Чёрная роза

Within Temptation - Stand my Ground

- Не привык отступать, мальчик? – Усталая ухмылка появляется на губах стоящего напротив наставника, – Знай, я никогда не желал причинить тебе боль, - на мгновенье он замолкает, словно принимая нелёгкое, неправильное решение, - но ты сам выбрал свою участь. Смертоносное лезвие блестящей молнией рассекает воздух, и юный принц едва успевает увернуться. Мост – замысловатое сплетение уже прогнивших корней погибшего дерева – беспомощно скрепит, точно умоляя противников прекратить бессмысленное сражение. Одним Валар ведомо, в какие древние времена он образовался и сколько продержится ещё. Леголас стискивает зубы, с трудом отражая следующий выпад. Простреленное орочьей стрелой плечо отзывается тупой болью. Сзади раздаются торжествующие крики врагов, и юный принц ещё крепче сжимает в руках даги. Не продержаться воинам боле, но отдать приказ к отступлению он не имеет права. Истинное безумство: вступить в бой, заранее зная о численно превосходящем их противнике. Решение, о коем Леголас ни секунды не жалел. Не было времени на наивное ожидание помощи: не менее трёх дней добираться до этих заболоченных мест другому лихолесскому отряду. - Твой отец не явится, - точно угадав мысли бывшего ученика, произносит предатель. Лишь с большей настойчивостью продолжает наступать юноша. Нет ему дела до отвлекающих речей того, кто долгие века, с лёгкостью манипулируя нужными ему персонами, вёл сложную игру, в исходе которой трон Эрин Гален переходил к нему. Усталость тяжёлой мантией ложится на плечи юному принцу, однако лицо его всё так же спокойно. Немая благодарность возносится старому Фаэнлосу, строгие уроки которого он усвоил почти с пелёнок. - Загнанный в ловушку сокол отбивается до тех пор, пока ему не ломают крылья, - обманчиво-ласково говорит предатель, задумчиво поглаживая рукоять иссиня-чёрного меча,- и не знающая пощады Смерть не является за его пленённой телом душой. Неужто не понял ты ещё, мальчик, здесь твои воины сыскали погибель. - Да будет так, - последовал простой ответ. - Глупец! Нет для вас надежды… Переливчатый звук эльфийского рога заставляет его остановиться на полуслове. Призрачная улыбка трогает губы Леголаса. Подмога уже близка… - Nae, amin Aran, - с циничным торжеством шепчет клятвопреступник, делая едва заметный шаг назад. В глазах цвета оникса вспыхивает безумие, - Вы опоздали. Атаки – стремительные, сильные – обрушиваются на Леголаса одна за другой. Бой не может продолжаться вечность. Каждый из невольных противников понимает: не превзойти совсем ещё неопытному ученику своего легендарного учителя. Нередко случается, что в бою сталкиваются пылкая молодость и мудрая зрелость, отчаяние и уверенность, совсем мальчишка и повидавший немало мужчина. Поражение в сим противостоянии – очевидный вопрос времени. Парировав очередной удар, юный принц улучает момент и делает быстрый выпад. Клинок пронзает руку бывшего наставника. Едва ли рану можно назвать серьёзной. Для умелого воина это только и есть, что досадное недоразумение. За деревьями начинают мелькать фигуры в золотисто-зелёных доспехах. Слышится такой родной голос отца. А вот и сам король. Юноша ловит на себе его обеспокоенный взгляд, видит, как Владыка кидается к нему на помощь… Леголас отвлекается лишь на одно мгновенье… Одно губительное мгновенье… Страшная боль пронзает грудь, с губ срывается подавленный вскрик. Липкая паутина опутывает сознание, пророча вечную тишину. Цепкие пальцы хватают юношу за подбородок, заставляя поднять глаза. - Ты и правда думал, щенок, что сумеешь противостоять мне? Наивный! Жить бы тебе ещё, а вон как получается. Прежде, чем Намо позовёт тебя к себе, полюбуйся всё же на смерть своих упрямых друзей. Леголас уже не видит улыбки на лице бывшего наставника. Новая волна агонии раскалённой лавой растекается в груди, когда меч оказывается вытащен. Раненый приходит в себя только слыша удаляющиеся шаги предателя и мерзкое рычание орков, перебирающихся с противоположной стороны обрыва. Эльфийских воинов так мало… Спихивая друг друга с моста, тёмные твари лезут вслед за неожиданным командиром. Умирающий эльф вовсе не преграда для них. Опасно скрипят мёртвые корни, грозя вот-вот обрушить мост в несущуюся внизу Лесную. Немного остаётся продержаться старинному мосту-переправе. Отовсюду звучат крики, с оглушающим лязгом встречаются мечи воинов Тьмы и Света. В неравной схватке число тягается силами с мастерством. Яростно сражается лихолесский Владыка, снова и снова оглядываясь на загнанного в ловушку сына. Парные клинки безошибочно попадают в цель, снося уродливые головы врагов с плеч. И беззвучная молитва срывается с губ не короля, отца… Неожиданная мысль врывается в гудящую из-за потери крови голову юного принца. Что же станется с обезумевшими тварями, ежели предводитель их предстанет пред судом Валар? Ежели поглотит его так любимая им темнота? Слепая решимость отражается в потемневших от боли глазах. Медленно Леголас поднимается на ноги и, собрав остатки воли в кулак, бросается на предателя. - После тебя… Даэрон, - сплёвывая кровь, шепчет он, - Только… после… тебя… Дага вонзается в спину клятвопреступника, а в следующий момент мост обрушивается в реку… Хватает воздух рука Лесного короля, и из груди его вырывается отчаянный крик: - ЛЕГОЛАС!..

*****

Лихолесец не любил зиму. Все её бледно-холодные, мёртвые, краски, приводившие многих других в полнейший восторг, вызывали у него гадкое чувство тоски и пробуждали спрятанную глубоко внутри боль. В обманчивом спокойствии природы он неизменно видел, нет, не видел, чувствовал, её страдания. Изнемогали от нехватки тепла нагие деревья, предсмертно тихо перешёптывающиеся между собой, беспомощно билась об синеватый лёд попавшая в зимний плен речная вода, улетали на юг певчие птицы, надеясь скрыться от пронзительных холодов. Лишь только привычный ко всему ветер резво носился по заснеженным средиземским долинам. Бросив рассеянный взгляд на плетущихся впереди Боромира и Энтэль, принц с невольной усмешкой опустил голову. Во многих местах снег доходил человеку до плеч. Девушка, отчего-то пренебрегшая эльфийским умением ходить по глубоким сугробам, как по утоптанной тропе, шла следом за ним, порой и вовсе скрываясь с головой. Что один, что вторая – настоящие гондорцы. Упрямства в них хватит как минимум на две армии со всеми вместе взятыми сопровождающими. Часто король Трандуил с пренебрежением отзывался о смертных, уверяя сына в их слабости. Он был абсолютно уверен в лживости натуры каждого человека, не скрывал своего презрения, говоря о «легко поддающемся соблазнам сердцу и склонности к предательству». Не стоит и говорить о непоощрении королём дружбы своего сына с Арагорном, появление которого в Подземных Чертогах знаменовалось Владыкой скорыми неприятностями. Сейчас же, глядя на волевого сына Гондора, Леголас понимал всю неправоту отца. Не доводилось ему встречать человека более сильного, нежели Боромир. Смелость, упорство, верность народу, коему принёс присягу, - в нём сочетались наилучшие качества воина. Помимо всего этого, гондорец всем сердцем любил эльфийку, чем-то напоминающую дикую свободную кошку. Отчасти такое сравнение приходило на ум из-за больших ярко-зелёных глаз, отчасти – из-за непокорного характера. Пусть Леголас питал к человеку не самые тёплые чувства, всё же он был рад, что у такого сорванца как Ультэ появился тот, кто мог беречь её и быть с ней. Единственное, что настораживало лихолесца, это странная тяга Боромира к Кольцу. Никто в отряде отнюдь не был слеп, чтобы не заметить косых взглядов человека на Фродо. Осознанно или подневольно он всячески стремился к предмету, дорогой ценой дарующему своему владельцу безграничную власть. Какова же цена? Ответ таился на поверхности. Свобода. Наделённый властью навеки оказывался закованным в магические цепи Тьмы, кои уже никогда не спали бы. Сказывают, Кольцо «обещает» своему Хозяину то, чего он жаждет более всего: господство над живущими, воскрешение умершего, взаимную любовь, избавление его Родины от поселившегося там мрака… Да, последнее желаннее всего. Ежели наступит мир, в Лихолесье вновь зацветут цветы, пёстрые бабочки запорхают на полянах, скинут траурно-тёмную листву деревья. Душераздирающий плачь по павшему мужу или сыну сменит радостный смех из-за новой рождённой жизни. Молодые эльфийки со скромными улыбками будут чуть стыдливо протягивать бывшим воинам венки, в тайне надеясь увидеть в их сияющих глазах ответную симпатию. Вновь раздадутся мелодичные звуки арф и флейт, на лесной поляне закружатся в танце счастливые пары, а отец скинет маску холодного отчуждения. Неловко оступившись, Леголас скрипнул зубами. Потревоженная нога отозвалась жгучей болью. Адских усилий стоило ему идти не хромая, дабы не вызывать беспокойства у его спутников. Но, как предательски повелось, Энтэль уже спустя четверть часа пути подозрительно поглядывала на эльфа. Хмурость её ясно говорила: Ультэ твёрдо решила разузнать, в чём заключается проблема. - Ты, случаем, не заснул, эльф? – с иронией окликнул его Боромир. Лихолесец мрачно хмыкнул. Заснёшь тут. - Если усну, ты этого даже не заметишь, человек. Побеспокойся лучше о себе. Того и гляди споткнёшься о сосульку, свисающую с твоей бороды, - не остался он в долгу. Жуткий приглушённый вой разрезал вековую тишину, заставив мужчин вздрогнуть и оглянуться. Настороженно вскинула голову Энтэль, с пущей недоверчивостью глянув в белоснежную даль. При всём желании она не услышала бы воя: слух так и не вернулся. Хотя, необходимо быть по меньшей мере сверхсуществом, чтобы исцелиться за два с небольшим дня. - Ветер? – с сомнением спросил Боромир, вытаскивая из ножен меч. Тихие ругательства сорвались с губ эльфа. Не-ет, не ветер. И гондорец понимал это не меньше него. Разве что бесплотный путешественник волей Йаванны и Тулкаса не обрёл мохнатое тело с клыкастой пастью. Вопль, истошный, полный воистину адских страданий, эхом разнёсся по горной долине. Сердце сильно ударило в грудную клетку, вестимо, норовя пробить. Забыв как дышать, Леголас кинулся к краю тропы, без особого успеха пытаясь высмотреть вдали Хранителей. Неужто Братство попало в ловушку умных хищников-оборотней? Юноша глубоко вздохнул, отгоняя страшную мысль. Вряд ли опытные воины, коими являлись Арагорн, Гендальф и, возможно, гном, позволили бы себе так оплошать, подвергая смертельной опасности как себя, так и малышей-хоббитов с Лэймари. Верно, какой-то несчастный странник, заведённый в проклятые горы волей судьбы, наткнулся на стаю волколаков. И теперь псы Моргота наверняка учуяли след ещё троих безумцев, затеявших игру без призов с коварным Карадрасом. Вопрос назревал неимоверно простой: как скоро они догонят выбившихся из сил путников? - Намо во что бы то ни стало решил заполучить наши никчёмные грешные души, -почти весело проговорил Леголас, с сожалений покрутив в руке единственный оставшийся клинок. Второй, его «близнец», был безвозвратно утерян где-то в снегах. Мелькнула мысль об отце и о том, что он, в привычном жесте махнув рукой, сказал бы о любви сына заходить дальше положенного, постоянно попадая в беды. Нельзя не согласиться. Рискованные приключения – часть жизни принца лет с пяти. Его мать, посмеиваясь, часто говорила о идентичной схожести отца и сына. В детстве Леголас недоумевал, чем же он, юркий и шаловливый, похож на строгого серьёзного короля Лихолесья, его отца. В четырнадцать принцу довелось услышать из уст наставника любопытную историю о «сорванце Трандуиле», ставившем на ноги весь Дориатский двор. Леголас любил всевозможные истории Фаэнлоса, бывшего верным помощником и товарищем ещё королю Ороферу. За спиной Энтэль мелькнул тёмный силуэт. Нахмурившись, эльф медленно приблизился к девушке, не до конца уверенный в том, что зрение не обмануло его. Иллюзии в столь странном месте обычное дело. Тишина, лёгшая на Карадрас мёртвым грузом, тревожила его, чуть ли не с младенчества уяснившего смертоносную лживость мнимого спокойствия. Сделав очередной шаг, Леголас остановился. По спине пробежал привычный холодок, а горло словно сжала чья-то невидимая рука, становясь помехой дыханию. - Леголас, ты… чувствуешь? – прошептала Ультэ, протягивая руку к мечу. Ответить принц не успел. Из-за белого занавеса скал метнулась быстрая тень. Один… Два… Три… В какой-то момент яркой вспышкой пронеслась в голове мысль: «Не успеть!» Он кинулся к эльфийке, сбивая её с ног за ничтожную долю секунды до того, как острые клыки впились бы ей в горло. Обозлённая тварь пронеслась мимо, разрывая когтями плащ. Однако юношу сие обстоятельство вовсе не волновало. Словно попавший под влияние древних чар, он заворожённо смотрел на испуганную Энтэль, губы которой находились до пьянящего восторга близко к нему. Горячее дыхание обжигало шею, вызывая у эльфа невольный трепет. Настолько похоже на те, навеки исчезнувшие, мгновенья… Прекрасное наваждение рассеялось сверкающей пылью, без жалости выкидывая юношу и девушку из тёплых объятий в малопривлекательную реальность. Поспешно вскакивая на ноги и оборачиваясь к брызжущему слюной волку, Леголас успел заметить ярость, исказившую лицо гондорца. Десятки сверкающих рубиново-алых пар глаз вспыхивали в вечернем полумраке, образуя полукруг. Не прогадал эльф с думами о ловушке. Да вот только не для Хранителя Кольца она уготована умными монстрами, а, по настоящей иронии, для двух Дивных и человека. Поразительное дело: твари, создания Тьмы, не последовали за предметом страстных мечтаний Тёмного Властелина, а за какой-то надобностью выискивали затерянные следы тех, кто, по сути, были всего-навсего пешками в столь важной игре. Наконец один из волков вышел за безопасный круг и тут же словил метко пущенную стрелу. Это и послужило сигналом к атаке. Ловко увернувшись от острых когтей, Леголас нанёс мощный удар клинком по морде осмелившейся приблизиться к нему твари. Брызнула чёрная кровь, пятная камзол. Лихолесец удивлённо вскинул брови. Чёрная? Кровь волколаков и варгов имела тёмно-бордовый, почти фиолетовый, цвет. Поди, новая порода? Двое монстров, напавших одновременно, заставили его на время оставить размышления и отступить ближе к краю тропы. Тонкая ледяная корка под ногами затрещала. Монстры медлили. Едва ли они не понимала, в сколь опасном положении находится их жертва, вынужденная одновременно балансировать на маленьком уступе и следить даже за мимолётными движениями тварей. По-мальчишечьи озорно подмигнув встревоженной Ультэ, Леголас припал к земле, спасая себя от падения с невероятной высоты вместе с созданием Тьмы. Однако весёлого было мало. - Тебе нравятся мои питомцы, лесной принц? Насмешливый голос прозвучал слишком близко. Тонкое серебристое лезвие меча пронеслось над головой Леголаса, срубив несколько золотых прядей. Подняв глаза, он увидел перед собой высокого человека в сером обитом мехом плаще. Большую часть лица его скрывал капюшон. Незнакомец рассмеялся: - У иного голова перестала бы быть частью его тела! Похвально, ты не забыл уроки моего сеньора. Он гордился бы. - Кто ты? – спросил юноша, отражая очередную атаку. - И правда, кто я? – Незнакомец с сомнением оглядел себя, - Сильно я, вестимо, изменился с нашей последней встречи, а, дитя? С тысяч других наших встреч, - тут же поправил он себя. - Мне нет дела до игр, - отрезал Леголас, делая несколько стремительных выпадов, не возымевших должного успеха. - О, ты вспомнишь! Конечно же вспомнишь! – убеждённо проговорил его противник, с лёгкостью уходя от смертоносного лезвия, - Постой, лесной принц! Я не сражаться с тобой пришёл. Мой сеньор велел мне пожелать тебе и твоим друзьям успешного похода… - неожиданно он шагнул к юноше, крепко хватая за свободную от оружия руку. Лихолесский клинок замер у его горла. Леголас напрягся, внимательно глядя на странного человека. А человека ли? Чего пытался добиться он бессмысленной бравадой? - Воинские уроки помнишь прекрасно, мой мальчик. – Незнакомец тяжело вздохнул, живо напомнив этим старого строгого учителя, собирающегося отчитать не выполнившего задание воспитанника, - Только вот придворный этикет позабыл. Фаэнлос разве не сказывал тебе о том, что прерывать старшего попросту невежливо? Оттолкнув принца, человек устало повёл плечами и вдруг с новой силой нанёс удар, способный перерубить соперника пополам. От встретившихся клинков полетели искры. - Цена за противостояния тому, с кем ты справиться не в силах, подчас бывает чрезмерно велика. Он просил напомнить тебе и об этом, Laegolas, Medui ion Egladhrim. Отчего-то ставший прозрачным меч прошёл сквозь грудь изумлённого юноши. Мерзкий клокочущий смех незнакомца заполнил слух, отзываясь тупой болью в голове. А в следующее мгновенье мир взорвался страшной агонией…