Колечко на удачу

Все попытки успокоиться провалились окончательно и бесповоротно. Такой мешающий сейчас страх выплескивался наружу, погребая под собой, кажется, не только меня с инквизитором, но и рядом стоящих ребят. Казалось, хуже ситуацию представить было невозможно. И, как бы это ни было удивительно, положение неожиданно спас Нарелли. - Так, мистер Ирвальд, я ОЧЕНЬ уважаю вашу работу, - слово «очень» мужчина выделил особенно четко, его тон балансировал на тонкой грани между вежливостью и сарказмом, – но я бы хотел попросить вас не задерживать нас больше необходимого. Ирвальд от этого заявления совсем растерялся. Да, честно сказать, растерялись все, включая Диониса. Инквизитор замялся, начал то и дело оборачиваться на своего помощника и неуверенно переступать с ноги на ногу. В голове имперского служащего шла великая битва между долгом проверить подозрительного субъекта и позором, который может на него обрушиться, если его подозрения окажутся необоснованными. Ведь действительно последние десятилетия по пальцам можно было пересчитать ведьм и колдунов, обнаруженных на просторах Империи. А процедура дополнительной проверки отличалась не столько сложностью проведения, сколько количеством бюрократии и человек, задействованных в процессе, а, следовательно, и денег. Ирвальд на мгновение о чем-то задумался, пробормотал что-то, кивнул головой сам себе и снова посмотрел на меня. Но я, к огромному моему облегчению, смог, наконец, привести себя в относительный порядок. Хотя липкий страх то и дело проскальзывал где-то глубоко, заставляя сердце жалобно выть. - Господин-инквизитор, - преувеличенно громко сказал Аальд, - позвольте полюбопытствовать, что вас так заинтересовало в этом милом юноше, что вы так страстно его разглядываете? Понравился? Вот теперь моя челюсть с грохотом бухнулась вниз. У Ирвальда, кстати, тоже. И у всех стоящих рядом. Данное заявление было свойственно Майклу Лиманову, да и, пожалуй, любому другому человеку этой Академии, столицы, да хоть всей Империи, но только не ему. Сейчас обычно хмурый и строгий Аальд вел себя совершенно не так, как ему должно было бы полагаться. Разрыв шаблона вводил в ступор. И зачем он это делает? От догадки у меня чуть ноги не подогнулись. Неужели преподаватель действительно пытается вытащить меня из этой ситуации? Следовательно, он знает. Он все знает. И, тем не менее, пытается мне помочь. Дионис, тоже просекший эту фишку, тут же подхватил, вступая в игру, начатую Аальдом: - Ирви, а как же обет безбрачия, воздержание и все дела? Неужели на молоденьких мальчиков потянуло? Инквизитор мгновенно вспыхнул. Такая наглость, кажется, окончательно вывела его из себя, отвлекла, сбила с мысли, и он просто стоял и тщетно пытался глотнуть воздуха, открывая и закрывая рот. Но гнев, затопивший его сознание, явно был против этого, поэтому успешно продолжал душить мужчину. - Иной причины задерживаться я не вижу. Заканчивайте проверку, - подвел итог Нарелли. Причем сказал он это таким приказным тоном, что не повиноваться было просто невозможно. Инквизитор последний раз бросил на меня яростный взгляд и пошел дальше. Через пять минут все закончилось, и студенты направились на лекцию, бурно обсуждая произошедшее только что. Дионис придержал меня за руку. - Спасибо, - неуверенно буркнул я, когда дверь за одногруппниками захлопнулась. Нарелли тяжело вздохнул. - Не за что, Эрайский, - ответил он, а затем обратился уже к нам обоим. - И впредь будьте осторожнее. Дионис мягко улыбнулся. Аальд еще раз вздохнул и ушел в кабинет. - Вот видишь, я же говорил, что все будет хорошо! – довольно сказал Келлифер, расслабляясь. - И это ты называешь «хорошо»? – возмущенно фыркнул я. – Да у меня чуть сердце не остановилось. Думал, Богу душу отдам, пока этот муд… идиот проверял. Кстати, а Аальд, он знает? Но… - Не переживай, - отмахнулся куратор. – Аальд – свой человек. Ему, как бы это не казалось странным или невероятным, но можно доверять. А теперь иди, пары еще не отменили. В класс я заходил, будто по подиуму шел. Все пялились на меня так, что я буквально физически ощущал их заинтересованные взгляды, ощупывающие с ног до головы. Но под грозным взором преподавателя никто не решался что-то у меня спрашивать во время лекции. Трудней всего было рыжему. Он-то сидел совсем рядышком, казалось, нужно было лишь чуть повернуть голову и прошептать такой желанный вопрос, но Нарелли был непреклонен. Стоило Шастре лишь подумать об этом, как его тут же начинал сверлить взглядом преподаватель. Люк ерзал на стуле все оставшееся время до звонка, не мог умоститься, принять наиболее комфортную позу, его руки то и дело комкали бумагу, перекладывали канцелярию с места на место, постукивали по крышке стола, невпопад чесали то голову, то нос, то дергали мочку уха. В общем, на лицо все признаки нетерпения. Я с ужасом ожидал звонка. И вот он прозвенел. На меня тут же обрушилась стая гарпий, заваливая целой тонной вопросов. Я не успевал вертеться и даже понять суть обращения одного, как его перебивал другой. В конце концов, не дождавшись от меня внятных объяснений, ребята начали придумывать, выдвигать свои версии случившегося и пытливо заглядывали мне в глаза, ожидая подтверждения. Предположения доходили порой до абсурдности. - Да-да, Ками, ты права, - улыбнулся я девушке, которая предположила, что я внебрачный сын Нарелли и императрицы, которая, по слухам, имела в своей родне ведьм, схватил Люка и потащил его тараном в мою комнату. Этот балаган пора прекращать. - Так, ты расскажешь мне, что происходит? – спросил Люк, присаживаясь на кровать моего соседа, когда за нами захлопнулась дверь моей комнаты. И я рассказал. Все с самого начала. О своих мыслях, замечаниях, наблюдениях. О том, как все с момента моего поступления в Академию начали замечать мои якобы странные глаза и внешность, о пропадающих студентах, о разговоре в библиотеке с Огнатом, о Дионисе, наших тренировках, о проклятии, об инквизиторе, о разговоре с Аальдом. Я даже рассказал ему о нашем недопоцелуе. Последний факт, что неудивительно, заинтересовал парня больше всего. - И что? Что ты почувствовал? – он увлеченно подался вперед, с жадностью рассматривая меня. - Тебя совсем не волнует то, что у нас пропадают студенты? Ромеро, Найоми и черт знает кто еще за эти выходные мог пропасть. Тебя совершенно не волнует, что следующим могу стать я, ты, Ольяна или кто бы то ни был? Особенно с моим-то везением в последнее время… - Оу, так вот почему ты переживаешь. Думаешь, из-за проклятия мишенью станешь? – ответил рыжий, ехидно скалясь. – И все-таки ты эгои-и-ист, хотя умело это скрываешь. А что на счет пропаж, так может, не стоит туда лезть? Пусть разбираются стражники. Не наше это дело. А теперь вернемся к поцелую. Что ты почувствовал? - Что-что… - недовольно проворчал я. – Как губы моего собственного куратора прикоснулись к моим. Все. - И все? Неужели? И никаких электрических разрядов, пробегающих по телу? – расстроено протянул он. – Твои пальцы совершено не поджимались? - Что? Пальцы? Так, ты явно перечитал романов. Завязывал бы с этим, - фыркнул я, разваливаясь на кровати. - Так, я жажду подробностей. Ты, между прочим, без предупреждения пропал на два дня. Я уже и не знал, то ли бить тревогу, то ли подождать еще немного. – В голосе парня было столько обидных ноток, что не рассказать ему было бы просто кощунством. А если рассказывать в итоге будет не о чем, то можно и придумать. - Ладно. Не знаю, как на счет пальцев, но ноги подогнулись однозначно. На самом деле длилось то это всего секундочку, так что понять что-либо довольно проблематично. Могу сказать, что перепугался я тогда не на шутку. Только вот не знаю, себя или его. К слову сказать, Келлифер был озадачен не меньше. - И? Ты бы хотел это повторить? – Люк задал как раз тот вопрос, который я боялся задавать сам себе. Просто предпочитал не думать об этом. Хотел ли я это повторить? - Ну возможно, - уклончиво ответил я. - А он тебе хоть немного нравится? – жалобно спросил Шастре. И у меня не было на это однозначного ответа. Не знаю, проклятие ли стало виной произошедшему, или же просто так сложились обстоятельства, но все случилось так, как случилось. Это было утро, такое утро, какое бывает тут каждый раз, когда светило поднимается из-за горизонта, озаряя лучами сонную Империю. Первый за начинающийся день звонок разбудил меня так, как делает это всегда. Мой сосед по своему обыкновению уже бодрствовал и тихонько медитировал над книгами на краю своей кровати. Яркий свет, ослепивший меня, когда я вышел в коридор, заставлял щуриться, а ранее утро – зевать и сонно моргать, пытаясь разглядеть дорогу к душу. Холодная вода привычно опалила плечи, спину, шустрая спортсменка в очередной раз едва не снесла дверь, влетая в мужскую раздевалку. Я уже давно не выскакивал из кабинки с дикими воплями, а Аманда, видимо, все никак не могла отвыкнуть от посещения этого помещения и легкой и такой необычной опеки надо мной. Мальчишки, выдрессированные за столько времени, уже ничего не стеснялись и приветливо кивали девушке, которая, купаясь в лучах внимания мужской половины, была абсолютно счастлива. А потом случилось то, что случилось. Это был первый звоночек, о котором я, признаться, задумался не сразу. Ну мало ли что может случиться. Поэтому, когда Люк не появился на втором этаже, где мы встречались каждое утро перед тем, как спуститься в столовую, я внимания не обратил. Завтрак я провел в теплой компании спортсменки-Аманды, рыжеволосой старосты Ольяны, Жака и его друзей, которые, кстати, оказались-таки довольно милыми ребятами, только заносчивыми больно и временами грубоватыми. Аманда и Жак после их неудавшейся драки неплохо спелись. Даже удивительно, хотя общих интересов у них оказалось предостаточно. На первой паре по истории Шастре тоже не объявился. Очаровательная леди-интуиция завыла жалобную песенку, накручивая мои нервы на кулак с каждой секундой все туже. - Ольяна, - обратился я к старосте, которая, по идее, должна такие вещи, как отсутствие студентов на парах, знать, - где Шастре? - О, а ты разве не знаешь? – сделала круглые глаза девушка. – Он же заболел! И вроде там что-то серьезное, его даже домой отправили. Сердце пропустило удар. Люк. Не может этого быть… Остаток пары я просидел, словно в тумане, ко мне, кажется, обращался кто-то, звал, что-то хотел, я отвечал на автомате, даже к доске выходил, чертил какую-то табличку, за которую получил высший бал. Но хоть убей, самостоятельно в жизни не вспомню, что же это все-таки было. Как только прозвенел звонок, я тут же сорвался с места и понесся к телепорту, но возле него затормозил и задумался. Где сейчас может быть Дионис? Вряд ли он просиживает в своей комнате. Точно, нужно посмотреть его расписание, у кого он будет вести следующую пару. Но, к счастью, искать никого не пришлось. Мужчина сам, хоть и не специально, нашел меня. Мы столкнулись в коридоре второго этажа. Он, увидев мои бешенные глаза и открывающийся-закрывающийся рот, который пытался сформулировать хоть фразу, молча затолкал меня на платформу телепорта, так же молча дотащил меня до своей комнаты и усадил в гостиной на диване. - Эт-то правда? – почти прошептал я чуть дрогнувшим голосом. Спрашивать вслух не хотелось. Ответа я ждал, как приговора. Хотя уже его знал. Казалось, пока слова не были произнесены вслух, они не имеют материальной основы, это все не по-настоящему, этого не может быть, только не с моим другом. Другом. Действительно хорошим другом, каким он успел стать за столь недолгий промежуток времени. - Правда, - подавленно кивнул он. И мир будто рухнул на мои плечи. - Почему? Почему он? Проклят же я! Я! – в отчаянии воскликнул я. Удушающий страх все сильнее скручивался внутри в тугую пружину, выворачивая все наизнанку, комок в горле душил, говорить было трудно, но, тем не менее, слова сами вылетели наружу прежде, чем я успел задуматься о них. - Тише, успокойся, - прошептал Дионис, обнимая меня за плечи. Я дернулся, было, в сторону, чтобы избежать объятий, но Келлифер только сильнее стиснул меня. И мне ничего не оставалось делать, как уткнуться, словно маленький ребенок, в плечо своего куратора и расслабиться, вдыхая приятный аромат мужского парфюма. Вдох-выдох. - Я не хочу тебя накручивать, - тихо начал брюнет, и было отчетливо видно, что слова давались ему с большим трудом, - но в прошлый раз студентов так и не нашли. А их искали и еще как! Так что… остается надеяться… - Надежда – глупое чувство, - невнятно пробормотал я, неосознанно придвигаясь ближе к мужчине, кутаясь в его руках, словно стараясь от чего-то спрятаться. - Но оно заставляет нас жить, - выдохнул он мне куда-то в макушку. В комнате образовалась тишина. Я слышал, как на стене тикают часы, как срывается дыхание Келлифера где-то сверху, как бешено стучит его сердце. Наверно, так же бешено, как и мое. Повинуясь какому-то совершенно иррациональному инстинкту, я поднял глаза. Поднял глаза и, кажется, пропал. Дионис тоже замер и, будто завороженный, смотрел на меня. Его теплая ладонь так мучительно медленно поползла вверх по спине и зарылась в моих волосах где-то на затылке. - Скажи мне, Эрайский, - хрипло отозвался он, наклоняясь ближе, - ты опять думаешь о своем первом поцелуе? - Нет, - наверно, таким же прерывистым тихим голосом прошептал я, уже почти касаясь его губ. – Я вспоминаю наш. И он поцеловал. Мои руки в мгновение обвили его шею, притягивая еще немного ближе, сокращая расстояние, которого и так почти не оставалось. - Ты уверен? – на мгновение оторвавшись от меня, спросил он. И в этот момент неожиданно пришло понимание того, что уверен. Уверен, как никогда. Я чуть улыбнулся и, подавшись немного вперед, снова поймал его губы. Пальцы скользили по спине, сжимая грубую ткань черного плаща. С каждой секундой поцелуй становился более глубоким, более страстным. Голова слегка кружилась от нахлынувших ощущений, все окружающее было будто бы в легком тумане, зыбком, тягучем. - Пойдем, - прошептал он мне, утягивая за собой в спальню, и я послушно пошел за ним. В голове было абсолютно пусто и слегка шумело, будто я выпил немного вина. Он мягко повалил меня на кровать, нависая сверху, и снова поцеловал. Руки куратора медленно гладили грудь, живот, плечи, совершенно незаметно отбросили в сторону ученический плащ, расстегнули рубашку и неторопливо подбирались к брюкам, пока пьянящие губы отвлекали меня от происходящего. Перед лицом мелькнула какая-то колбочка, и через секунду я почувствовал скользкие прохладные пальцы, пока только поглаживающие, словно успокаивающие. - Ч-что это? – чуть дрогнувшим голосом прошептал я, цепляясь за плечи Диониса. - Смазка, - непонимающе ответил он. – Ты что, девственник что ли? – с недоверием и легкой заинтересованностью спросил мужчина. - Нет, конечно, - фыркнул я, возмутившись таким поворотом разговора, и именно в этот момент первый палец проскользнул внутрь, аккуратно оглаживая стенки, потихоньку растягивая меня. – Просто колбочка… как в лаборатории… - А, это мой новый эксперимент. С обезболивающим. Если первые испытания пройдут успешно, может, и запатентую. Богатым стану, - хитро протянул он. - Эй-эй-эй, это еще что такое? Я не хочу быть подопытным кроликом! Мало ли что ты там намагичил! А если оно ядовитое, если… - второй палец заставил меня дернуться и замолчать, удивленно уставившись на Келлифера. Он специально меня провоцирует, чтобы отвлечь! Преподаватель хитро мне улыбнулся, будто прочитав мои мысли, и снова затянул в крышесносительный поцелуй. - Как же ты любишь разводить панику на пустом месте, - шепнул он. – Маленькая истеричка. Я прекрасно понимал, что он специально провоцировал меня, но по-другому отреагировать совершенно не мог. Как только я открыл рот, чтобы ответить, он начал медленно в меня входить. Я подавился вдыхаемым воздухом, сильнее стиснул плечи, ожидая той обжигающей боли, которая должна была последовать, но… ее не было! Келлифер вошел до упора, остановился, с трудом сглотнув, и с любопытством уставился на меня. - Больно? – едва слышно прошептал он. Я отрицательно покачал головой, непонимающе глядя на него. Преподаватель расплылся в широченной улыбке. У него был настолько довольный вид, что, казалось, он кончит только лишь от осознания того, что его опыт удался. - Эй, ученый-испытатель, ку-ку! Ты собираешься что-нибудь делать? Знаешь, у меня завтра контрольная, так что, если ты закончил, то я пойду лучше готовится к… - окончание фразы потонуло в полустоне-полувсхлипе, когда он начал двигаться. Не знаю, сколько продолжалось это безумие, время будто остановилось и одновременно летело мимо с невероятной скоростью. Казалось, мир сузился лишь до одной точки, до одного момента, напряжение все нарастало, скручивало в тугой комок, достигало самого пика, чтобы в конце взорваться ярким наслаждением. По телу пробегали волны удовольствия, постепенно утихая, уходя, оставляя за собой лишь усталость и приятную негу. В ушах немного звенело, прерывистое дыхание постепенно приходило в норму. Преподаватель перетянул несопротивляющегося меня в центр кровати, прижал к себе и укрыл одеялом. - Ты же пошутил про испытания? Это же обычная смазка, да? – сонно спросил я, обнимая его поперек груди. - Гм… спи, Эрайский, - улыбнулся он в ответ, и я провалился в темноту.