Свой среди чужих

- Здрасти, - кивнула я, улыбнувшись и отдав пальто в руки Аверину-старшему. Тот оказался высоким мужчиной средних лет, с легкой сединой и смешной бородкой. Тут же появилась и хранительница очага – Светлана Ивановна, жена и мать семейства. Она представляла из себя слегка полную женщину, волосы которой были аккуратно убраны в пучок. Вообще приняли нас радушно, а папа и Владислав Андреевич даже обнялись, крепко пожав руки. - Мы на секундочку, - проговорила мама и удалилась на кухню вместе со Светланой. Я не знала что делать: сидеть с папой или пойти тоже помогать накрывать. Вроде я гость, а вроде и помочь нужно. - Вероника, ты куда? – как только я встала, услышала голос отца и с облегчением села обратно. - Дима, иди сюда, хватит возиться! – проговорил Аверин-старший и покосился в сторону двери. Внутри меня все сжалось, я начала бледнеть и краснеть одновременно. Все-таки до последнего я надеялась, что все это лишь огромнейшее совпадение. Надеялась, что даже если и не случайность, то Димы просто напросто не окажется дома, и я смогу избежать встречи с ним. Но нет, все шло против меня. Дверь открылась, и миру показался Дмитрий, шедший неспешной, скорее вялой походкой. Как только мы встретились взглядами, парень заметно напрягся, его облик принял серьезный вид, апатичности и след простыл. Я же начала нервно теребить в руках край платья, которое меня заставила надеть мама. В нем я чувствовала себя крайне неудобно, но красота требует жертв. - Дима, это Вероника, - Владислав улыбнулся, - Ника, это Дима. Вы учитесь в одной школе, верно? Не знакомы? - Эм, - замялась я, но ситуацию в свои руки взял сам Дмитрий, сказав: - Нет. Никогда не видел ее, - он пожал плечами, а я была готова стереть его в порошок. Не знакомы, значит. Хорошо, пусть будет так. Затем отец и Аверин-старший начали обсуждать последние новости, затронули тему политики и, кажется, говорили о футболе. Мы с Дмитрием сидели по разные стороны комнаты, не желая глядеть друг на друга. Когда мне надоело просиживать свою пятую точку, я поднялась и направилась в сторону кухни, желая скорее уйти от присутствия десятиклассника, которому явно хотелось того же самого. Домашняя кухня Светланы мне очень понравилась. Блюда были простыми, без лишней роскоши и напускного шика. Занятия теннисом не давали в подростковом возрасте сильно поправиться, за что могу сказать спасибо. Но все-таки следить за питанием мне всегда приходилось. Да что там приходилось! Я и сейчас стараюсь контролировать себя, изредка разрешая пообедать фастфудом или съесть лишнюю порцию. Сейчас же я бы съела всего помногу, потому как аппетитная картошечка так и манила своим ароматом, а майонезный салат всем своим видом заставлял испробовать хоть ложечку. Но под взглядом Димы, который следил за каждым моим движением, мне было не по себе. Даже аппетит пропал, хоть и ради этого ужина я не ела весь день. Съев пару ложек винегрета, я попросила чай, поблагодарив за то, что накормили бедного ребенка. Взрослые принялись что-то бурно обсуждать, женщины то и дело охали и ахали. Меня отправили в гостиную, снабдив корзинкой с фруктами и конфетами. Димон последовал за мной, заставляя меня вновь краснеть. В общем-то, я превращалась в помидор из-за того, что в голову приходили отрывки из моего сна. Неужели я так хотела этого, что мне это даже приснилось? Я уселась на диван, обняв подушку и откинув голову назад. Рядом приземлился Аверин и нагло щелкнул меня по носу, сказав: - Хорошо выглядишь, киса. Никитос заценил бы. - Хватит везде его приплетать, - ответила я и крепче сжала подушку, словно это был мой щит, который вряд ли устоит против этого нахала. - Тебе разве неприятно говорить о своем любимом парнише? – он состроил такую рожицу, мол, в чем я виноват. - С тобой о нем я говорить в принципе не собираюсь, - буркнула я, понимая, что его сейчас начнет бомбить. Дима молчал, а я боялась на него посмотреть и отвернулась в другую сторону. Тишина длилась недолго, примерно минуты две, а затем он сказал: - И что он в тебе нашел? Обычная девка, ничего особенного. На спор? На вряд ли, он у нас парень-умничка, любимец учителей, такого б не сделал никогда. Может, поматросит и бросит? Скорее всего. Хотя можно было бы и покрасивее найти, ну чтоб приятнее было… - Высказался? – резко повернулась я, захлебываясь от обиды и злости одновременно. – Ну и молодец! Катись колбаской! - Это мой дом, так что это ты, пожалуй, должна свалить, - он пожал плечами, фыркнув. Я сделала вид, что не услышала этого вовсе, закатила глаза и принялась рассматривать напротив стоящую стену. – Такому как Никитосу любая б дала, так чего ж его выбор на тебя пал… - Давай ты свои рассуждения при себе оставишь, окей? Мне как-то неинтересно слушать закомплексованного мальчика, у которого все мысли об одном. - Комплексы должны быть у тебя, киса, - подмигнув, ответил тот, и тут у меня внутри что-то взорвалось. Ну все, держите меня кто может, я не отвечаю за себя. - Кисой свою девушку называть будешь, а меня по имени отчеству величай. - Мда уж, Никитка ту еще стерву выбрал, - он поцокал, развалившись на диване. – Ты не обольщайся больно. Дашь ему пару раз, а затем и разойдетесь вы как в море корабли. Все просто. - Ясненько, - я заулыбалась, - даже смысла не вижу говорить с таким как ты. Кушай мандаринку и радуйся, зайчик, - я кинула в него цитрусом и принялась пить чай, который уже давно остыл. - Киса, почисти мне мандаринку, - Дима протянул мне ладошку с фруктом, - и я не расскажу твоему парню, что здесь было. - Лол что ли? Ты скажи спасибо, что это я не расскажу про твою дибильную выходку, - фыркнула я, заправив прядь волос за ухо. С кухни слышались возгласы взрослых, говорящие мне, что вечер еще только начинается. - Нет, - он категорично замотал головой, - это я не расскажу ему, что ты со мной спала. - Че? – удивилась я, выразив все свое изумление в одном слове. – Ты с головой дружишь? - Ну это легко превратить в реальность, - и тут парень положил ладонь мне на коленку, медленно поднимаясь выше. - Убери руку, - прошипела я, стараясь встать с места. Я осталась сидеть в прежнем положении, в то время как Дима быстро приблизился к моему лицу, почти что касаясь губами моих. Я в изумлении широко раскрыла глаза, дыхание участилось, руки нервно сжимали его рубашку. Страх и злость медленно перерастали в желание поцеловать его, и за эти мысли я была готова разорвать себя на несколько частей. Попытавшись отодвинуться хоть на сантиметр, я потерпела фиаско, из-за чего Дима победоносно улыбнулся, понимая, что вся ситуация в его руках. Парень навалился на меня, накрыв своими губами мои, из-за чего я была не в силах и пискнуть. Рука уже давно задрала подол моего платья, проходя по внешней части бедра. Его, кажется, вовсе не беспокоил тот факт, что родители могли выйти из кухни в любую секунду. Я же схватила Диму за плечи, надавливая на них ногтями, пытаясь отодвинуть его от себя, но в ответ он лишь ухмылялся сквозь поцелуй. И всякий раз, когда я желала укусить его или же просто напросто сомкнуть губы, парень надавливал пальцами мне на щеки, все также поглаживая бедро. Я не могу сравнить наш поцелуй ни с чем другим. Он не был нежным и мягким. Он целовал меня пылко, с неким азартом, иногда ухмыляясь прямо в губы. Закусывал мои губы, из-за чего те явно покраснели и опухли. Бешенство смешалось в одну гремучую смесь с адреналином, который внезапно нахлынул на меня. Я не контролировала свои действия. Большая часть меня хотела ударить его, пнуть, сделать больно. Меньшая же желала позволить ему нечто большее, и из-за это я крепче сжимала кулаки. Попытавшись встать, надеясь только на удачу, мне удалось это сделать, и я начала ликовать, но поняла, что все напрасно – Дима позволил мне это сделать. Я была игрушкой в его руках, которую можно было легко контролировать. - Ты права – родителям не стоит это видеть, - прошептал он в губы мне и, схватив меня за руку, быстро повел в сторону двери, из-за которой он еще час назад соизволил выйти. Зайдя в комнату, я поняла, что это было лишь еще одно помещение, которое отводилось то ли под мини-библиотеку, то ли под комнату отдыха. В любом случае, здесь было две двери, за одной из которых находилась комната Димона. - Да совсем идиот? – вырвав руку из его ладони, негромко сказала я, не желая, чтобы мои возгласы услышали взрослые. Я чувствовала, как мои щеки разгораются с еще большим жаром, а по телу растекается порция агрессии. - Ты же сама этого хочешь. Или я не прав? – с кошачьим взглядом спросил он, склонив голову, будто ожидал ответа, мол, да, конечно, зайчик мой, давно мечтаю о тебе! Я молчала, дрожа всем телом. А теперь мне стало страшно. Я поняла, что еще полминуты назад какая-то часть меня была готова отдаться ему. - Резину не тяни, - грубо сказал Дима, сменив милость на гнев, - либо продолжаем начатое, либо катись лесом. - Покатилась, - быстро ответила я, - пока-пока, зай, - и, улыбнувшись милой улыбкой, развернулась и поспешила на кухню, дабы оповестить родителей о своем резко заболевшем животе, из-за которого мне придется отправиться домой раньше них. Шесть раз в неделю я слышу рекламный слоган «утро добрым не бывает, хороший кофе помогает». Во-первых, да, утро добрым по сути быть не может, ибо как оно может приносить радость, если каждый божий день (кроме воскресенья, естественно) я направляюсь в заведение, которое пугает одним лишь названием – школа. Во-вторых, не согласна, что кофе помогает. Ну я, к примеру, кофе не пью вообще. То ли вкус не нравится, то ли привыкла к чаю. А все это к тому, что утро понедельника вообще сурово ко мне относится, да еще и чаек я не успела выпить, потому как побежала в школу как настоящий спринтер, преодолевая препятствия в виде мелких первоклашек и неторопливых бабулек. И не опоздала, спасибо Господи. У меня даже оставалось в запасе пара минут, за что я снова благодарю Бога и свои ноги. - Доброе утро, бегунья, - подошел Никита и притянул меня к себе, положив руки на талию. Я слегка опешила, потому что до сих пор не привыкла к таким нежностям. - Почему это бегунья? – решила я развеять романтическую обстановку. - Ну я разве не знаю, что ты опаздывать любишь, - ответил парень. Все оставшиеся уроки я промолчала, погрузившись в себя. Мне было нечего говорить Никите, потому что я чувствовала себя виноватой перед ним. Впрочем, ощущаешь вину – так извинись, раскройся, все пройдет. Но я ведь не могу. Не могу сказать, что вчера чуть не переспала с Авериным. Да, мы встречаемся лишь три недели, но я дорожу нашими отношениями, словно им уже год или два. Я слишком привязалась к нему, а такие выходки не прощаются. Не думаю, что он поймет меня. Я бы не поняла, наверное. Уроки подходили к концу, последним было обществознание, на которым весь класс гудел, потому что учитель вышла по вызову директора. Яра не была исключением, что-то рассказывая мне с увлечением, а я лишь кивала, не совсем вникая в суть разговора. Я, кстати, сижу с Ярославой с некоторых пор. - Вероник, хочешь шоколадку? – подошел Никита и присел на соседнюю парту, не спросив разрешения у сидящего. Да и вряд ли оно ему было нужно. - От такого предложения грех отказаться, - проговорила я, увидев лицо подруги, которая одним своим взглядом просила угощение. - Пойдем тогда, - он взял меня за руку, крепко сжав ладошкой. Мы вышли из кабинета, и я поняла, что это было лишь предлогом. Никита все еще держал мою руку, вел в сторону столовой, где находился автомат, но мы остановились на втором этаже. Мое сердце намиг забилось чаще, когда он притянул меня к себе и мягко поцеловал, проводя языком нижней губе. Я ответила. Ответила сама, а не по принуждению. - Приглашаю тебя на официальное свидание, - оторвавшись, проговорил Шорохов. - Почему бы и нет, - ответила я и пожала плечами, продолжая находиться в объятиях парня. Да, это то что мне нужно. - Действительно, почему бы и нет, - раздалось сзади меня, из-за чего по моему телу прошла дрожь. – Вы когда-нибудь были на двойном свидании? Я – нет. Все в жизни должно быть впервые, правда? - Милости прошу, - Никита развернул меня спиной к себе, и моему взору открылся Дима и какая-то девушка, которую раньше я никогда не видела. Я молчала, потеряв дар речи. - Катерина, Никитос дал добро, мы идем на свиданку! Ур-р-ра! – он чмокнул ее в щеку, похлопав ладошками. Девушка была то ли запугана, то ли крайне удивлена. Впрочем, наши выражения лиц явно совпадали.