Гори оно всё синим пламенем

У тебя есть неделя, — в голове Эрика приглушённо звучал голос Питера. - Мы не придём на помощь, если ты будешь обречён… — Эрик! Что, чёрт возьми, с тобой происходит? — светловолосая девушка кинула в юношу подушкой. — Ничего. Всё со мной нормально. Ничего, — будто загипнотизированный произнёс парень, не отводя взгляда с двери. — Ты никогда не думала, что там, за стенами дома? — Тише! — девушка переместилась на кровать Эрика и пододвинулась поближе. — Ты же знаешь, что он делает с теми, кто думает о внешнем мире. — Знаю. Лив, я был там, — тихо, словно ребёнок, выдающий тайну, произнес парень. — Что? — завопила волчица, но вовремя одёрнула себя. — Ты совсем с катушек слетел? Так вот почему тебя всю неделю шпынял Тим, а я-то решила, что ты решил поскорее всему научится, а ты, оказывается, просто налажал, — усмехнулась она. — Лив, мы давно знакомы и через многое прошли. Тебе не надоело торчать в четырёх стенах на коротком поводке? Вокруг нас тот же маленький городок, но с другим названием. Его называют Бейкон Хиллс, и для него оборотни — норма. Ты только представь! — глаза Эрика горели, но лишь одна мысль о встреченных людях и их указе сразу же вернула его на землю. — Нам не выбраться, — печально ответила девушка, облокотившись на стену. Ей никогда не нравилось жить здесь, взаперти, не видя солнечного света. Но она была достаточно умна, чтобы скрывать своё недовольство ради жизни. — А если я скажу тебе, что шанс есть, — не сказав ничего конкретного, Эрик повернулся к подруге. — Что если мы можем бежать. — Не глупи, — досадно улыбнулась та, — нас убьют ещё до того, как мы выйдем за пределы комнаты, если кто-то узнает о нашем разговоре. — Нам нужно лишь узнать, кто за всем этим стоит, — как можно более непринуждённо попытался сообщить волчонок. — Ты точно чокнутый. Как мы это сделаем? Мы здесь всего ничего, а ты знаешь, даже Тим не знает его имени. Эрик понимал, что Лив говорит всё верно, она права, и шансы, что они узнают что-то о главаре, равны нулю. Но какая-то искра надежду, подаренная Питером и остальными, говорила ему «Попробуй!» Жить с каждым днём становилось всё тяжелее, стало появляться больше оборотней. Тренировки становились жестче и изнурительнее. Тим говорил, что так волчата быстрее подготовятся к переезду в главное здание, хотя все понимали, что это очередной питомник, лишь больше размером и более заселён, находится там, где их не смогут найти. В комнате становилось всё темнее, уже завтра Эрик должен отправиться в парк и назвать имя, которого у него нет. Тим и остальные настолько загружали его всю эту неделю, что даже времени на отдых не было, не то что на поиски его. Лив, встав с кровати, сжала кулаки так, что с ладоней начала капать кровь: — Я пойду к нему, — как можно более уверенно произнесла она, закрыв глаза. — Нет! — глаза Эрика наполнились ужасом и жалостью. — Ты знаешь, он меня возьмёт. Я юна и не так страшна, как многие другие волчицы, к тому же тот факт, что он будет у меня первым, не оставит его равнодушным. Эрик, ты ведь понимаешь, что это единственный выход. Ради нашей свободы я готова пожертвовать всем, даже честью и гордостью. Девушка, не сказав больше ни слова, улеглась в постель и отвернулась к стене. Эрик, сложив руки в замок, пытался переварить сказанное подругой. Неужели Лив тоже настолько плохо жилось? Или же это парень зажёг искру своими словами о свободе? В любом случае, девушка верила в это больше, чем сам Эрик, раз пошла на такой шаг. Тихие всхлипы Лив, приглушённые подушкой, выводили оборотня из колеи. Лив была подругой детства, они всегда были вместе, не смотря ни на что. Вместе их и забрали. Первую обратили Лив, после чего Эрик не так сопротивлялся. Всё, чего он хотел, быть рядом с другом, всегда. Мысль о том, что ОН обесчестит Лив, доводили Эрика до дрожи. Он, как друг, не мог позволить случиться этому, но понимал, что иного выхода нет. Ради высшей цели нам приходится жертвовать чем-то дорогим, и чистота — не самое ужасное.

***

Дом Мартинов наполняла приятная, успокаивающая мелодия. Миссис Мартин, так и не продав домик у озера, решила остаться там на неопределённый период. Лидия волновалась за маму, несмотря на то что они не были так близки, как бывает в других семьях между матерью и дочерью. Лидс наслаждалась чуть ли не первым спокойным вечером за последние несколько месяцев. Каждый раз они встречались в лофте Дерека или же у от неё самой, чтобы ещё раз понять, что у них нет никакого плана, чтобы отыскать Дитона. Заварив уже третью чашку чая за вечер, девушка устроилась перед телевизором. По кабельному не шло ничего интересного, поэтому Лидс выключила экран и просто получала удовольствие от тишины. Никаких убийц, полицейских и огней скорой помощи. Только она и её мысли. Ни шумного Стайлза, ни его внезапно появившейся сестры, ни звонков, никого. Лучше бы Мартин не думала о звонках, ведь, как известно, мысли материальны. Решив, что это лишь плод её воображения, Лидия продолжала не спеша пить чай. Но звонок раздался ещё раз, более настойчиво. Сосчитав про себя до десяти, девушка отставила чашку и направилась ко входу. Кого могло принести к ней на этот раз? Взглянув в глазок, Мартин глубоко вдохнула и открыла дверь с улыбкой, какая свойственна лишь ей одной. На первый взгляд добродушная улыбка, крошечные морщинки легли под глазами и на лбу. Но глаза были такими, какими бывают всегда: эта улыбка предназначалась всем в целом, но никак не каждому по отдельности. Этакий жест вежливости. — Не помешаю? — Лидс, игнорируя вопрос, смотрела на небольшой букетик цветов, который держал оборотень. — Это что ещё такое? — делая паузу после каждого слова, она указала пальцем на цветы. — Ну, цветы, — поведение девушки ошарашило Хейла. — Я думал… — Что ты думал? Что можешь вот так вот вечером придти ко мне весь такой надушенный, разодетый и с цветами? — Лидия всё ещё не пускала Питера в дом. — Лидия, — тихо произнёс Питер, улыбнувшись уголками рта. — Ты ведь не хочешь, чтобы мама завалила тебя вопросами о том, что за мужчина в цветами в субботний вечер стоял у твоего порога. Заметив в глазах девушки согласие, Хейл открыл дверь шире и вошёл, оставив Лидию с цветами позади. Питер не был дураком, он понимал, почему ситуация вызвала у Мартин недоумение и шок. Они были вместе давно, но слово были не совсем подходит. Все их отношения, когда они были наедине, сводились к одному — постель. И Питеру большего не требовалось: секс, где он хочет, когда хочет и как хочет. Что ещё нужно мужчине, который привык волноваться лишь за свою шкуру и думать о себе. Хейл знал, что с Лидией не возникнет таких проблем, какие могли случиться с другими девушками. Лидия не была особо верной, пару раз она изменяла, даже не скрывая и не стыдясь этого. Таковы были их отношения — секс и никаких обязательств. Закрыв дверь, Лидия направилась на кухню. Цветов в доме ни она, ни её мама никогда не держали. В поисках сосуда девушка перевернула почти всю кухню, но в итоге нашла незамысловатую вазу. Её, вроде бы, подарил один из бывших Лидс, но это было совершенно не важно. Девушка набрала воды и поставила в неё цветы. Питер всё так же неподвижно сидел в гостиной в ожидании Мартин. Надо пойти туда и поставить на место этого нахала, — говорил внутренний голос. Уверенным шагом Лидия вернулась к оборотню: — Ничего не говори, — моментально отреагировал Питер. — Просто послушай меня, хорошо? Лидс не ожидала такого поведения от мужчины. Хотя сегодня он вообще был другим, так что она уселась рядом, ожидая, что ещё такого выкинет Хейл. Питер заметил, что Лидия готова его выслушать и только после этого начать свою тираду о том, что между ними ничего серьёзного нет и его сегодняшнее поведение не лезет ни в какие рамки. Хейл пытался собраться с мыслями: не каждый день он готов рассказать о своих чувствах. Боже, да скажи ему несколько лет назад, что он, могущественный альфа, Питер Хейл, будет сидеть в доме у девчонки, которая младше его раза в два. Она не то что в племянницы годиться — в дочери. Но те чувства, которые разрастались в душе оборотня, застилали все различия. — Лидия, посмотри на меня, — властно произнёс мужчина, но в его голосе было нечто другое, чего не было ранее. — Глядя мне в глаза скажи, что не чувствуешь ко мне ничего. Мартин повернулась к оборотню, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не показывать свои истинные эмоции, которые наполняли сейчас её: — Питер, у меня нет к тебе никаких чувств кроме презрения, —, но лгать оборотню было смешно. Поняв, что сейчас самое подходящее время для разговора, Лидия как всегда его, хотя и старается казаться выше всего этого. — Ты доволен? — О, более чем, Лидия, — глаза Питера сверкнули красным огоньком. — Твоя мама порядочная, умная и добрая женщина, я не поверю, что она не учила тебя в детстве говорить правду. Так Лидия, почему ты не слушаешься мать? — Хейл придвинулся ближе к девушке. Заметив, чего оборотень хочет, Лидс одёрнула руку, вызвав лёгкую ухмылку на лице мужчины. — Прошу, Лидия, будь честна со мной и с самой собой. Хейл поднялся с дивана, поправив кофту и направила прямиком к выходу. Не спеша Мартин последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии. Сегодня Питер не Питер, мало ли что он ещё удумает. Лидия испугалась его слов, ведь это значило, что он видел её насквозь. Все эти годы, когда Лидия училась врать и врала блестяще, были ничем. Перед ним она была беззащитна, и даже ложь, которая спасала её во многих ситуациях, была бесполезна. Питер ожидал её у выхода, не проронив ни слова. Лидия хотела уже выдохнуть: больше оборотень не выкинет ничего из ряда вон выходящее. Но в самый последний момент, когда дверь уже закрывалась за мужчиной, он приоткрыл её, медленно наклонился к Лидии, поцеловал нежно в щёку и ушёл, не сказав ни слова больше. А Лидия, ошарашенная последней выходной Хейла, стояла в тонком халате в дверях собственного дома, не зная, что теперь ей делать.

***

Время близилось к полуночи. Лив сидела на углу кровати, ожидая человека, который должен отвести к нему. Когда пару часов назад она сообщила мимо проходящему охраннику, чего желает, тот, ехидно улыбнувшись, мигом направился к главному в их отсеке. Так, переходя из уст в уста, весть никого не оставляла равнодушной, пока шла до него. — Лив, ещё не поздно отказаться, — Эрик всё так же сидел на углу своей кровати, и мысль о предстоящем не давала ему покоя. Девушка ничего не ответила. Оба они понимали, что эти слова не имеют никакого значения: всё уже решено, нельзя идти на попятную. Юная волчица стояла напротив зеркала, разглядывая себя, причёсывая волосы. Никакой косметики кроме парочки тюбиков с кремом и дезодоранта у неё не было, ведь зачем она могла понадобиться ей. Все, что от неё раньше требовалось — упорно тренироваться и не лезть в дела вышестоящих. И Лив всегда была покорной, была в меру активной, ничем не выделялась из общей серой массы. Но все меняется. Раздался стук в дверь. Завязав некрепкий хвост на затылке, она отвернулась от зеркала и неуверенно улыбнулась Эрику. Эта улыбка была полна отчаяния, страха, но и надежды на то, что поступок будет оправдан. Прошёл всёго лишь час, если не меньше, с ухода Лив. Эрик лежал, уткнувшись лицом в подушку, и пытался скорее заснуть, чтобы перестать думать о том, что сейчас делает девушка. Но каждый раз, когда парень закрывал глаза, воображение рисовало ужаснейшие, отвратительные картины: обнажённая дрожащая Лив, и он в ней. Резко вскочив с кровати, Эрик едва слышно зарычал, нервы его были как тоненькая натянутая верёвочка, которая с минуты на минуту может порваться, освободив зверя, таящегося внутри парня. Нужно было успокоиться, иначе он никогда отсюда не выйдет. Взяв плеер с тумбочки, Эрик получше вставил наушники в уши и уселся на кровать Лив, пытаясь уйти в мир музыки. Она его всегда выручала, каким бы тёмным ни казалось будущее. Поставив Arshad — Nightmare по второму разу, Эрик откинулся на стену. Несмотря на то, что песня сама была про ночной кошмар, коим иногда казалась парню его жизнь, она его успокаивала. Он, как и герой песни, всё переживёт, не позволит себя сломить и будет свободен ото всех. Эрик закрыл глаза и попробовал представить жизнь за стенами этого огромного бункера. Никаких охранников, тренеров и кучи оборотней. Свежий воздух, парень пытался вспомнить, какого было тогда в парке дышать полной грудью, как ветер обдает его тело ночной прохладой. Уйдя мыслями в то место, Эрик задремал. Проснулся он от хлопка двери. Конечно Лив придержала её, но оборотню этого было предостаточно. Девушка мелком взглянула на друга, сделав вид, что не заметила его, отправилась к постели. Эрик не посмел ничего сказать, он уселся на краю кровати и смотрел на девушку. Та, не раздеваясь, забралась под одеяло и, отвернувшись к стене, снова тихо начала всхлипывать. Не выдержав этого, оборотень в ту же секунду оказался рядом с девушкой, лег рядом и крепко обнял её. Лив расплакалась ещё сильнее, она повернулась лицом к парню и уткнулась ему в грудь. — Всё хорошо, Лив. Всё будет хорошо, — мальчишка гладил её по волосам, пытаясь хоть как-то утешить. — Дорогая моя, всё хорошо. Так они пролежали не известно сколько времени, так они и заснули. Если бы не ситуация, из-за которой Лив спала, уткнувшись в майку Эрика, он был бы безмерно счастлив и рад, что она так рядом. Проснулся Эрик, когда на часах было около двух часов ночи. Он аккуратно убрал руку подруги, закутал её и вернулся в свою постель. Зачем он это сделал? Он и сам задавал себе этот вопрос. Скорее всего он не хотел испортить те доверительные, близкие дружеские отношения, что формировались между ними столько лет. Он не могу внезапному порыву всё испортить, если он отпугнёт её этим, то не переживёт. Лив ворочалась, видимо не понимала, куда пропало тепло, греющее её всё это время. Стараясь, чтобы кровать не скрипела, парень закутался получше в одеяло. Кровать девушки заскрипела: — Его зовут Джон, и он альфа, какого я ещё никогда не видела. И прошу, никогда не спрашивай меня об этом, — шмыгнув последний раз носом, произнесла Лив и заснула на этот раз до восхода первых лучей солнца.