Сад Зла

Любовь молится о живых и прославляет мёртвых, В наших сердцах смертью мы были повенчаны. H.I.M. - Bleed Well

Ветер из окна едва заметно шевелил листы в книге, которую Ютака пытался читать, но это у него не выходило, несмотря на то, что в доме стояла идеальная тишина, лишь изредка прерываемая голосами из столовой. Когда Койю только начал учить его, уже зрячего, писать и читать, то он думал, что это будет очень трудно. Но все то, на что прежде потребовались бы годы и податливый, гибкий детский ум, сейчас ему давалось так же легко, как выкорчевать полувековую сосну с его новыми силами. Книги стали его наставниками, огромная библиотека вампира всегда была открыта для него. Первое время он нырял в нее с головой и бесконечно терялся, путался, верил и отчаивался. Разные мысли и убеждения авторов давили на него, словно они были живыми людьми, шептавшими наперебой ему на ухо. И каждому он верил, каждый находил отклик в его сердце. Койю лишь добродушно смеялся, когда Юта в очередной раз влетал к нему в кабинет, пытаясь узнать, кто же прав, добиться точного ответа, но тот лишь беззлобно посмеивался и целовал его в лоб. - В твою душу вместилась бы целая вселенная. Вселенная? Душа? - Но разве у нас есть душа? – спрашивал он, заглядывая в любящие карие глаза. - То, во что ты веришь, никто и никогда не сможет у тебя отнять, - и руки вновь прижимали его. Но сейчас Ютаке было не до книг: он напряженно пытался расслышать любое слово, произнесенное из другой комнаты, так как Такашима общался с гостем телепатически, да и еще на неизвестном Ютаке языке. Сначала Ютака изумился, задумываясь: почему они не могут разговаривать вслух? Ведь он все равно не понимает и даже представления не имеет, о чем ведется речь. Но об этом он спросит позже, а пока мысли сидевших за стеной были от него полностью закрыты. Мысли Урухи были для него скрыты навсегда: такова была плата за их «кровное родство»; а мысли пришедшего гостя - за надежной преградой против прочтения. Как только парень пытался найти хоть какую-то лазейку, виски начинало нестерпимо ломить от боли, поэтому Ютака ждал хотя бы тех удивленных вскриков или вопросов, которые второй вампир в порыве эмоций задавал Койю вслух. Невольно полное отсутствие звуков стало наталкивать на воспоминания. Когда он появился в доме, поначалу единственным, кого он видел часто, в то время когда он бодрствовал, был Рин. Однажды, когда он вернулся с охоты, увидел, как ребенок сидит при свете лампы и играет в приставку. Это выглядело непривычно и так не сочеталось с домом, где, казалось, отсутствовали атрибуты современного мира, того, что был за воротами. Заинтересованный Ютака бесшумно проскользнул и, пытаясь произвести впечатление, аккуратно заглянул через спинку дивана за плечо подростка. Тот спокойно продолжал играть в какую-то ролевую игру, и Ютака поверил, что сможет напугать неожиданностью. - Интересно? – мальчик нарушил молчание, и вампир удивленно перевел на него взгляд: лицо не изменилось, увлеченный взгляд все так же наблюдал за действиями на экране, а пальцы ловко нажимали кнопки. - Ты меня услышал? – выдохнул шатен, он не понимал, где прокололся. - Нет, почувствовал. Такашима-сан тоже так делает, - честно признался подросток, а затем, закинув голову назад, взглянул прямо в глаза шатена. – Хочешь попробовать? - Ютака неуверенно посмотрел на протянутую ему приставку. - Но… но я не умею... - Я буду тебя учить, – глаза обоих сверкнули в темноте, и Ютака взял протянутую ему вещь. В тот вечер будто не существовало его вампирской сущности и мыслей, связанных с ней. Он вновь ощутил себя юным и неопытным, когда промахивался мимо кнопок или путал их, извиняясь под настойчивыми и громкими вскриками подростка, так увлеченно наблюдавшего за игрой. - Ну же! Жми на эту кнопку! – разгорячено кричал ребенок, вцепившись в диванную подушку, а Ютака, лишь смеясь, выполнял его указания, чувствуя, как рядом недовольно елозит по дивану нетерпеливый подросток. Электронные звуки еще долго разрезали тишину, а парень не помнил, сколько прошло времени, но он уже достаточно наловчился. - Рин, как пройти лес? – не отрываясь от экрана, поинтересовался Уке, но ребенок молчал. Он уже начал беспокоиться, но, мельком оторвав взгляд, он увидел хрупкое тело с подтянутыми к себе ногами, тонкие веки с черными ресницами еле заметно подрагивали, и только мерное дыхание нарушало создавшуюся тишину. Когда он взял на руки хрупкое тело и прижал к себе, то поразился этим ощущениям и мыслям, накрывшим его. Те же ли чувства испытывал и Уруха, когда приходил к нему? Мальчик в руках был такой хрупкий, Ютаке казалось, любая вещь может его ранить и причинить ему боль, а время нещадно потратит его жизнь, не оставив этой завораживающей шатена невинности. Он просидел у кровати ребенка до тех пор, пока его собственные глаза не стали слипаться. Совсем еще по-детски округлое лицо, с такой бархатной кожей и горячей кровью внутри. Трепет черных ресниц, и вот уже Ютака встал, поправляя одеяло и собираясь уходить. Ребенок-вампир, разве такое возможно? Он бы стал самым неуязвимым и одновременно самым сильным из них. Никто не смог бы устоять перед его притяжением, усиленным проклятой кровью. Но этого быть не могло, Рин - обычный мальчик. Нину же Ютака видел несколько раз, и ни разу им не удалось обменяться больше, чем парой вежливых приветствий. Но по ее внешности Ютака понял, что в молодости эта европейка была очень красивой. Сам собой зародился вопрос: почему же Койю не обратил ее? Почему он не обратил человека, проверенного временем, а именно его? Это был не единственный из вопросов, которые постоянно крутились в его голове. Первым дом покинул Рин, видимо, Нина помогала ребенку собраться и передала его приехавшей семье. Просто однажды, проснувшись от какофонии чужих голосов и мыслей, Ютака первым покинул убежище в стене и увидел на маленьком столе подарок, предназначенный для него, - портативную приставку и записку с его именем, на которой были торопливо выведены цифры номера. Теплая улыбка коснулась губ шатена, и он торопливо убрал листок, мысленно давая обещание позвонить этому мальчишке. А затем, через неделю, дом, увитый вьюном, покинула и гувернантка. Проводив ее, Уке, ворвавшись с холодным ветром, быстрым шагом зашел в гостиную. Румянец играл на его щеках, он был полон сил и вдруг у камина заметил сидящего в задумчивости мужчину. Взгляд Койю остановился на нем, и меланхоличная полуулыбка заиграла на губах. Ютака в мгновение оказался подле него, голова нашла приют на коленях у вампира, а он сам сидел у него в ногах. Музыкальные пальцы любовно перебирали темные пряди, гладили порозовевшие щеки, а шатен наслаждался близостью к своему возлюбленному. И тогда он сообщил, что теперь они остались в одиночестве в этом доме. Койю больше не сопровождал его на охоту, как это было в первый раз, и теперь ему каждый вечер приходилось ходить по улицам в одиночестве. Иногда ему казалось, что Койю вовсе не нужна кровь, но как такое могло быть? Это противоестественно, однако, сценарий, по которому мужчина всегда проводил время бодрствования, был неизменен и известен Юте. Мужчина, как выяснилось, был одним из владельцев книжного издательства. «Книги - это единственная возможность для людей стать бессмертными, при этом не проходя через все те угрызения совести и страдания, что испытываем мы», - так говорил Койю, и Ютака был с ним полностью согласен - теперь огромная библиотека в комнате стала для него символична и многое проясняла. Поэтому ночь Койю начиналась с просмотра бумаг и решения важных дел. Первое время шатен пытался поскорее покончить со все еще не ставшей привычной охотой и возвращался в дом. Но увлеченный Такашима мог подолгу сидеть и не отвлекаться, а Юте так хотелось его внимания, поэтому он просто наблюдал за ним все это время, не отводя глаз от аристократичного бледного лица. После этого мужчина обычно и удалял ему внимание. Они разговаривали, и в ходе эти разговоров вампир приоткрыл некоторые тайны своей судьбы. Койю уже давно пережил сотню лет, и он помнил Японию еще при сёгунате, правда, когда та уже находилась в глубоком кризисе. Но отчего-то он не любил вспоминать об этом времени, ссылаясь на него лишь в том, что тогда он был обращен, но он никогда не говорил о том, кто его обратил и где он находится сейчас. Когда Ютака спросил, то Койю ответил, что не знает этого. Он хотел было спросить, почему мужчина его не разыщет, но болезненно искаженное лицо собеседника удержало его от расспросов. Такашима с большим удовольствием вспоминал время, проведенное в индустриальной и стремительно меняющейся Европе. Вампир долгое время жил в Италии, по его словам, ему казалось, что это самое надежное место под носом у «врага», которым тогда была католическая церковь, но, проведя в ней достаточно долго, он сорвался с насиженного места, следуя на запад материка. Он добрался до Британских островов, и глаза его радостно блестели каждый раз, когда он вспоминал жизнь на туманном Альбионе. Посмеиваясь, Такашима отмечал, что это одно из лучших мест из-за редких солнечных дней и зябкой погоды. «Иногда у меня создавалось чувство, что климат создан для таких созданий, как мы. Прохладный и влажный, как в одном из тех роскошных склепов на кладбище Пер-Лашез в Париже», - но, несмотря на свою привязанность, воспоминания и сердце вернули его на родную землю. Но, даже когда он говорил обо всем этом, в сердце Ютаки оставалась часть, в которой копились сомнения и вопросы. Чем Койю жил? Неужели он был настолько одинок, и рядом с ним не было другого бессмертного, который сопровождал в путешествиях? Вампир рассказывал об обществах вампиров по всей Европе, говорил ему имена, которые ничего не несли за собой, но и сам Койю упоминал их словно невзначай. Никто из них не был близок к нему настолько, чтобы он назвал его своим другом. Каждый раз охотясь в одиночку, Ютака прокручивал в памяти эти истории, пытаясь найти ключ, но видимо в этих словах и правда не было двойного дна, поэтому он вновь и вновь просил Койю рассказать о своей жизни, пытаясь найти все новые и новые детали. Из мыслей Ютаку вырвал шум в столовой, по-видимому, Койю прощался со своим гостем, и они уже в открытую разговаривали друг с другом. - Спасибо, что добрался до меня, Ниэль, – благодарный голос Такашимы звучал за стеной. - Это не так уж трудно сейчас, и я дал тебе обещание, – оба мужчины прошли в гостиную, через которую лежал путь к выходу. Рука Урухи по-дружески лежала на плечи у европейского вида гостя. Пришедший чуть склонил голову в знак прощания, увидев Ютаку, сидящего в кресле. - Был рад Вас увидеть, - и улыбнулся ему, Ютака ответил с той же вежливостью, и Койю пошел провожать гостя. Иногда к старшему вампиру приходили вот такие гости, и он сразу же забывал про все дела, уединяясь с ними в своем кабинете или в одной из комнат внизу, и о чем-то безмолвно беседовал. Первое время Уке пытался тактично не замечать этих странных бесед, но, не выдержав, вновь спустился до расспросов. И тут его ждал мягкий изгиб губ. Койю говорил, что просто интересуется новостями древних сообществ, а все эти вампиры были их членами. - Но почему вы не можете говорить при мне?! - с отчаяньем вскрикнул он как-то раз. - Ты слишком молод, тебе опасно знать о ком мы говорим, - было ему ответом. Уже не скрываясь, Юта садился в соседних комнатах и пытался поймать хоть толику сути и истины, но тайна так и оставалась тайной. Сосущее чувство голода все же отвлекало его сегодня, он чувствовал слабость в теле и, поднявшись, поспешил к выходу. Он мягко коснулся рукой спины мужчины, стоящего у открытой двери и вдыхающего холодный воздух. Такашима обернулся к нему, и их взгляды встретились. - Возвращайся скорее, - Ютака лишь кивнул в ответ, покидая дом под заботливым взглядом Койю. Но эта просьба была лишней, он и так каждый раз стремился поскорее обратно, чтобы снова оказаться в ласковых и притягивающих объятиях своего возлюбленного. Кровь согревала изнутри, даря все те же восхитительные ощущения, что и в первый раз. Ютака шел по шумной улице среди смертных, и лицо его почти не отличалось от их лиц. Его руки невзначай касались чужих, задевая в тесноте столпотворения, он вновь чувствовал себя необычайно живым. Эта улица всегда привлекала, здесь всегда было шумно и людно, казалось, здесь разыгрывалась библейская сцена Вавилонского столпотворения. Помимо японского, тут смешивались в единый мощный голос и другие языки. Сама улица дышала и жила, даже днем, и Ютака жил вместе с ней, наблюдая за обывателями. Он просто шел вместе со всеми и одновременно отдельно ото всех, такой далекий и чужой им, хотя внешне он казался им точно таким же, только на неуловимую взглядом толику красивее. Сначала его спутниками была пара, они шли, переговаривались о каких-то своих делах, а он просто наслаждался их обществом, шел с ними в ногу, разглядывал их одежду и глаза. Взгляд его оголодал за все это время и сейчас будто просто требовал смотреть не поверхностно, а углубляться в самые мельчайшие детали. Но пара свернула в один из магазинов, и вот его новым провожатым стала девушка, вполне себе обычная, с длинными крашеными в русый цвет волосами, в платье и с сумкой через плечо. В этой простоте было столько живого, обычный обыватель, который никогда не поверит, что рядом с ним идет опасность, хищник, древняя сила, которая ей кажется сказкой. Койю всегда говорил, что вампирская романтика уже давно выцвела, как листы самого первого издания «Дракулы», и даже сама вампирская сущность изменилась: сейчас они вынуждены действовать скорее как профессиональные заказные убийцы, нежели как истинные демоны. В мире не осталось места для тайны, на каждый секрет тут же находится свой охотник, и он сразу выставляется на всеобщее обозрение и перетряхивается так, что глупые выдумки, вырастающие из него, становятся значительнее, чем разгадка, которая принималась человеком, как слишком примитивная. Погрузившись в свои мысли, Ютака следовал за ней, они шли в одном ритме, но на значительном расстоянии, так, чтобы девушка не могла почувствовать подвоха. Однако его взгляды были устремлены только на нее, но тут бездумный взгляд скользнул по толпе, что шла ему на встречу. Море из лиц, и он шел на них, чтобы, возможно, никогда с ними не пересечься в большом городе, но внутри что-то неприятно содрогнулось. Он не один здесь такой созерцающий. Словно тисками легкие сжало от неясного предчувствия чего-то, остановившись, он видел, как девушка уходит дальше и дальше, а он в попытке найти источник своей тревоги изучал толпу. Белая маска вместо лица, мелькнувшая в толпе за углом одного из магазинов, заставила всю его предыдущую одухотворенность испариться. Задохнувшись от испуга, он убегал прочь, не помня себя. Дрожь пробивала, и даже кровь не грела. Кровавые слезы отчаяния подступали, но Ютака смаргивал их: он мог напугать смертных, а толпа, которая казалась такой надежной сейчас, стала противником. Он не знал, заметили ли его: бесстрастный взгляд и полная бескровность лица не выдавала ни одной эмоции. В голове зашумело, как только он оказался вне пределов людного квартала. Ютака просто понесся прочь по самым темным и пустынным закоулкам, используя все свои нечеловеческие силы, но чувство, что его преследуют, не отступало. Он даже ощутил усталость, когда ноги, запутываясь, несли куда-то в глубину и сумрак улиц. Приникнув спиной к стене какого-то здания, он поднял пугливый взгляд к крышам. Кажется, где-то на половине пути он все-таки избавился от преследователя, а, может, просто от своего безумия. Что если это лишь чувство вины спровоцировало его? Он ведь даже не удосужился справиться о жизни Акиры, и сейчас прошлое выдохнуло ему прямо в лицо. Ютаке казалось, что своим присутствием он испортит его жизнь. Нет, нет, не может быть. Никто не коснется охранника. Зачем он им? Для чего? Улицы, по которым шел Уке, были совершенно ему не знакомы, ноги далеко унесли его от дома, а ему отчаянно хотелось увидеть Койю, вцепиться пальцами в знакомое тело. Только Койю сможет все объяснить. Первая же станция метро, и он скользнул вместе с толпой: сейчас самым надежным было держаться людей. В толпе он учует мертвеца. *** Лицо этого бессмертного было словно сшито из двух разных частей: в сумраке комнаты Сузуки видел границу из шрамов, разделяющую их. Первое время его пугало, больно было даже смотреть, потому что подсознание рисовало страшные картины того, как это могло произойти, однако время может даже кошмары превратить в сказку. Вампир сидел в кресле и смотрел на стоящего перед ним Акиру. - Все еще ничего? – в ответ Сузуки лишь отрицательно закачал головой. Лицо повернулось покалеченной стороной, и тусклый свет ночника упал на покрытую пугающими своим количеством рубцами кожу, только пухлые губы были не тронуты шрамами, и кожа на них была такая же гладкая и ровная. Эта уродливая половина была причиной, по которой Широяма искал даже ночью почти абсолютную темноту. Обычных людей из плоти и крови он пугал, но своих бессмертных спутников - еще больше. Ярость, в которую он приходил, когда очередная его жертва, заметив шрамы, пыталась поскорее сбежать от него, выливалась на бедное смертное существо, с которым он игрался, как хищник, пугая и ломая, словно куклу, в своих руках. - Хм… - задумчиво протянул вампир. – Я думал, ты найдешь его в один миг, – черные зрачки опасно сверкнули в темноте. - Пока ничего, - Сузуки склонил голову, как бы извиняясь за свою нерасторопность. – Его разум закрыт, но иногда я чувствую и слышу обрывки, – объяснился он. - Думаю, Густаву стоит помочь тебе, – мужчина не изменился в лице, но про себя горько усмехнулся. Широяма имел влияние на Оконта, но заставить того что-либо делать было высшим мастерством. Спесь и яд были двумя составляющими этого обладающего ангельской внешностью молодого мужчины. Акира бы хотел бы увидеть лицо Густава в тот момент, когда Юу прикажет ему искать по всему городу Ютаку. - Думаю, с этим пока можно подождать, – тихо добавил Сузуки. – Вы же знаете, какой он… - блондин попытался найти наиболее мягкое слово, - нервный, - добавил он. Юу рассмеялся задиристо и скрипуче, будто одобряя его за какую-то не прозвучавшую смешную шутку. - Ты прав, - улыбка изменила черты лица, но, кажется, совершенно поменяв их местами. Левая половина, которая принадлежала прекрасному мужчине, блистала демонической улыбкой. Безобразная половина, даже несмотря на улыбку, невесело и горько растягивала губы, как печальный клоун в парке развлечений. Каждый раз, когда он смотрел на Широяму, у Сузуки невольно возникал образ суккуба, сшитого из женской и мужской половины. Юу был им в его представлении, только он был поштопан из своей злой и не доброй, а скорбной и горькой части. - Ты помнишь уговор, – кажется, вампир сам был утомлен беседой и хотел поскорее ее завершить. Встав со стула, брюнет удалился к окну, давая понять, что беседа окончена. Акира молча покинул помещение, мрак царивший во всем доме окутал его, охлаждая все внутри. Конечно, он прекрасно помнил тот разговор в свою первую ночь. «Найди для меня Уруху, и Ютака станет твоим. Я создал Уруху, он последует за мной, ты сможешь забыть про проблему в его лице», - тогда он, не задумываясь, согласился. Если Ютака такой, как и он, то между ними не существует больше пропасти. Теперь и навсегда, если он поймает этого ночного мотылька, то есть шанс его никогда не выпустить, пройти сквозь время, не отпуская ладоней. Все этические и моральные нормы наконец-то не существовали, развязывая руки Сузуки, но он все равно не смог... Не смог убивать, когда одурманенный Густав проболтался, что жажда, утоленная человеческой кровью, никогда не сравнится с выпитым до дна животным. Акира зацепился за эту фразу, как за единственный шанс к существованию. От крови животных его лицо никогда не приобретало живость, было белым, и даже пудра не могла скрыть его неестественную бледноту, как не старался Густав. Он каждый раз просыпался со снедающим его чувством голода, но ему нравилось быть таким: пустым и холодным, тем, кто он на самом деле есть и является. Поднявшись по ступеням, он замер: на этаже кто-то был, но он не видел никого. Стук каблуков рядом и знакомый запах заставили его отмереть. Уже спокойно он подошел к собственной двери и взялся за деревянную ручку, но тут ладонь, ухватившаяся за его руку, и лицо, так близко к его собственному, заставили забыть даже как дышать. - Охотник, - прохрипел Густав, Акира безмолвно смотрел на вампира, который оперся на стену в попытке не упасть «Охотником» вампир называл за убийства животных. Сам Оконт шатался: он часто пил кровь наркоманов и пьяных людей. Алкоголь не действовал на него, но он желал ощутить хоть часть той легкости, которая была при жизни, пытаясь обхитрить собственную природу. Сузуки не впервой было видеть его в таком состоянии. - Кого убил на этот раз? – пьяная усмешка коснулась губ, растрепанные светлые волосы закрывали часть лица и свисали неопрятными прядями. – Оленя? Лису? - Я не хочу разговаривать, - признался Акира, нажимая на ручку двери и приоткрывая ее, но ему не дали войти: тонкие пальцы вцепились в куртку, притягивая к себе. Взгляд ледяных серых глаз рядом пронзал его своей яростью. - Отвечай! – беззвучная борьба двоих, и создатель Акиры сдался первым. – Ты жалок, - руки встряхнули его, словно в их первую встречу. – Спишь в кровати, убиваешь животных, ищешь мальчишку, в которого был влюблен при жизни. Ты сам отрицаешь себя, отрицаешь свою природу, – руки оторвались от него, а презрение в голове нарастало. - Ну и что, – безэмоционально произнес блондин. Ему было безразлично мнение его собеседника о нем, Оконт казался ему пропитанным ложью и неправдой. - Мне просто противно видеть, как ты страдаешь, – нетрезво хмыкнул вампир, но дверь перед ним закрылась. Акира упал на кровать. Главное сейчас - контролировать мысли, защитить то сокровенное, что он сегодня обрел вновь, иначе Широяма сорвет его планы. Тихое биение крови в венах успокаивало, хотя и не дарило чувства наполненности, но это все же лучше, чем ничего. Хорошо, что Ютака не выглядит таким утомленным «вечной жизнью», как он: алые губы и порозовевшие щеки убеждали его в том. Он представил себе вновь его лицо, упиваясь его красотой, и восхитительная дрожь охватила его. Сжимаясь на кровати, Акира почувствовал, что за дверью все еще стоит Оконт, непонятно лишь было, чего он ожидал от него. Это был не первый раз, вампир часто приходил ночью к двери, когда блондин не покидал своей крепости, и просто тихо находился за дверью. Но Акира отбросил эти мысли. Он ложился раньше всех и просыпался позже: животная кровь не давала достаточно энергии, поэтому большую часть он проводил в состоянии анабиоза. Сон укрывал его мягкой волной, завтра он обдумает все и решит, как вернет смысл своей жизни.