Свой среди чужих

Я всегда задумывалась над тем, как учат иностранцы русский язык. Если подумать нам, людям, разговаривающим на родном языке с самого рождения, это кажется легким, а вот изучение английского или французского кажется нам невероятно сложным. «Вешать лапшу на уши» или «да нет, наверное» - как это понять иностранцу? Не зря говорят: русский язык один из сложнейших для изучения. Иногда я даже себя представляю в роли этого самого человека, который пытается постигнуть смысл разных фразочек. «Я готова была сквозь землю провалиться» дословно значит, что мне было дико стыдно. В принципе, догадаться тут можно было бы: человека что-то смущало, поэтому он был готов уйти хоть куда, даже под землю. Слава Богу, что сейчас не нужно что-либо объяснять, а смысл этого изречения я и без того знаю. Кстати, оно прекрасно описывает нынешнее мое состояние. И да, мне было почему-то стыдно. Было совестно находиться рядом с Никитой, в то время как рядом был Дима, который всем своим видом напоминал о моей измене. Иногда я даже прихожу к такому решению, что правду ведь говорят: все бабы – шлюхи. План свидания я не знала, потому что Никита все захотел оставить в тайне. Ну что ж, романтика так романтика, но как я смогу успокоиться, когда рядом находится человек, с которым я вчера изменила Никите? Ситуацию на произвол судьбы оставлять я не желаю, поэтому нужно будет в удобное время смыться подальше от этих двух. Хочу ли я скрыть вчерашний инцидент? Нет. Врать смысла нет. Но говорить об этом сейчас я не хочу. Не желаю портить такой прекрасный день, который я смогу провести вместе с Никитой. Я просто пережду, а потом обязательно расскажу, если меня не опередит Аверин. Мы зашли в кафе, выбрав самый отдаленный столик на четверых. Дима с его спутницей разместились напротив. Официантка, миловидная рыжая девушка, мгновенно подала нам меню, и мы сделали заказ. По лицу Никиты было видно, что и он не особо рад нашему времяпровождению вместе с Дмитрием, поэтому мы оба сидели как на иголках. Да ты ведь сам дал добро! Теперь терпи как и я! - Это Катерина, учится в гимназии, занимается танцам, - сказал за девушку парень, закинув руку на ее плечо. Она сама молчала, стесняясь поднять глаза. Симпатичная барышня, по виду наша сверстница. Я не люблю судить о чем-то толком не разобравшись, но мне кажется, что он ее просто использует. Как и меня вчера. - Димон, ну ты как всегда не даешь раскрыть рта девушке, - покачав головой, как-то с усмешкой проговорил парень, словно это было не впервой. Это-то меня и насторожило, из-за чего я приподняла бровь в немом вопросе, посмотрев на Шорохова, который лишь пожал плечами. - Какие у нас все-таки девушки красивые сегодня, - затем я словила легкую улыбку с губ Аверина, и у меня появилось желание показать ему средний палец. Катя была одета в миловидную рубашку, поверх которой был темно-синий пиджак, также присутствовали пару подвесок и небольшой каблучок на сапожках, неброский макияж и аккуратная сумочка. Ну просто воплощение грации. Без сарказма, честно. Я же недолго заморачивалась, надев синюю рубашку в клетку, которая была очень-очень мягкой, чем и привлекла мое внимание на манекене, синие джинсы и в цвет рубашке кеды. Не спорт и не классика. Мне нравится. - Вероника, тебе очень идут платья. Особенно обтягивающие. Все-таки нечего скрывать, почему бы и нет, - как ни в чем не бывало проговорил Дима, и Никита явно что-то заподозрил. Зачем? Заче-е-ем ты это говоришь?! Я готова была говорить это в голос. Почему сейчас? Почему не потом? - Давай ты будешь за своей девушкой следить и рассматривать, - ответил парень и крепко взял меня за руку. Я не говорила до этого ни слова, но сейчас пришлось разрядить обстановку: - А вот и заказ. Я голодная как волк, всем приятного, - и принялась поглощать салат. Ну как всегда, впрочем. Не знаешь что делать – ешь. Дима то и дело вставлял свои пять копеек, Катерина молчала, иногда выдавая короткие дежурные фразы, Никита сидел весь хмурый, и я этого не могла не заметить. - Слушайте, - решила поддержать разговор я, - если бы у вас была возможность на пару дней стать девушкой, а тебе, соответственно парнем, - обращаясь к Кате, проговорила я, - что бы вы сделали первым делом? - Хм. Я бы пошла в качалку, - заметно оживилась спутница Димы, - всегда мечтала потягать железо. - А что тебе мешает сделать это в женском теле? - Все-таки мужчина способен на большее в зале, - она пожала плечами и сделала глоток сока. - Многие привыкли думать, что мужчины сильнее женщин. Да, в физическом плане это чаще является правдой, но ведь бывают слабые мужчины и, соответственно, сильные женщины. Короче очень спорное мнение, - ответила я, после чего Катя явно нахмурилась, но не разозлилась. - Если бы я стал девушкой в веке этак восемнадцатом-девятнадцатом, я бы поднял бунт по поводу принижения женского пола, - неожиданно проговорил Дима, и я была удивлена, потому что надеялась услышать от него что-то типа «пошел бы в баню» или «зашел в раздевалку», но никак не это. - Ого. А не боишься, что тебя бы арестовали? – спросил Шорохов. - Да нет, - он пожал плечами, - я ж потом бы обратно превратился в мужчину, а дальше бы и отпустили. - А я бы хотел на пару дней стать беременной женщиной, - и тут мы засмеялись в голос. – Ну а что? Мне всегда было интересно, что чувствуют женщины все эти девять месяцев! - Ты сама ведь не ответила на свой вопрос, - заметила Катерина после того, как мы перестали ржать над желанием Никиты. Ну действительно смешно же. - Всегда мечтала подраться, нарваться на каких-нибудь гопников, может быть, огрести или же наоборот набить морду. Экстрим, адреналин и все в этом роде. - Еще говоришь, что у меня странные желания, - улыбнулся Никита, притянув меня к себе. Я заметила, что за все это время Димон ни разу не обнял, ни поцеловал, даже за руку не взял свою девушку! А она все также скромно сидела на диванчике, держа на коленях сумочку. Никита поднялся, беря меня за руку, из-за чего я сделала то же самое. Аверин вскинул нас нас свой взгляд, от которого ничем хорошим не веяло. - Оставим вас наедине, - и, сказав это, улыбнулся и повел меня на выход. Внутренне я ликовала, да и внешне не сдерживала растягивающихся губ, крепче сжимала его ладонь. Парень помог надеть мне куртку, и мы вышли из душного кафе. На улице вдруг пошел мелкий снег, медленно падая на землю. На небе – серые тучи, под ногами – свежий ковер из белых снежинок. Скоро все растает, но зато как сейчас красиво! - Хэй, Никитос, подожди, куда умотал? – послышалось сзади, а затем рядом появился Дима с запыханной Катей. – Катерине нужно уже домой, поэтому давайте проводим ее, - он не спросил, а скорее поставил перед фактом. Никита явно напрягся. В гробовом молчании мы проводили Катю до подъезда, в котором она быстро скрылась, даже нежно не попрощавшись со своим кавалером. Они вообще вели себя не как пара, и это меня настораживало. Ладно, дело не мое, пусть сами разбираются. Как только дверь за девушкой захлопнулась, Никита твердо проговорил, не желая слышать чего-либо в ответ: - А теперь аривидерчи, амиго. - Постой, самое интересное я оставил на последок, - он положил руку на мое плечо, которую я вмиг скинула, посмотрев на него испепеляющим, но в то же время умоляющим взглядом. Я вот так и знала, что все так кончится. - Ну говори уже! Че ты молчишь! – вскинула я руками в вспышке гнева, потому что мое терпение давно иссякло. Сердце учащенно билось из-за нахлынувшей ярости вперемешку со страхом и чувством вины. Никита продолжал непонимающе на нас обоих глядеть, быстро переводя взгляд от меня к нему. Улыбка с лица Димы вмиг исчезла, и он стал нервно покусывать губы. У меня вдруг возникло ощущение того, что он не сделает того, чего я от него ожидала, но я неотрывно глядела в глаза Аверину. Замешательство. - Да что тут происходит?! – не выдержал первым Никита, а затем развернул мое лицо к себе, схватив пальцами за подбородок. - Не бомби, - кинул Дима тихо и, развернувшись, зашагал по дороге, потихоньку скрываясь из нашего вида. - Что это было? Может, объяснишь? – я поняла, что врать не было смысла. Да я и не хочу. Из этого обмана последует следующий, и я окончательно заврусь. Не хочу. Сейчас или никогда! - Я вчера целовалась с ним. Вот это он хотел сказать, - посмотрев Никите в глаза, прошептала я и стала нервно перебирать пальцами край куртки. Его выражение лица быстро поменялось, уступив место растерянности. - Что? В смысле? - Мою семью пригласили на ужин. Сын друга моего папы – Дима. Так вышло. Знаю, глупо просить прощение… - Ясно, - перебил он меня, смотря холодным, ничего не чувствующим взглядом. Это конец? Да. Я стояла, не зная что делать и говорить. Это напоминало мне тот вечер, когда мы стали парой: ночь, свет фонаря, Луна и проходящий мимо холодный осенний ветер, пропитанный дождем и запахом жухлых листьев. - Почему не оправдываешься?! Почему не просишь прощения? Почему не говоришь, какой он козел? Что он насильно поцеловал тебя, а ты ни в чем не виновата?! – крикнул Шорохов и резко отошел на шаг назад, продолжая дальше делать огромные шаги взад-вперед, схватившись за голову. Он словно хотел вытянуть из меня пару фраз, в которых было мое оправдание. Будто надеялся на что-то, надеялся вытянуть хоть какую-то ниточку, надежду, хоть за что-то зацепиться. – Ну скажи же что-нибудь! - А что мне говорить?! Я не хотела врать! Это плохо, что сказала правду? - Ты могла бы соврать, солгать, промолчать, и я бы никогда не узнал правду, потому что твой дружок не хотел говорить правду. Были бы мы счастливы, а я бы так и остался наивным дурачком, искренне веря в твою верность! - Я не хочу оставлять тебя в дураках, как ты это не поймешь! – меня захлестнули эмоции, внутри что-то щипало, отдавая в пальцы и вообще во все тело. – Хочу, чтобы наши отношения были без обмана и лжи. Разве это плохо? - Это плохо, потому что после этого мы расстанемся, - уже спокойно и уверенным тоном проговорил парень, и тут я поняла, что да, это – конец. - Понимаю. - И не будешь уговаривать меня простить тебя? – я молчала. – Может, тебе эти отношения-то и не нужны и никогда не были нужны? – я молчала. Нужны ведь… правда? – Ну и молчи, - с какой-то обидой кинул Никита и напоследок сказал: - Доброй ночи.