Чёрная роза

В главе преобладают разговоры, а не действия. Но это последняя, поддерживающая нить мирной череды событий. В следующих главах будет куда больше экшна. Странное это чувство - чувство полёта. Подавляющий страх и упоительное восхищение самым уникальным образом сплетаются в единое целое, образуя нечто ни с чем не сравнимое. С одной стороны приходит ужасающее понимание того, что мгновенье – и разобьёшься об острые скалы. С другой – наслаждение неповторимыми ощущениями. Вот только это вовсе не походило на свободный полёт так любимых эльфами птиц. Если, конечно, птицы не любят рискованный полёт вниз головой, прямиком в чёрную бездну. Энтэль с раннего детства мечтала о крыльях. Однако, как бы она не молила Валар, оные попросту не могли вырасти даже у Перворождённого. Малышкой она часто взбиралась на самые высокие деревья Таур-Амон, десятки тысяч раз обдумывая ощущения, возникающие в то время, когда ветер подхватывает тебя и несёт куда-то вперёд, навстречу неизведанному… Сейчас же детская сказка, так стремительно воплотившаяся в реальность, вовсе лишила эльфийку способности здраво мыслить. Да что там: она напрочь лишилась даже обыкновенной для живых существ способности хотя бы мыслить! Она просто смотрела вверх широко распахнутыми глазами, до сих пор не способная осмыслить происходящее. Где-то в самом тёмном отдалённом уголке сознания шевельнулась ироничная мысль о том, как любит пошутить судьба, прежде, чем Энтэль почувствовала резкий удар. От вспыхнувшей в спине и голове боли перехватило дыхание, перед глазами заплясали яркие разноцветные огоньки. Почему-то вспомнился Гендальф и обожаемые гондорскими ребятишками фейерверки. Вопреки ожиданиям Ультэ, сознание упрямо отказывалось покидать её, не даруя столь уютную, безболезненную темноту. Жестокое! Так хотелось забыться, погрузиться в пленительные грёзы… Удивлённо моргнув, эльфийка попробовала пошевелиться. По спине прокатилась волна пронзительной боли. «Разве мёртвые способны чувствовать боль? - отрешённо подумала она, лениво разглядывая возвышающийся над ней небесный купол, - Конечно же не способны, что за абсурдный вопрос!» - тут же ответила она на свой вопрос. - О Элберет, - выдохнула Ультэ, наконец находя в себе силы подняться. И снова Валар оставили ей жизнь, не позволив уйти в Чертоги Мандоса. Смехотворно, право! За какие подвиги она, недостойная, в тысячный раз получала столь драгоценный подарок?! Мучительно закусив губу, Итильвэн поднялась на ноги. Мир начал стремительно крутиться и делать немыслимые кульбиты при попытке сфокусировать взгляд в одной точке. Девушка отчаянно взмахнула рукой, надеясь найти хоть самую плохенькую опору, но тщетно. Рука нащупала лишь воздух, и Энтэль повалилась вперёд, приземляясь на четвереньки. От боли в напрягшейся спине возникло желание взвыть. «Проклятье», - мысленно посетовала девушка, ложась на снег и прижимая к груди онемевшие от ужасного холода руки. Медленнее раскачивалась перед глазами скалистая долина, убаюкивая усталую путницу. Мягкая липкая паутина окутывала её сознание, оставляя разум равнодушным ко всему. Бесконтрольная дрожь постепенно унималась. Уже засыпая, Энтэль удивилась тому, что не слышит завывания горного ветра – любимца старого Карадраса… ************ Леголас стиснул зубы, в отчаянной попытке унять пульсирующую боль в ноге. В голове отчего-то возник образ его друга, Эрелина. Он улыбался, в своей неизменной манере заявляя: «Зная твою безрассудную любовь к различного рода неприятностям, Лас, я удивляюсь тому, что ты до сих пор не отправился к Мандосу». Обычная дружеская шутка порой казалась лихолесцу пророческой. Прав был Эрелин на этот счёт: Смерть, подобно суеверной людской старухе, обходила стороной сына эльфийского короля. Однако юноша на всю жизнь запомнил одно правило, о котором не уставал твердить старый наставник Фаэнлос: «Удачливость не столь верная спутница, коей можно довериться беспрекословно». И не раз ему пришлось убедиться в правдивости сих слов. Леголас устал. Пусть с неохотой, но он был вынужден признать это. Бесконечная цепь белоснежных гор тянулась на многие тысячи миль по обе стороны от него, небо скорее напоминало хрустальный купол гигантского дворца, давным-давно покрывшегося ледяной коркой. Бессильно билась о промёрзший камень озлобленная метель, не находя выхода из однообразного плена, и потому срывая свой гнев на одиноком путнике, с немыслимым упрямством продолжающим идти вперёд. Один Эру знал, сколь сильно было желание эльфа рухнуть на снег да позабыть о терзающей ногу и бок боли, прекратить адскую пытку для горящих огнём лёгких. А остановиться – значит сдаться. Непозволительная роскошь, караемая смертью. Смертью других. Плотнее укутавшись в разорванный плащ, принц ускорил шаг, сильно хромая на правую ногу. Именно последнее обстоятельство не позволяло ему махнуть на всё рукой, отдаваясь во власть Намо. Довольно на сегодня никчёмных размышлений о жизни и смерти. - Выбирались из передряг и похуже, - пробормотал он, крепче сжимая в руке чудом уцелевший во время падения лук. ************ Умирать от холода вовсе не больно и даже нисколько не страшно. Просто, почувствовав неожиданно резкую усталость, человек засыпает, позабыв о насущных проблемах и прочем, уже неважном. Говорят, именно в этот, последний в жизни, момент можно увидеть самый прекрасный сон. Он у каждого свой. Расколовшиеся однажды мечты вновь собираются в единое целое, позволяя умирающему прикоснуться к предмету его стремлений. Или же показывают невероятное теперь будущее. Энтэль не понимала, откуда в её сне оказался маленький мальчик, со смехом носящийся по берегу широкой реки. Всё: его лицо, улыбка, привычка забавно морщиться, манера двигаться – казалось ей странно знакомым. Видела ли она мальчика раньше? Нет, едва ли. Игра воображения?.. А может… Великие! В мальчонке угадывались черты лица её самой. Темноволосую голову венчала небольшая изящная корона – витиеватое переплетение серебряных виноградных лоз и тонких веточек, выкованных из белого металла. На тунике было изображено белое древо, Древо Гондорских Королей. Особенно внимание эльфийки привлекли глаза ребёнка: не зелёные, словно весенняя трава, а тёмно-голубые, почти синие. Как море после бури. Столь любимое эльфами море… Королевская грациозность движений – необычное явление для детей его возраста – неумолимо напоминала Итильвэн о ком-то знакомом. Впрочем, во сне имена не имеют ни малейшего значения, посему эльфийка отказалась от никчёмных попыток вспомнить, о ком именно. Мальчик был прекрасен, признала она с плохо скрываемым восхищением. Действительно прекрасен. Вдруг маленький принц, так окрестила мальчонку Энтэль, замер, оглянулся. Губы его растянулись в радостной улыбке, и с криком «Мама!» он побежал навстречу темноволосой женщине, за спиной которой возвышались белокаменные стены города. Осгилиат, догадалась эльфийка. Сотни раз сгоревший и разрушенный, здесь, в её чудесном сне, он восстановил былое своё величие. Переливались под лучами ласкового заходящего солнца золотые купола дворцовых башен, по стене взбирался вверх плющ, впрочем, отнюдь не кажась чем-то лишним и ненужным вовсе. Высокие деревья, кроны которых были видны с реки, украшали разноцветные фонарики. Вестимо, жители Осгилиата готовились встретить какой-то особенно значимый праздник. Женщина, между тем, опустилась на колени перед мальчиком, легонько коснувшись губами его лба. Радостное волнение, охватившее её, не заметил бы разве что слепой. - Алкарион, неужто ты не пойдёшь встречать отца? – задорно улыбнувшись, она потрепала ребёнка по взъерошенным волосам. Тот, счастливо захлопав в ладоши, бросился было к городским воротам, но остановился, вопросительно взглянув на женщину. - Ну иди же, иди! – со смехом поторопила мальчика она. Едва Алкарион скрылся из виду, темноволосая тихо вздохнула, приложив руки к сердцу. - Вернулся… - прошептала она, а по щеке скатилась одинокая слеза… Тёплая ладонь легла на лоб, выдёргивая вновь задрожавшую Энтэль из прекрасного сна. Тихий голос ласкал слух, твердя одно: - Проснись. Ей удалось разлепить непослушные веки лишь после четвёртой попытки. - Лихолесец… я устала… видеть твоё лицо после… каждого пробуждения,- хрипло пробормотала Ультэ, отставляя в сторону бессмысленное «Вы». Беспокойство на лице принца тут же сменилось ироничной ухмылкой. Энтэль оставалась верной себе, даже находясь в шаге от смерти. - Такова, поди, наша участь, миледи, - помогая девушке подняться, оповестил «спаситель». Энтэль ничего не ответила. Нет, она вовсе не хотела показаться грубой или невежливой. Просто слова эльфа она не услышала. Что тому причиной: слишком тихий голос собеседника, гудящая, словно пчелиный рой, голова, другое ли – Итильвэн не знала. Паника с новой силой всколыхнулась в груди, когда вновь помрачневший Леголас протянул руку, касаясь тёплыми пальцами шеи девушки. Она невольно затаила дыхание, боясь хотя бы пошевелиться. Что, Моргот побери, творит этот самоуверенный синда?! Отведя в сторону расплётшиеся волосы Ультэ, Леголас аккуратно провёл по завитку её уха. Мимолётное прикосновение заставило эльфийку вздрогнуть ни столько от неожиданности, сколько от боли. Верно, ударилась при падении. Юноша что-то сказал, обернувшись к кому-то, досель невидимому. - Леголас, я… я не слышу, - прошептала Энтэль дрогнувшим голосом. Он просто кивнул и успокаивающе улыбнулся: мол де, нечего волноваться о пустяках. Несмотря на его немое уверение, Ультэ не находила в себе сил поверить ему. В глазах предательски защипало: хорош же воин без слуха! Всё одно, что волк без лап. Двигающаяся мишень для врагов, заранее обречённая на погибель. Выдернув руку из хватки эльфа, девушка, качаясь из стороны в сторону, побрела к большому обломку скалы. Объяснения, утешения, клятвы – всё утратило смысл. Ей просто нужно было побыть наедине с собой. И наплевать, где они находятся. Давно не наивный ребёнок, она знала: передряга, в кою они не без помощи Гендольфского «друга» умудрились попасть, была более чем опасна. Единственным любимцем удачи из плетущейся в конце отряда компании оказался Гимли. То ли непревзойдённая гномья реакция, то ли резкий окрик Леголаса помогли ему оказаться на два шага дальше от места обрушения тропы. Он и ранее подметил «хрупкость горной породы», призывая двигаться осторожнее. Не прогадал… Дважды за этот день Ультэ стояла на краю пропасти. Один раз – буквально. Расскажи она Кайдану о нынешних приключениях, он бы смеялся до слёз, не веря ни единому слову. Что там! И ей почти не верилось в произошедшее! Магия, не иначе. Испуганно ощупав запрятанный в прорвавшуюся сумку медальон, девушка облегчённо вздохнула. Цел и невредим. Память нельзя уничтожить так просто… - Ты не пойдёшь за ней? Леголас не обернулся. На сегодня перепалок с гондорцем ему хватило с лихвой. После пробуждения человек предпочёл молча наблюдать за «воскрешением» Энтэль, изредка бросая на эльфа убийственные взгляды и бормоча под нос ругательства. Вопрос о ранах заставил человека разразиться гневной тирадой о назойливости Перворождённых, помощь с их лечением была отвергнута не менее «лестно». - Нет, - коротко отозвался юноша. Недовольный взгляд снова впился ему в спину. Леголас усмехнулся. Общего языка с Боромиром найти не получалось раньше, не получится и сейчас. Тяжёл нрав гондорцев. Больно привыкли эти люди в каждом встречном врага искать. Война редко выпускала их из смертоносных сетей, не оставляя возможности насладиться жизнью мирной. В том увещали речи сына наместника на Совете. «Уцелели ваши земли!» - всё никак не шли из головы сии слова. Уцелели? А во многих ли землях бывал человек, чтобы с такой уверенностью заявлять подобное? Лихолесье, а некогда великий зелёный лес Эрин Гален, осаждалось ордами врагов; с трудом отбивались от натиска тёмных тварей воины Раздола и Лориэна; сгорали дотла захваченные орками людские деревушки Дунланда; полыхали и Эсгарот с Дэйлом. Война затронула всех. - Так и будешь стоять здесь, уповая на то, что твои морготовы Валар вдруг вспомнят об этом бренном мире?! – зло крикнул Боромир, лишившись разом всякой сдержанности. - Я давно перестал надеяться на них, - последовал равнодушный ответ, - И бездействовать вовсе не намерен. Мы идём обратно, туда, откуда пришли. - Вернёмся, оставив остальное Братство? – насмешливо проговорил гондорец, скрещивая руки на груди, - Путь назад ведёт не к нашей цели. - Ты знаешь иные пути в Морию? Ежели так, поделись и со мной, - взглянув на нахмурившегося спутника, Леголас продолжил, - Мы не оставляем Братство. В лучшем случае мы встретимся с ними через два дня. - Я против Мории, - помолчав некоторое время, продолжил эльф, - Но не мне спорить с решением Хранителя Кольца, - повертев в руках проткнутый посередине листок, он вздохнул. - Откуда эльфу знать, где находится гномье царство? - В своё время мне довелось досконально изучить карты Средиземья, - откликнулся юноша, - Плох тот воин и странник, кой не знает троп. - Воин? – переспросил Боромир, не скрывая презрения, - Странник? Что может знать о войне и скитаниях дворцовый пижон, сидящий с золотым кубком в руках подле трона своего лживого родителя? Что может знать о горестях войны тот, кто прячется от врагов в непреступной крепости, развлекаясь с женщинами и толкая пьяные байки в компании не менее легкомысленных друзей? Баловень судьбы едва ли задумывается о благосостоянии других! Почём тебе, эльф, знать, какого быть воином?! Глаза принца потемнели от ярости. Ни капли прежнего равнодушия не осталось на бледном лице. Словно пеплом обратился добродушный эльф – создание Света. Место же его занял опасный и непокорный дух Тьмы, готовый без раздумий отправить противника к праотцам. - Что я знаю о войне, человек? – голос Дивного звучал до дрожи спокойно. - Ни одному смертному за всю жизнь не доведётся повидать столько, сколько повидал я. Мой дом обратился в излюбленное пристанище врагов несколькими годами спустя после моего рождения. Мои «легкомысленные друзья» погибают на границах наравне с другими воинами, защищая Лихолесье от Сауроновских тварей. Народ Эрин Галена, мой народ, позабыл о безопасности много столетий назад. В твоей ли стране, человек, женщины вынуждены сражаться наравне с мужчинами, а король лично ведёт войска в бой? Ведомо ли тебе чувство, когда ты, командир патруля, захвачен в плен с остатками твоего и без того маленького отряда? Когда, желая получить информацию из твоих уст, захватчики режут на части твоих воинов – тех, за кого ты в ответе, - а ты бессилен что-либо сделать? – эльф вновь отвернулся, сжал кулаки, - Молчание дорого ценится. Смерть не напрасна, коли ты умираешь с твёрдой уверенностью в том, что с тобой умирают и необходимые врагам сведения. Но смерть не приходит, и ты остаёшься жить наедине с виной. Я столько раз лицезрел, как сражённые мечом или стрелой навеки исчезают те, кого я любил. Люди завидуют эльфам, не понимая цены бессмертия, - безумно рассмеявшись, он опустил голову, - Я бы отдал это проклятое бессмертие за бесценок! Последняя нить доверия с треском лопнула. ************ - Забавно нынче складываются обстоятельства. Наш юный друг вынужден продолжать путь с теми, доверять кому не в силах. О глупый мальчишка! Ему проще сгинуть во льдах Карадраса, облегчая свои муки. - Что прикажете, мой сеньор? - Ничего… Пока ничего. Пусть вкушает опасные плоды рискованных приключений, ибо час нашей встречи лишь впереди.