Свой среди чужих

POV Дима Я тихо захлопнул ее входную дверь и стал быстро спускаться по ступенькам вниз. Как только я вышел на улицу, холодной воздух ударил в лицо, и я наконец почувствовал облегчение. Еще минуту назад я был готов взорваться от злости, разнести весь дом, поджечь все вокруг. Я был слишком возбужден? Как же ты пугаешься, Вероника, когда я прикасаюсь к тебе. Я буквально вижу каждый твой вздох, прикушенную губу и каждую волну дрожи по коже. Я знаю, тебе это нравится. Я знаю, я нравлюсь тебе. Правда ведь? Это же не плод моей разыгравшейся фантазии? Не зря ведь ты отвечала на мои поцелуи с той же пылкостью, не зря же твои руки дрожали, нежно проводя по моей спине, шее, руках. Ой, что-то я зашел слишком далеко. И уже по мне пробежала дрожь. Нужно взбодриться. Слышал, что когда человек влюблен, ему кажется каждое движение объекта воздыхания чем-то особенным, несущим какой-то смысл. Один невинный взгляд в твою сторону, и ты думаешь, что это признание в ответном чувстве. А на самом деле оказывается, что человек всего лишь искал друга в толпе, в которой случайнейшим образом был и ты. Всякий жест, всякое слово кажется чем-то большим, чем есть на самом деле. Таков самообман, такова человеческая душа. И никто из нас от этого не застрахован. Я шел по длинной узкой улочке, которая должна была привести меня к остановке. Народу почти что не было, потому что все либо уже были дома, сидя за чашкой чая, либо еще трудились не покладая рук. Холодный ветер дул в лицо, забирался под футболку, потому что замок на куртке я не застегнул. Кажется, ветер был везде и от него нельзя было спрятаться. Я накинул капюшон, кинул руки в карманы, сжал ладошкой телефон и ключи. Молодые девушки кидали заинтересованные взгляды в мою сторону, я же делал вид, что ничего не замечаю. Сейчас мне явно не до этого. Впервые за долгое время я ехал в двухвагонном трамвае, смотрел в окошко на мимо проезжающие машины. Сегодняшний день мне напоминал всю атмосферу дождливого Питера. Мда уж, куда мы катимся, ребята? Родителей дома не оказалось. Я был не удивлен, потому что мама была у бабушки, помогая той по хозяйству, а отец на вечной работе, которая, кажется, никогда не кончалась. Обычная, среднестатистическая семья, раз в год ездящая на море. Неизвестно зачем я пожал плечами, хмыкнул и направился к себе в комнату, вмиг развалившись на кровати. Переодеваться было лень, поэтому я, смотря в потолок, набрал знакомый номер и приложил телефон к уху. - Ты че так рано звонишь? – хриплым голосом раздалось на том конце провода, и я неосознанно улыбнулся, представляя заспанное лицо друга. - Раньше ложиться надо, увалень. Я хочу кайфовать. - Пф, ноу проблем, - его голос сразу изменился, повеселев на глазах, - вернулся наш Димон наконец-то! Я-то думал, ты там с ума сошел уже давно. - Короче я подъеду через часик другой, обзванивай там кого-нибудь, я сегодня гуляю. POV Вероника В моей жизни явно началась черная полоса, которая не хочет заканчиваться. Я – словно протон, который вроде бы нормальный, но постоянно притягивает к себе всякую отрицательно заряженную хрень. Минутка химии, так сказать. Честно сказать, я никогда не плачу. По крайней мере, стараюсь. Верю, что надо быть сильной, что нельзя давать волю чувствам. Но сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть всю накопившуюся соленую жидкость внутри. Чувствую, как ногти впиваются в кожу, челюсть сжимается. Хватит. Оглядываю класс. Никита сидит за последней партой, лениво водит карандашом по парте, явно не пытаясь что-то написать. Ярослава, сидя слева от меня, быстро делает конспект по истории, иногда закусывая конец ручки зубами. Ботаники играют в телефон, девушки неохотно пишут, учитель забивает оценки в электронный журнал. А я сижу, думаю, хочу перевернуть парту вверх дном, раскидать вещи, закричать на всю школу. Хоть что-нибудь сделать, выпустить энергию! Хочу! Звенит долгожданный звонок, и я рывком срываюсь с места, прихватив сумку. Быстро говорю Яре, что спешу в больницу, выбегая из кабинета. На воздух. Проходя мимо кабинета Димы, невольно заглядываю внутрь. Его снова нет. Может, что-то случилось? Не зря же он не появляется в школе уже пятый день подряд. Заболел? Я же волнуюсь… Как всегда холод пронизывает с головы до пят, и я невольно кутаюсь в нетеплое пальто сильнее. Зрение у меня никогда не было стопроцентным, но даже сейчас, прижмурившись как крот, вижу, что в десятке метров от меня стоит Аверин. Стоит напротив ларька с мороженым, покупая холодное лакомство. Не осознавая вообще ничего в этом мире, ускоряю шаг, чуть ли не переходя на бег. Внутри что-то загорелось, обрадовалось, стало излучать маленькие лучики света. Я не верю! Мне стало плевать на ветер, плевать на негреющее меня пальто, на неудобные каблуки, которые я вдруг решила надеть. Зачем я это делаю? Зачем бегу к нему, хоть и знаю, что это будет на сто процентов глупостью? Зачем поддаюсь вдруг нахлынувшим эмоциям, которые не принесут ничего хорошего? Я не знаю. Я вообще ничего не знаю. Кто прав, кто виноват, откуда человек появился на свет, существует ли зелье бессмертия или существуют ли призраки. Я знаю лишь то, что сейчас испытываю что-то легкое, буквально выбегающее изнутри меня. И мне это нравится. И это – главное. - Димас! – окликаю его я, произнося недавно полюбившееся мне имя. Даже сама пугаюсь от столь счастливого голоса, раздавшегося от меня самой. Он резко оборачивается, забирая сдачу у продавца. Ему всовывают пачку килограммового мороженого. - Привет, - довольно растерянно и, может быть, холодно. - Ты явно приехал к нам с Севера, - издаю вердикт я, смотря на лакомство. – Не заболеешь? - О чем ты? Я коренной житель Новосибирска, детка. Во мне с детства заложена любовь к мороженому в самый пик холодов. - Пф, сейчас-то всего лишь минус десять, - закатываю глаза. - Не всего лишь, а уже минус десять. Сама-то как оделась? Клеить мужиков собралась что ли? – уже с явным раздражением проговорил Дима, и я нахмурилась, сжав крепче лямку от сумки. - Красота требует жертв, сударь. - Пойдем, - вздыхает он и, схватив меня за локоть, ведет в сторону светофора. Я, непонимающе глядя на него, ничего не говорю. – Домой веду тебя. Не боись, к тебе домой. Заодно и морожку съем. - Наглости хоть отбавляй, - фыркнула я, но на самом деле хотела заулыбаться как дура. Да я и есть самая настоящая дура. В последнее время у меня часто происходит дежавю. Вот и сейчас, сидя на полу и облокотившись спиной о диван, я ела шоколадное мороженое. Оно медленно таяло у меня во рту, иногда пачкая уголки губ. - Почему ты не появлялся в школе? – решила спросить я, надеясь услышать правду, а не очередную шутку. - Были на то причины, - легко ответил он и пожал плечами, съев очередную ложку холодного лакомства. – А что, скучала по мне, да? - Ну, - я не хотела снова врать, поэтому, посмотрев в пол, я ответила: - Было немножко. Даже не то что бы скучала. Просто… хотела сделать так, - и, потянувшись, потрепала его щечку. – Такая мя-ягкая, - стала умиляться я, чтобы скорее забыть первую часть разговора. Щеки мигом заалели как у него, так и у меня. - Я тоже хотел кое-что сделать, - Дима накрыл мою ладошку своей, отодвинул чашку с мороженым и, пододвинувшись, максимально приблизил ко мне свое лицо. В нос еще сильнее ударил его запах, кожа под его прикосновениями, как бы это обыденно не звучало, стала гореть. Он ждал, словно спрашивая у меня разрешения. Но я не знала. Правильно ли это? Ну же… скажи – да! Скажи! Я хочу этого! Хочу! Слышишь? Поддавшись вперед, коснулась своими губами уголка его рта, сжала в руке его футболку, прикрыв глаза. Даже сейчас, не видя происходящего, я поняла, что Дима заулыбался и, не став ждать, проник языком ко мне в рот, слегка нажав на щеки. Он целовал меня не как в тот раз. Он целовал нежнее, но в то же время с большей страстью, чувствами, эмоциями. Сквозь поцелуй я улыбалась, гладила его по щеке и плечам, еле дышала от счастья. В грудкой клетке будто бы разорвались какие-то оковы, на свет выбрался маленький слоник и стал на двести процентов счастливее. Дима крепче сжал мою талию, другой руку положил на затылок, полностью контролируя процесс. Я чувствовала, что ему тоже стало невыносимо жарко, что его переполняют эмоции, что у него в голове тоже хрен пойми что творится. Я разделяла его чувства. Прикусив мою губу, он остановился, глянул мне в глаза. Я еще пуще покраснела, но не отодвинулась от него. В груди все горело, и это пламя мне нравилось. - Ешь мороженое, сейчас растает, - тихо прошептал он и, притянув меня за талию к себе, взял ложку, зачерпнув побольше лакомства. Я уже было обрадовалась, мол, покормят меня сейчас с ложечки, ан нет. – Это дяде Диме, - он проглотил морожку как ни в чем не бывало, - и это – тоже, - следующая ложка. Я фыркнула и, защекотив его, попала в самую точку – он боится щекотки.