Чёрная роза

Залы Минас Тиритского дворца казались на удивление пустыми, словно все его жители, гонимые неизвестным страхом, немедленно покинули знакомые палаты. Обычно из обеденной залы, начиная с седьмого часу вечера и вплоть до самого утра, звучал развесёлый смех пирующих лентяев-советников, из подземного хранилища доносились приглушённые стенами крики главного виночерпия, в который раз заставшего своего помощника спящим с наполовину опустевшей бутылью эля. Туда-сюда, спеша исполнить приказы важных господ, по коридорам и комнатам носились усталые слуги. Но сегодня… сегодня дворец был неестественно тих. И эта неправильная тишина, сдавливающая грудь подобно гигантским глыбам камней, отнюдь не радовала вернувшегося из патруля военачальника. Для него, с юношеских лет привыкшего к шумным праздникам, устраиваемым по поводу и без, было в новинку мрачное безмолвие, от которого, казалось, дрожал и воздух. Уж три долгих месяца подряд не только дворец, но и весь белокаменный Минас Тирит, впадал в тяжкое пугающее оцепенение, едва солнце уходило за горизонт. Точно с исчезновением света пропадала и вера в безопасность, горожане, с суеверным страхом поглядывая на кроваво-оранжевое зарево над некогда разрушенным Мордором, поспешно запирали двери домов и закрывали ставни на окнах. А страхи порождают слухи. Нельзя пройти по улице, ни разу не услыхав тихого наполненного ужасом шептания: «Снова пламя взвилось над Мордором!.. Вернулся… Тёмный Властелин… Неужто Злой Дух ещё жив?! Ищут… Его… Беспрестанно… Девятеро… Верные слуги Тьмы… Он вернулся!..» Сколько раз он желал убедить люд, что опасности нет, а возвращение Тёмного Властелина лишь глупая молва! Да только в глубине души старший сын наместника осознавал всю правдивость разговоров о вновь возродившейся Тьме… Невесело усмехнувшись собственным мыслям, Боромир покачал головой. Зло и не думает скрывать себя от глаз жителей Средиземья… Из конца длинного коридора, утопающего в вечернем полумраке, раздавались два негромких голоса. Остановившись, Боромир тут же равнодушно передёрнул плечами. Обычное дело: засыпающие стражи пытаются взбодрить друг друга малозначительными замечаниями… - …Слыхал, что нынче пришедший в город дунадан рассказывал? – Нетерпеливо вопрошал первый страж другого. - Я и в город-то сходить не успел! - досадливо отозвался тот, - Дэнетор ни на шаг от себя не отпускал. Чувствует зарождающееся в людях недовольство им, вот и боится получить кинжал в спину, - послышался тихий смех. Грозно сдвинув брови, военачальник хотел уж было выйти к увлечённым разговором и оттого не замечающим его воинам, но, услышав последующую фразу, замер. - Немудрено! Однако теперь ни к чему наместнику пугаться каждого случайного шороха. – Пробасил первый, и, вестимо, поймав удивлённый взгляд второго, пояснил, - Дивная вернулась! - Да ты, брат, чаем, не заглянул по дороге сюда к Дамлонгу? – После недолгого молчания насмешливо протянул второй, - Или хмель ещё со вчерашнего вечера не выветрилась? «Дивная вернулась!» - что за вздор! Кто ж тебе такой чепухой разум затуманил?! Уверовал в старинную сказку! - Твоё право не верить мне, Миндор, - чуть обиженно пробормотал первый, так, что Боромир едва смог его расслышать, - но я уверен: следопыт не лгал! Ещё мой отец сказывал мне о бессмертной деве, невесть зачем подавшейся в воины Гондора. - Откуда ж твоему отцу знать наверняка? Видал он эту бессмертную собственными глазами что ли? Верно, подцепил на рынке сплетню, ну и давай пересказывать её на свой лад! - Попридержи язык! Старый Калдор никогда не был сплетником! И уж тем более не говорил того, в чём не был твёрдо уверен! – рассерженно огрызнулся первый страж, - А не веришь мне, так спроси Кайдана, - продолжал он чуть спокойнее, - Уж он соврать не даст… Резко развернувшись, Боромир направился к выходным воротам, ведущим в город. Пора развеять одну из наиболее красочных легенд. ************ Устало откинувшись на спинку стула, Энтэль с интересом оглядела быстро заполняющуюся воинами таверну. Невзрачное серое здание, кое-как втиснувшееся между двумя двухэтажными домишками, внутри оказалось весьма светлым и уютным. От приятных запахов только что снятых с огня блюд рот сразу же наполнялся слюной. Отовсюду звучал весёлый смех. Едва переступив порог, Ультэ почувствовала непонятную лёгкость и нечто другое, давно позабытое ей. Странное тепло разлилось по её телу подобно сладковатому вину, затуманивая разум и заставляя эльфийку блаженно улыбаться. Наконец-то она была дома… Трактирщик, краснолицый чуть полноватый мужчина лет пятидесяти, недовольно оглядел закутанную в потрёпанный плащ девушку, вероятно решая, к какому народу принадлежит сие загадочное существо. - Не любят здесь чужаков… - покусав губы, произнёс он, - Тем более северных бродяг… Сборище воров и разбойников, якшающихся с Лесными колдунами… Насмешливо изогнув бровь (чего, конечно же, никто не заметил из-за скрывающего её лицо капюшона), Итильвэн собралась было ответить нечто чрезмерно резкое, но Кайдан опередил её. - Тебе ли об этом думать, Брайон? – отрезал он, - Он пришёл со мной, и я позабочусь о том, чтобы все «ценные вещи» в твоём заведении остались на местах. Игриво подмигнув «сестре», воин схватил кружки с элем и отправился к единственному до сих пор пустующему столику. - Не к добру ты сдружился с северянами, Кайдан, - неодобрительно покачал головой трактирщик, - Жуткий они народец… - и ещё раз бросив на Энтэль недоверчивый взгляд, махнул рукой. Каждая частичка души эльфийки страстно пожелала насадить суеверного наглеца на острую пику, однако, как часто бывает в таких случаях, здравый смысл и незлопамятная эльфийская натура взяли верх над остальными чувствами. Гордо подняв голову и распрямив плечи, Итильвэн последовала за мужчиной, однажды ставшим для неё братом и защитником. И всё же слова старика Брайона, сказанные с непонятной враждебностью, не шли у неё из головы. Помниться, в то время, когда она ещё жила в Гондоре, к дунаданам относились с должным уважением. Храбрые рыцари, всегда готовые прийти на помощь, - так некогда отзывались о них люди Гондора и Рохана. А сейчас? Ультэ с трудом сдержала презрительную усмешку. «Воры и разбойники, якшающиеся с Лесными колдунами»! Глупость людей не уменьшается с течением веков… - О чём задумалась, о милейшая из дев Перворождённых? Вздрогнув, Энтэль с притворным недовольством покачала головой. - А много ль ты девиц Бессмертных видал, Линтар, чтобы делать такие поспешные выводы? – Пробормотала она. - Да, как сказать… - пожал плечами светловолосый воин, - Вроде и одну, а вроде и тысячу. Так вот эта одна нынче улыбается тебе, назавтра же готова без раздумий перерезать тебе глотку. Уж если и смертных девушек понять сложно, то Перворождённую так вовсе невозможно… Ох! – получив не сильный, но ощутимый тычок под рёбра от Ультэ, выдохнул он. Кайдан, до этого усердно старающийся быть серьёзным, подавился смешком и секундой погодя захохотал. Итильвэн и Линтар недоуменно переглянулись. - Вот теперь я узнаю тебя, Бессмертная Защитница Гондора! – всё ещё пытаясь отдышаться, заявил мужчина, - Непокорная и нетерпящая насмешек над собой! - А, что же, раньше не узнавал? Так сильно я переменилась с нашей последней встречи в Рохане? - Изменилась, - утвердительно кивнул воин, - Стала более внеземной и обременённой. Но, что забавно, ты словно обрела волю к жизни за десятилетия своего путешествия. Не отводи взгляд, Энтэль. Ни один я заметил твою перемену. Я могу строить по этому поводу тысячи доводов, однако нет у меня на них времени. И всё-таки, скажи мне, Ультэ, неужто нашёлся тот, кто похитил давно заледеневшее сердце? Смущённо прикусив губу, девушка опустила глаза. «Неужто нашёлся тот, кто похитил давно заледеневшее сердце?» Разум приказывал возразить, опровергнуть немыслимое предположение, но сердце тихоньким голоском спрашивало: «Снова обманываешь его и себя?» Нет, Итильвэн вовсе не была в обиде на грубые слова Кайдана просто… просто она боялась признать их ужасающую правдивую истину. Всю свою довольно-таки долгую жизнь эльфийка убеждала себя в том, что каждый воин обязан быть хладнокровным и неспособным полюбить. Ведь по подлому закону судеб, однажды тот, кто стал незаменимо дорогим тебе, уйдёт в вечность, даже не успев проститься. Ультэ выучила столь страшный урок давно и безошибочно следовала единственному его правилу да той поры, пока не появились Кайдан и ещё один, пока малоизвестный ей, персонаж запутанной истории. Ультэ тихо рассмеялась. Мужчина был прав: действительно всё происходящее с ней имеет свою долю забавности. Ведь ни кто-нибудь, а именно она, воительница, подобная Льду и Пламени, полюбила светлоглазую легенду Средиземья. Забавно и то, что полюбила она не столько живое существо, сколько байки о его безумной храбрости и по-детски добродушном взгляде на мир. Но едва собравшись ответить на вопрос Кайдана, девушка почувствовала презрительный взгляд, буквально впившийся ей в спину. Разумно решив не оборачиваться, эльфийка мягко улыбнулась «брату», прошептав одними губами: - Ты прав. Мгновением погодя сзади послышался топот. - С каких пор вы предпочитаете компанию грязного бродяги друзьям и соратникам? – Услышала Итильвэн хриплый противный голос. - Друзья мои сейчас охраняют покой Минас Тирита или молча сидят в стороне, даже не думая упрекать меня и Линтара в сомнительности избранной нами компании. – холодно отрезал Кайдан, - Или ты, Гилас, имеешь ввиду тех ублюдков, наподобие тебя, которые, пользуясь благорасположением наместника, день напролёт проводят в трактирах или в объятиях молодых порочных девиц? Даже не смотря на начальника стражи Минас Тирита, а именно эту должность и занимал Гилас, Ультэ в отчаянии поняла неизбежность конфликта. По своей натуре этот человек был очень вспыльчивым и волевым. Однако крайняя неприязнь Энтэль к нему возникла отнюдь не из-за его непростого характера. Будучи молодым юношей Гилас был самым настойчивым из её немногочисленных поклонников. Сначала цветами и дорогостоящими подарками, а затем грубыми просьбами и угрозами он пытался завоевать любовь Бессмертной Защитницы Гондора. Раз за разом получая отказы, молодой воин подговорил друзей пойти на похищение. Итильвэн до сих пор не понимала, какое чудо уберегло её тогда от страшных козней и неминуемого позора. - Всегда мечтал укоротить твой язык, Кайдан, - не пытаясь скрыть овладевшей им ярости, прошипел Гилас и сделал угрожающий шаг вперёд, - Нынче, мне представляется, возникла чудеснейшая возможность. Смех и гомон вокруг затихли. Некоторые воины встали из-за столов, готовые в любое мгновение броситься разнимать спорщиков. - Поостынь, Гил, - миролюбиво подняв руки вверх, пробормотал Линтар, - Кровь твоя горяча от выпитого эля. Много можно глупостей наделать в таком состоянии. Поранить кого-нибудь или пораниться самому… - Лишь после того, как оборванец-следопыт уберётся отсюда! – воскликнул тот и протянул руку, норовя вышвырнуть Ультэ за дверь. И тут ему в лицо прилетел чей-то кулак, отшвырнувший его на стоящий рядом стол. - Я ведь сказал, что можешь пораниться, - хищно ухмыльнувшись, светловолосый воин пошевелил на секунду онемевшими пальцами. Начальник Минас Тиритской стражи приподнялся. Покрасневшее от злости лицо говорило о больших неприятностях, в которые попала троица, пять минут назад спокойно пившая эль. Из носа его тонкой струйкой вытекала кровь. Вскочив на ноги, Гилас бросился на Кайдана. Мысленно вздохнув, Энтэль встала между разгорячёнными мужчинами. - Не вмешивайся, - гневно прошипел Кайдан, хватая девушку за руку. - Не смей указывать мне, человек, - пренебрежительно фыркнула в ответ та, - Я ходила по этой земле ещё во времена царствования последнего из королей Гондора – Эарнура. И лет мне в сотни раз больше, нежели тебе. Так не думаешь ли ты, что я не смогу постоять за себя? А ты, Гилас, - продолжала она, повысив голос, - упиваешься дарованной тебе властью и считаешь, что все проступки твои окажутся безнаказанными? Да только забываешь ты, сын Гламинга, и царственный орёл порой лишается крыльев своих. Недолго народ будет смотреть на беспредел, кой ты и учинил, хотя и клялся оберегать покой жителей Минас Тирита. Так неужто ты плюнул на все обеты, принесённые наместнику Гондора? Неужто позабыл про святой воинский долг, ведя роскошную жизнь? В зале повисла угнетающая тишина. Удивление, перерастающее в шок, страх, превращающийся в ужас, стыд, заставляющий краснеть, и вполне обычное для такого случая неверие читались на резко вытянувшихся лицах мужчин. Разве мог кто из них предположить, что «презренным следопытом» окажется женщина, обладающая удивительной способностью пробуждать давеча ушедшую на покой совесть? - Долгие годы я путешествовала по Средиземью, - тихо, но твёрдо произнесла Ультэ, - и насмотрелась на немалое количество ужасных вещей. Год за годом земли, что некогда были прекрасными и процветающими, захватывались древнейшей Тьмой и постепенно становились безжизненными пустынями. Многих из тех, кто пытался сопротивляться, уже упокоила земля, остальные же сражаются с Мраком, не имея даже надежды на победу. Слыхали вы когда-нибудь о Чёрной крепости Дол Гулдур на юго-западе Эрин Гален, более известного как Лихолесье? Ваш суеверный страх при упоминании Эльфийского Леса мне понятен. Редкий смельчак рискнёт сунуться во владения короля Трандуила, отравленные Тьмой Дол Гулдура. Сказывают, что девятеро мёртвых слуг Некроманта вновь поселились в Чёрной крепости. Однако лихолессцы упрямо продолжают бороться с тёмными тварями, заполонившими их лес. - Эльфийка помолчала и яростно бросила, обращаясь ко всем воинам, - Теперь, вернувшись в Гондор, я вижу, насколько далеко простёрлись руки Тьмы… А вы беззаботно пренебрегаете своими обязанностями, уверенные в вечности мира в Арде! - Кто ты?! – безуспешно стараясь придать лицу равнодушный вид, воскликнул Гилас. Энтэль подняла голову и сдёрнула капюшон плаща. - Мне незачем скрываться от вас боле, - уверенно молвила она, глядя на вконец растерявшихся воинов, - Вам, вне сомнений, известно имя Итильвэн. Прислонившийся к стене Боромир хмуро улыбнулся. - И впрямь Дивная, - пробормотал он, прежде, чем выйти из таверны.