырных пижонов. Аппетита абсолютно не было, и девушка уже совсем отчаялась выбраться из мрачной залы, когда Владыка Элронд вдруг встал из-за стола, объявляя о конце ужина. Прошло не больше минуты, а Трапезная зала уже опустела, только одинокая фигура хозяина Обители выделялась в полумраке. Ультэ, хотевшую было незаметно выскользнуть вслед за остальными, остановил глубокий голос Владыки. - Энтэль, не прячься в темноте. Подойди ко мне, - эльфийка нерешительно приблизилась к Элронду. - Мой господин, спасибо Вам за тёплый приём, - молвила она. - Не тебе благодарить меня, дочь Тэлиана и Нариэль! Это я в неоплатном долгу пред тобой. Мои воины храбры, но решился бы хоть один из них, очертя голову, броситься спасать обречённого, хотя и сам серьёзно ранен? Не думаю. - Господин мой, о чём же Вы говорите? Право, незаслуженная то похвала. Элрохир мой друг, и, Эру свидетель, я бы отправилась вслед за ним, если б он попал в Чертоги Мандоса. - И всё ж, твой поступок был весьма опрометчивым. Девушка, сражающаяся наравне с мужчинами?! Ни единого раза не доводилось мне лицезреть такого. - Чему ж дивиться, Владыка? Не одно столетие уже минуло с тех пор, как я присягнула на верность королю Гондора. И наместнику, - опустив голову, произнесла Итильвэн. - Возможно ли? Энтэль, неужто боль от потерь настолько затуманила твой разум? Отчего ты не вернулась в Раздол? - Боялась найти воспоминания о минувшем. - Любым бы завладел страх, но поддаваться ему всё одно, что самому проткнуть себя кинжалом, - глядя на потемневший горизонт, проговорил хозяин Последней Обители. - Владыка, молю, не ищите моей вины теперь! – срывающимся голосом молила Ультэ, - Иногда и боги не выносят бремени прошлого, стараясь забыть его. Жизнь среди смертных отнюдь не ужасна! Я была счастлива долгие века, а сердце жаждало приключений. И я ушла, дав обет вернуться. - Я помню девочку, неспособную подчиняться. Неужели её больше нет? – с улыбкой поинтересовался Элронд. - Она всегда будет жить, - ответила эльфийка, - Давеча я не видала своих друзей, душа моя несвободна, отяжелена бременем клятв и памяти. Дорога зовёт, и я не в силах сопротивляться ей. Повисло долгое молчание. - Когда ты отправляешься в Город Королей? – прервал тишину Владыка. - Завтра на рассвете, - печально отозвалась Энтэль. Элронду не нашлось, что возразить ей или же попросту ответить. Сейчас, спустя столько лет, эта неумолимая девушка особенно напоминала ему Нариэль. И то была не только внешняя схожесть, но и внутренний мир до боли напоминал правителю Раздола бывшую ученицу, мать Ультэ. Ярое стремление к свободе, жажда приключений, таящие за собой угнетающее одиночество. - Не мне с тобою спорить, Энтэль. Но рана твоя ещё не излечена. Коль отказалась ты от помощи лекарей, я займусь твоим увечьем, - наконец сказал Полуэльф. - Дорога - вот лучшее лекарство! – с улыбкой возразила Ультэ, - Не тратьте силы зазря, Владыка. И я, признаться, перепугалась за эту ничтожную царапину больше, чем надобно было. И не дожидаясь возражений Элронда, эльфийка с поклоном вышла из Трапезной залы. ************ Кроваво-красное солнце ещё не успело взойти на свой небесный пьедестал, а гондорская воительница уж приготовилась отправиться в путь. Давно были погружены на гнедого седельные сумки да съестные припасы на дорогу, выслушаны предостережения раздольского Владыки, только Итильвэн всё медлила. Не понять тому, кто никогда не прощался этого тонкого горестного обряда. Тяжело вновь расставаться со старыми и новыми друзьями, пусть и видела она их только день. «Элрохир…» - назойливо проносилась мысль. Верно ведь, не могла Энтэль уехать, не простившись с принцем. Присев на широкую скамью, стоявшую под могучим дубом, девушка наскоро написала другу записку, содержащую всего две строки: «Elrohir, ni’mba ma lume tyelka. Ed’ i’ear ar’ elenia, la irma mrima’r et lle alta vinya a re, ma unat, ai. Uuma ma’ ten’ rashwe, ta tuluva a’ lle. Cormamin nuive tenna’ ta elea lle au’. Kwara sina ten’ amin. Entel Narial» Подумав, Итильвэн сняла с шеи кулон losse и завернула его в листок бумаги. Элрохир сохранит её память, вне сомнений. Записку воительница положила под корни дуба, туда, где когда-то давно, ещё детьми, они прятали разные найденные ими безделушки. Встав, эльфийка поспешила к выходу из сада. Впрочем, больная нога подвела девушку, неожиданно подогнувшись, когда той оставались два шага до арки. Не удержав равновесия, Ультэ неловко покачнулась, в следующий миг увидев стремительно приближающуюся землю… Чьи-то сильные руки бережно подхватили её, когда надежда на спасение от унижения совсем иссякла. Гондорская воительница, покрасневшая подобно диким макам, со страхом взглянула на поймавшего её. То оказался незнакомый ей юноша с глазами цвета морской лазури. Несколько золотых прядей его волос выбивались из-под капюшона, а на губах играла успокаивающая улыбка. - Lle anta amin tu, heri? – Мягко спросил незнакомец. - Nay! - Решительно и немного грубо ответила испуганная Энтэль. Юноша-эльф кивнул, помогая воительнице подняться. - Благодарю, - буркнула та, направляясь к площади. - Так и сбежите, даже не сказав своего имени? – крикнул ей вслед златовласый эльф. - Подобная Ветру! – лихо вскакивая на коня, отозвалась Итильвэн. - В таком случае, миледи, я – Любезный Незнакомец! – тихо рассмеявшись, представился юноша. Но эльфийка не ответила, давая команду гнедому мчаться, что есть сил. Только она и не забыла эту мимолётную встречу ни на следующий день, ни через неделю. Любезный Незнакомец оставил странный след в её измученной душе… _________________________ "Vedui’ vos, dominorum!" - Приветствую вас, владыки! "Aaye ar le, yende Teliane!" - Здравствуй и ты, дочь Тэлиана! "Lle anta amin tu, heri?" - Вам нужна помощь, миледи? "Nay!" - Нет! Записка: "Elrohir, ni’mba ma lume tyelka. Ed’ i’ear ar’ elenia, la irma mrima’r et lle alta vinya a re, ma unat, ai. Uuma ma’ ten’ rashwe, ta tuluva a’ lle. Cormamin nuive tenna’ ta elea lle au’. Kwara sina ten’ amin. Entel Narial." "Элрохир, жаль, что время быстро. Клянусь морем и звёздами, я бы хотела провести с тобой больше вечеров и дней, что невозможно, увы. Не ищи неприятностей, они сами найдут тебя. Моё сердце с нетерпением будет ждать следующей встречи. И сохрани этот кулон для меня. Энтэль Огонёк."